Стриг

Старый отпустил одну руку и ударил ближайшего. Кулак попал лучнику в рот. Тот отпрянул; на губе сразу появилась кровь.

— Да чтоб тебя…

Он вернулся вперёд и ударил не клинком, а рукоятью меча по предплечью. Пальцы Старого разжались. Топорщик рванул древко на себя и наконец выдернул копьё из его рук. Старый успел шагнуть следом, вцепиться в куртку копейщика и почти опрокинул его вместе со щитом, но теперь оружия у него не было, а людей напротив всё ещё было трое.

Они налетели одновременно, мешая друг другу и всё-таки делая главное — не давая ему выпрямиться. Старый ударил кого-то локтем, получил кулаком в висок, попытался выдернуть ногу из захвата и вместо этого сам потерял равновесие. Копейщик обхватил его сверху за плечи; лучник, всё ещё с разбитой губой, дважды ударил в живот. Старый согнулся, вывернулся из рук первого и на мгновение оказался свободен, но топорщик подсёк его ногой возле самого корня. Земля ударила в бок. Воздух вышел сразу.

Он ещё пытался подняться. Увидел возле лица сапоги, мокрые листья, собственное копьё в стороне. Успел ухватить кого-то за голень и дёрнуть. Человек упал на колено и выругался, зато второй навалился Старому на спину, прижав щекой к земле. Чьи-то пальцы вцепились в ворот, колено упёрлось между лопаток. Один из Крестов заорал, чтобы ему держали руки; второй огрызнулся, что и так держит, просто этот ненормальный не перестаёт вертеться. В короткой суматохе Старый рванулся ещё раз. Ему удалось повернуть голову и вдохнуть, но в тот же момент кто-то ударил по затылку чем-то твёрдым. Не так, чтобы проломить череп. Просто достаточно, чтобы лес на миг вспыхнул белым и тут же погас.

* * *

Сознание возвращалось вместе с движением. Сначала Старый долго не мог понять, почему земля под ним куда-то едет. Потом почувствовал, что его держат под руками двое и волокут, заставляя переставлять ноги. Левая нога каждый третий шаг запаздывала и цеплялась носком за землю; тогда его вес целиком переходил на тех, кто тащил.

— Очнулся, — сказал кто-то совсем рядом.

Старый открыл глаза. Мир качнулся и некоторое время не хотел собираться. Руки были связаны за спиной. Верёвка тёрла запястья, правая кисть немела. Во рту стоял вкус крови, нос почти не дышал, а при попытке вдохнуть глубже правый бок отвечал узкой горячей болью.

Слева его держал топорщик. Справа — копейщик с перевязанным рукавом. Лучник шёл впереди, подняв из травы свой лук; разбитая губа распухла и делала его лицо чужим.

— Сам идёшь? — спросил копейщик.

Старый попробовал поставить левую ногу увереннее. Получилось два раза подряд, на третьем колено подломилось.

— Значит, не совсем, — решил копейщик и перехватил его выше локтя.

Чёрное копьё нёс топорщик за середину, как неудобную длинную палку. Старый проверил наконечник, втулку, ременную обмотку. Всё было на месте.

Лучник обернулся через плечо.

— Ещё раз начнёт дёргаться — уроните.

Копейщик перехватил Старого выше локтя повреждённой рукой.

— Тогда сам поднимать будешь.

Они шли обратно к более широкой тропе, с которой свернули раньше. Разговор быстро умер. Старый пытался найти шаг, при котором бок болел меньше, потом перестал и просто шёл. Один из троих прихрамывал после удара древком, второй держал повреждённую руку ближе к телу, третий то и дело сплёвывал кровь. Втроём они всё равно уложили Старого на землю. На основную тропу вышли как раз тогда, когда навстречу показались ещё люди.

Их было пятеро. Они возвращались со стороны леса, усталые, с грязью по колено и свёрнутой сетью на одном из рюкзаков. Двое несли копья, у женщины через плечо висел короткий лук, а последний тащил небольшой арбалет и одновременно пытался поправить ремень сумки. Белые кресты были не у всех на рукаве: один значок болтался на перевязи, у другого белая ткань выглядывала из-под ремня. Они увидели связанную фигуру и замедлились.

— Что случилось? — спросила женщина.

Копейщик сделал ещё несколько шагов, опустил руку Старого и дал ему прислониться плечом к дереву.

— Этот шёл за нами от дороги. Спросили, зачем — полез с копьём. Ромке руку распорол, Лёхе губу разбил.

— Сам полез, — сказал лучник.

Копейщик не спорил.

— Это тот самый Старый? — спросил мужчина с сетью. Он смотрел внимательнее остальных, будто вспоминал услышанное раньше. — Про которого у двора говорили?

Лучник подтвердил. Двое из пятерых переглянулись. Арбалетчик поставил оружие прикладом в землю.

— И что вы с ним теперь?

— До своих доведём, — сказал топорщик. — Там решат.

Лучник вытер кровь с губы.

— Тащить в дом — кормить и сторожить. Лучше к дороге. Пусть другие увидят, чем кончается хвост за нашими. Потом закончим — на Земле очнётся.

— Не у ворот, — возразил арбалетчик. Стража там уже спросит, почему режем человека у неё под носом.

— Значит, раньше, — сказала женщина. — Но довести надо живым.

— Давайте сначала дойдём. Он еле стоит, — сказал копейщик.

Лучник всё-таки подошёл к Старому. Копейщик успел сказать: «Лёх, не надо», но не удержал. Удар пришёл снизу в живот, туда, где уже болело. Старый сложился бы пополам, если бы дерево не держало спину. Воздух пропал; перед глазами поплыли серые круги.

— Теперь пошли, — сказал лучник.

— Ещё раз в голову или в бок — сам его понесёшь, — сказала женщина, поправляя ремень рюкзака. — Нам нужен человек на ногах, а не мешок.

Топорщик подхватил Старого под руку. Тот попытался выпрямиться, вдохнул коротко и понял, что получилось. Они тронулись.

* * *

Через несколько сотен шагов группа растянулась сама собой. Кто-то шёл впереди, кто-то задержался у ручья наполнить флягу, двое спорили о том, где лучше выйти к дороге. Никакого строя не было. Старого держали то копейщик, то мужчина с сетью; остальные то обгоняли, то отставали.

У каменного выступа решили остановиться. Один из людей снял сапог и принялся вытряхивать из него мелкую колючую шелуху. Женщина присела у рюкзаков и достала еду. Лучник плеснул водой на губу. Чёрное копьё бросили рядом с прочим оружием, шагах в десяти от Старого. Его посадили под дерево, связанные руки оставили за спиной.

Боль за время ходьбы изменилась. Сначала каждый шаг отдавался в боку остро, теперь там поселилось тяжёлое ровное давление, будто под рёбрами лежал горячий камень. Левое бедро распухало; ткань штанов натягивалась сильнее. Носом удавалось вдохнуть только наполовину.

Старый запоминал, кто куда положил оружие. Лучник это заметил.

— Всё ещё считаешь?

— Оставь, — сказал копейщик, перевязывая руку. — Нам его вести.

Лучник тронул разбитую губу, но промолчал. Старый тоже ничего не ответил. Справа в лесу что-то треснуло.

Звук был тяжёлый, с влажным хрустом древесины. Мужчина у ручья ещё успел спросить, не свалилось ли дерево. Треск повторился ближе, и женщина поднялась с едой в руке.

Арбалетчик потянулся к оружию. Из кустов вылетело чёрно-зелёное тело.

Первого человека оно ударило на ходу — того самого, который снимал сапог. Он сидел боком. Тяжёлая передняя лапа пришлась в плечо и грудь, тело отбросило на камень; голова стукнулась так, что звук потерялся в общем шуме. Тварь остановилась в двух шагах от него. Старый увидел прежде всего размер. Потом — чешую.

Крупные чёрно-зелёные пластины лежали по длинному тяжёлому телу, заходя одна на другую. Между ними при каждом вдохе открывались узкие тёмные полосы. Формой зверь отдалённо напоминал очень крупного волкоподобного хищника, но передние лапы были слишком широкими, шея — толще, хвост — тяжёлым и почти неподвижным до разворота. Лучник застыл с мечом наполовину вынутым.

— Это…

Тварь прыгнула на него прежде, чем он закончил. Женщина схватила короткое копьё и попыталась удержать зверя на расстоянии. Арбалетчик упал на колено у своей сумки, лихорадочно ища болт. Топорщик, наоборот, бросился к лежавшему у камня товарищу, будто ещё можно было его вытащить. Один из новых Крестов побежал назад по тропе сразу, даже не пытаясь понять, кто за ним последует.

Челюсти сомкнулись на предплечье лучника. Он закричал, ударил мечом сверху в шею, но клинок соскользнул по пластинам. Тварь мотнула головой, и человек полетел на землю.

— В бок! Сбоку бей!

Женщина ткнула копьём. Первый удар скользнул. Второй пришёлся ниже передней лапы и вошёл на несколько пальцев. Тварь резко дёрнулась, из раны потекла тёмная кровь.

— Берётся! — крикнула она, отступая.

Арбалет хлопнул почти тут же. Болт ударил в плечо, одна пластина отбросила его в сторону, но наконечник застрял между двумя соседними. Зверь издал низкий звук, который Старый скорее почувствовал грудью, чем услышал, мотнул плечом и продолжил движение.

Топорщик наконец схватил товарища за ворот и попытался оттащить от камня. Тварь развернулась на движение. Женщина успела крикнуть ему, чтобы бросил, но поздно: зверь ударил сбоку, и оба человека упали. Копейщик поднял щит и встал между ними и тварью. Удар принял на себя. Его подняло с земли и отбросило вместе со щитом.

Кто-то побежал. Ещё один человек дёрнулся за ним. Арбалетчик закричал, чтобы держались вместе, но сам отступал, не успевая зарядить второй раз. Женщина помогала копейщику подняться, пока тварь рвала лежавшего у камня. Потом зверь заметил бегущих.

Зверь повернул за бегущими, сорвался с места и исчез между деревьями вслед за ними. Через несколько секунд лес ответил криком, потом ещё одним, дальше затрещали кусты. Возле камней остались раненые, мёртвые, разбросанное оружие и связанный Старый. Его чёрное копьё лежало там же — метрах в десяти.

* * *

Старый попытался подвести под себя ногу, чтобы подняться хотя бы на колени, и правый бок вспыхнул так, что мир сузился до серой полосы перед глазами. Пришлось замереть и несколько раз вдохнуть совсем мелко. Где-то справа человек стонал, но Старый не видел, кто; дерево закрывало часть поляны. Рядом, чуть дальше вытянутой ноги, лежал арбалетчик. Он не двигался. На поясе висел короткий нож.

Старый перекатился на бок. Связанные руки мешали опереться, поэтому пришлось продвигаться плечом и бедром, чувствуя, как земля набивается за ворот. Каждый поворот отзывался в рёбрах. До ножа было меньше метра, но дважды он останавливался, потому что начинало темнеть в глазах. Пальцы наконец нащупали рукоять.

Вытащить нож вслепую оказалось трудно. Кисти были сведены верёвкой, ладони скользили. Старый зажал рукоять между ними, повернул лезвие на ощупь и начал пилить. Один раз металл ушёл мимо волокон и разрезал кожу у запястья. Он дёрнулся, едва не выронил нож, потом снова прижал его к верёвке. Где-то в лесу ломались ветки. Старый ускорился, насколько мог.

Верёвка сначала стала мягче, затем одна прядь лопнула. Он рванул руки в стороны, и петля поддалась. Кровь сразу потекла по ладони, но пальцы двигались. Он попробовал встать.

Ноги приняли вес, тело поднялось почти полностью — и левая нога сложилась, будто её выключили. Старый рухнул обратно, ударился плечом о землю и несколько секунд лежал, зажав рот, чтобы не кричать. Второй попытки не потребовалось. Стоять он не мог.

Копьё оставалось впереди. Между ним и Старым лежало открытое место, которое здоровый человек пересёк бы за несколько шагов. Теперь это была отдельная дорога. Он пополз.

Сначала пытался двигаться на коленях и одной ладони, но бедро не держало. Пришлось лечь ниже, переносить вес на локти и правое колено, левую ногу тянуть за собой. Земля была влажной, местами мягкой; корни царапали живот через одежду. Порезанное запястье быстро забилось грязью. Через пару метров бок начал гореть так, словно внутри что-то каждый раз цеплялось за ребро. Старый остановился, прижал лоб к земле и прислушался. В лесу стало тише.

Он снова двинулся, уже не стараясь беречь одежду или кожу. Копьё приближалось мучительно медленно. Он протянул руку и не достал всего ладонь; пришлось подтянуть тело ещё раз, прежде чем пальцы легли на знакомое чёрное древко. Старый прижал древко к себе и перевёл дыхание.

В стороне стояло толстое дерево, корни которого поднимали землю вокруг ствола. До него было ещё несколько метров. Бежать невозможно, спрятаться далеко тоже. Если тварь вернётся и захочет его, единственное, что Старый мог сделать, — заставить дерево принять часть удара. Он потащил копьё за собой.

Теперь каждый метр стал ещё неудобнее: длинное древко цеплялось за траву, наконечник уходил в землю, задний конец стучал по корням. Старый то тянул оружие за середину, то толкал впереди себя. Один раз сумел подняться на четвереньки и прошёл так два шага, но левая нога задрожала, и он снова опустился. До дерева добрался уже на чистом упрямстве.

Он сел, прислонив спину к стволу, и некоторое время просто ждал, пока перестанет качаться лес. Затем положил копьё вдоль правого бедра, попробовал упереть задний конец в выступающий корень. Слишком низко. Переставил выше, ближе к самому стволу, чтобы при ударе древко не ушло назад вместе с ним. Наконечник смотрел в ту сторону, куда исчез зверь.

План был отвратительный. Он работал только если тварь подойдёт почти прямо и сама выберет направление, в котором у копья за спиной окажется дерево. Если она обойдёт, прыгнет сбоку или просто не полезет — Старый ничего не сделает. Руки дрожали. Из кустов донёсся короткий треск. Зверь вернулся.

На морде была кровь. В плече всё ещё торчал обломанный болт. Переднюю лапу он ставил чуть осторожнее, а под ней между пластинами темнела рана от чужого копья. Тварь заметила Старого сразу.

Остановилась шагах в двадцати. Голова опустилась, тяжёлый хвост качнулся один раз. По шее при дыхании двигались чешуйчатые пластины, но Старый не мог различить, где между ними достаточно мягкого места для железа. Он крепче прижал древко к бедру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.