Когда я ушёл, никто не смел меня задерживать. Но дома до меня дошло, что наделал… Выждав пару часов, справился в больнице о самочувствии поверженного врага. Каким же было облегчением узнать, что поверженный Мистер Ха жив! Рана, как мне сказали, глубокая, но здоровью не угрожает. Я постарался покинуть дом пораньше, чтобы избежать лишних вопросов.
Прибыв в Японию, я направился в Киото. Там меня встретил друг нашей семьи Ким. Он помог найти мне репетиторов по английскому языку и математике, чтобы я мог достойно сдать экзамен в японскую школу.
– Твоё будущее полностью в твоих руках, – сказал он. – Занимайся прилежно.
И я действительно налёг на учёбу. И за три месяца достиг отличных успехов на этом поприще. Ким навещал меня раз в неделю, проверял, как идут дела.
Однажды он явился довольно хмурый.
– Дома ты вляпался в неприятности, – сообщил Ким. – Мистер Ха невероятно зол и считает дни до твоего возвращения, чтобы отомстить.
После такой новости я крепко задумался. А через неделю, в следующий визит моего опекуна, задал ему вопрос:
– Что если я начну учиться боксу?
– Это всё ерунда! – ответил он. – Тебе нужно каратэ!
Я был согласен на всё, лишь бы найти способ победить Мистера Ха… Вскоре мы отправились в Университет Дошиша. Ким показал мне один из классов. Там рядами стояли люди, делали какие-то странные упражнения, молотили воздух руками и ногами.
– Что это? – спросил я Кима.
– Каратэ, – объяснил он. – Японское боевое искусство.
Мой опекун договорился, чтобы меня взяли в такой класс, и начались тренировки.
В Киото я прожил полтора года. Усердно готовился к экзамену, одновременно занимаясь каратэ. Сложно было прожить эти полтора года, если бы не Ким и хозяйка пансиона, где я жил. Старушка знала о моих трудностях, знала и о моём владении каллиграфией. Каждое воскресенье она продавала мои иероглифы на рынке, а деньги отдавала мне. Мне так повезло встретить такую сердечную женщину! Увы, как напряжённо я ни готовился, но экзамен провалил… В тот же вечер собрал сумку с вещами и отправился в Токио, где жил друг моего детства.
***
Ли Джонг Рьюн не просто друг детства. Мой отец был его крёстным, поэтому я относился к нему как к младшему брату – несмотря на то, что он всего на год младше меня. Второй сын из очень обеспеченной семьи. Как только окончил начальную школу в городе Санк-Джин, он сразу переехал в Токио, чтобы поступить в среднюю школу довольно высокого уровня. Он арендовал крошечную комнатку в японском доме, где спал на полу, на циновке. Мы поговорили о детстве, я рассказал все новости нашей деревни, и вернулись к нашим делам.
– Ты сдавал вступительные экзамены в Киото? – спросил Джонг Рьюн.
– Да, я пытался… Но экзамен завалил.
– Вот как! А в какой класс?
– В десятый.
И тогда Джонг Рьюн расхохотался.
– Господи! – смеялся он. – Даже я не сдал экзамены в десятый класс! А ты готовился лишь год и собирался поступить? Какая глупость!
Он показал мне экзаменационные тесты. Я попробовал выполнить упражнения по английскому и математике. И неожиданно решил весь объём процентов на семьдесят.
– Ого! – мой друг перестал смеяться. – Ты, похоже, гений!
Конечно, я не гений. Усердно занимался – вот и результат. Разумеется, у меня не было врождённого таланта к учению, как считал мой друг. Я просто пытался прилагать как можно больше усердия к учёбе. И знаете, такое случается частенько. Я могу привести тысячи примеров из моей практики тхэквондо, когда результат интенсивных тренировок за полгода под руководством отличного мастера превосходит результат десятилетних тренировок любителя.
Так же история и с академическими знаниями. Если у человека есть целеустремлённость, под руководством талантливого учителя он за год может пройти то, что обычные студенты одолевают за десять лет. Откровенно говоря, я понятия не имел, на каком я уровне, когда сдавал экзамены в Киото. После тестов, которые показал мой друг, я понял: если буду прилагать больше усилий, то смогу сдать вступительные экзамены в десятый класс.
Джонг Рьюн разрешил остаться у него, и мы делили крохотную комнатку почти год. Я посвящал всё время учёбе. Моё расписание было таким: с 10 утра до 3 дня – уроки английского и математики в частном университете; с 4 до 5 – занятия каратэ; с 7 до 9 вечера – подготовительная вечерняя школа.
В таком режиме я не успевал толком поесть и выспаться. Во время школьного перерыва я бежал в магазин и покупал немного хлеба, чтобы перекусить во время вечерних занятий. И даже в магазине повторял английские слова. Зато весной 1941 года сдал все экзамены и был принят на вечернее отделение в десятый класс средней школы для торговцев!
Ли Джонг Рьюн тоже готовился вместе со мной. Но учился спустя рукава… Отсутствие мотивации объяснялось просто: он предпочитал зарабатывать, а не учиться. В нашей деревне у его семьи был большой магазин промтоваров. По вечерам он торговал дешёвыми товарами на рынке – твёрдо решил сделать на этом быструю прибыль. Раньше, когда мы жили в деревне, ему легко давались деньги, и он легко их тратил. А у меня таких возможностей не было: я жил очень скромно и довольствовался 50 иенами, которые мне присылали из дома. До сих пор удивляюсь, как я справлялся. Мой брат Бунг Хи часто спрашивал, как я умудряюсь прожить на 50 иен, когда мой друг пишет родителям, что 100 иен – очень мало.
Много позже Джонг Рьюн стал настоящим японцем. Каким-то образом он ухитрился получить гражданство, демонстративно разорвав отношения с семьёй и братьями. Мне был очень неприятен такой поступок. Один китайский философ говорил: «И врач, и гробовщик должны одинаково ценить жизнь. Тем не менее первый желает, чтобы все пациенты поправились и жили долго, а второй мечтает продать побольше гробов. Поэтому, когда ты молод, стоит хорошенько обдумывать будущее, а не идти самой лёгкой дорогой». Я полностью согласен с философом.
***
Приближались летние каникулы. Мама и брат звали меня к себе. Они гордились моим поступлением в школу и хотели устроить праздник на всю деревню. Отмечу, что среди всех членов клана Чой я был единственным учеником. В то время каждый учащийся средней школы носил форму и квадратной формы фуражку – очень почётно.
Я долго прожил вдали от дома и очень скучал по своей деревне. Сказать по правде, я боялся предстоящей схватки с Мистером Ха. Но я не только боялся, но и постоянно тренировал навыки в каратэ. Кулаки становились сильнее – это замечали даже мои одноклассники. В то время я снимал квартиру со своим одноклассником Ким Йун Суком в Мусашино, недалеко от школы.
Однажды я решил, что больше не буду выдумывать причины, чтобы отменить поездку в Корею. У меня есть отчий дом, и я туда приеду. И будь что будет! Вместе с Джонг Рьюном мы отправились на родную землю. Семья встретила меня с большой радостью, я навестил всех-всех родственников. И разумеется, ожидал появления того, ради которого так готовился, – Мистера Ха. Шли дни, но тот всё не появлялся. И однажды я встретил на улице своего друга Джонг Рьюна – он-то и рассказал, в чём дело. Оказалось, Мистер Ха наблюдал, как я каждое утро тренируюсь в сосновой роще, разбиваю руками черепицу, бью деревья ногами. Мой враг подумал, что я сошёл с ума в большом городе и что теперь у меня такие припадки.
Мой друг уверил Мистера Ха, что я абсолютно здоров, объяснил, что я занимаюсь таким боевым искусством и достиг в его изучении немалых высот. Джонг Рьюн, зная, что произошло между мной и Мистером Ха, специально преувеличивал, говоря о моих способностях в каратэ: он не хотел, чтобы этот бой состоялся. Силач Мистер Ха сделал выводы из наблюдений и решил отказаться от поединка. Больше я его никогда не видел.
***
В родной деревне я не был долгих четыре года. Односельчане рады меня видеть, но я чувствовал напряжённость. Объяснилось всё просто – в то время поставки еды жёстко контролировались японским правительством, а моё появление обозначало добавление ещё одного едока, которого надо кормить. Чтобы поставить меня на довольствие, требовалось пройти не один круг бюрократического ада. Руководство деревни долго совещалось и решило не выделять на меня рис.
Это был унизительный удар! И как выяснилось, не последний. Брат отправился на поклон к руководству, просил, чтобы они пересмотрели решение, но увы – они всё-таки отказались выделять на меня рис.
– Что за ужасные люди? – возмущался брат. – У нас не осталось надежды! Я больше ничего не могу сделать!
И тогда я сам отправился решать свой вопрос. В конце концов, зачем я так долго учился, да ещё и за границей, если не могу и слова за себя сказать? Мой брат пытался меня остановить, но я уже не мог сдержать ярость. Сначала говорил вежливо, но начальство не обращало на мои слова никакого внимания. И тогда изо всех сил ударил кулаком по стене – так сильно, что пробил дыру.
– До сегодняшнего дня я уважал ваш возраст и авторитет, – сказал им. – Но вы ущемляете мои права как жителя деревни. Я силой заставлю вас считаться со мной!
Те, кто считал меня бессловесным ребёнком, посмотрели на дыру в стене, и лица их сделались бледными. И ровно через пять минут я был поставлен на довольствие, получил право на свой рис.
С гордостью могу заключить, что мой кулак спас меня от голода!
***
В то время все корейцы ненавидели японцев. Тот, кто не был против, считался предателем. Японцы платили нам той же монетой, считая нас низшей расой. Поскольку мы лишились собственного правительства, они считали нас неполноценными, воротили носы, считая, что корейцы едят только тухлятину, примитивные и грязные людишки. На пароме Пусан – Симоносеки японские полицейские могли устроить обыск любому корейцу: будили пинками, вытряхивали на палубу вещи, избивали при любом знаке неповиновения. Корейцам сложно было арендовать комнату и даже просто уживаться в одном городе с японцами.
Тайцы, которых тоже хватало на островах, почему-то относились к нам точно так же. В моём классе училась парочка тайских хулиганов. Ко мне не лезли, но допекали моего одноклассника Йун Сака. Он тихий, скромный парень, поэтому они к нему и привязались. Однажды я предупредил этих гадов, что намерен прекратить издевательства. Тайцы восприняли мои слова как вызов.
– Поговорим после уроков! – сказали мне. – И смотри не сбеги!
Я не боялся. В Японии всё свободное время посвящал каратэ, готовясь к предстоящему бою с Мистером Ха. Обычно тренировался на крыше школы. Если бы у электрических столбов была память, они смогли бы многое поведать о моих ударах. В городе сплошь деревянные столбы, и пока шёл из школы, колотил ногами по каждому. Ким просил оставить столбы в покое, но я бил по ним ещё сильнее…
Они подстерегли меня после уроков. Один подходил с левой стороны, другой с правой. Уже было ясно, что меня хотят избить, и я ударил ногой в лицо самому наглому тайцу слева. Он так кувыркнулся в воздухе, что деревянные шлёпанцы отлетели далеко в сторону. Ступнёй придавил его шею к земле и обернулся ко второму тайцу. Увидев силу моего удара, он передумал нападать, быстро-быстро попятился и пропал за углом. Йун Сак был очень доволен!
Вообще, каратэ как вид боевых искусств появилось на острове Окинава. Местный житель по имени Сакугава побывал в Китае, где изучал шаолиньский стиль (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%B0%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%8C_%D1%86%D1%8E%D0%B0%D0%BD%D1%8C) единоборств. Несколько переработав систему, он представил её на японском острове, назвав «каратэ» – «пустая рука». В 1904 году каратэ включили в список обязательных предметов Педагогического колледжа Окинавы, а затем и в остальных школах острова. А в 1922 году окинавский мастер Гитин Фунакоси продемонстрировал данный вид единоборства на токийской спортивной выставке. Он так вдохновенно подал историю каратэ, так эффектно провёл демонстрацию, что новое боевое искусство незамедлительно пошло в массы.