Налоговая инспекция выискивала неплательщиков и отсылала в их адрес письма с угрозами. Арбитражный суд разбирал спор между двумя лоточницами рынка – кому принадлежит лоток. Таможенные служащие придумывали для граждан новые схемы начислений за перевозимый через границу товар. Таможенники давно бились над тем, чтобы увеличить поступления в казну и при этом не обидеть себя. Одному особенно дотошному гражданину на его запрос было объяснено, что ему не стоит так огорчаться по поводу высоких таможенных сборов, так как таможенные сборы берутся не с него, а с товара, пересекающего границу…
В общем, все служащие государственных и муниципальных органов добросовестно, с огоньком и смекалкой, исполняли свои служебные обязанности. Их деятельность, правда, не укладывалась в рамки классической политэкономии, то есть они не производили каких-либо продуктов для обмена, хотя внутри их организмов обмен шел и продукты выделялись. Старик Маркс предполагал, что производители вступают в общественный контакт между собой лишь путем обмена продуктов своего труда и что общественный характер их частных работ проявляется только в рамках этого обмена, и жестоко ошибался. Деятельность наших государственных служащих уже обладает общественной значимостью, в зависимости от должности, и поэтому им не нужно никакого обмена. Они успешно обменивают на продукты труда свое расположение и покровительство. Разве могут сравниться какие-то жалкие продукты вашего труда с покровительством, например, главного санитарного врача или с расположением работников транспортной инспекции? Да никогда! Как поется в известной песне: «Жить надо не по учебникам».
Иногда дома или в кругу близких друзей какой-нибудь государственный служащий пожалуется, что ему мало платят за его самоотверженный труд, но тут же лицемерно добавит, что и за эту небольшую плату готов трудиться на благо Отечества. Я бы лично таким беззаветно преданным государственным служащим сразу давал ордена и премию в размере годового оклада, никак не меньше. К сожалению, не все граждане в городе Чуханске готовы были жертвовать своими интересами ради Отечества. Например, врачи и учителя настырно требовали выплатить им заработную плату за шесть прошедших месяцев и даже прислали своих представителей в мэрию. Эти представители, не проявив никакого уважения к работникам мэрии, заявили, что если в течение недели не получат своих денег, то объявят бессрочную забастовку.
Никак и ни на кого не хотели работать и нормальные «пацаны» из объединения «Жертвы всех войн и несчастных случаев» да еще ребята из «Политического объединения культуристов» (сокращенно – ПОК). У них выработалось стойкое неприятие к труду. Может быть в результате коммунистической пропаганды, безгранично прославлявшей рабский труд, а может, они были не способны к какому-либо труду вообще. Не будучи знатоками Библии, они и не знали, что Господь проклял Адама и выслал его из сада Эдемского, чтобы он – а в его лице и все человечество – возделывал землю и в поте лица зарабатывал хлеб насущный. Соответственно и не могли логически проследить, что трудиться в поте лица он стал после того, как вкусил от дерева познания и стал равным богу в понимании добра и зла. Тем более что им и без трудов перепадали различные блага жизни благодаря их организованности и внушительной мускулатуре. Но Бог велик и милостив, и ради получения божьих милостей все городские священнослужители творили молитву во славу Божью.
Организовались же все объединения в период перестройки, а точнее, в период раздела государственной собственности. Чиновникам было не до народа, хотелось успеть ухватить как можно больше собственности. «Жвиновцы», так называли в городе членов организации «Жертвы всех войн и несчастных случаев» – и «поковцы» создали свои организации по образу и подобию самого государства. А зачем было голову ломать? Тем более что другого примера перед глазами не было. В каждой организации имелись свои первые руководители, круг приближенных, которые непосредственно проводили волю первого лица, боевики, охраняющие территорию от вторжения противной стороны и покушения на первых лиц, а также усмиряющие непокорных, сборщики дани, то есть – налогов, смотрители рынков, ну, и сам народ, невольно оказавшийся на их территории. В период формирования и хаотичных наскоков друг на друга обе организации выстроились в определенную структуру, набрались опыта, поделили город вместе с народом между собой и стали насаждать свои порядки.
Эти порядки, то есть выстраивание системы взаимоотношений власти и народа, по большому счету они скопировали с существующей системы правления, но в ее первоначальном виде, можно сказать, – первородном. Никакой бюрократии, никакого бумаготворчества, все строится на живом непосредственном общении с народом, ответная реакция мгновенная. Если кто-то не заплатил дань, то обстоятельства будут выяснены в тот же миг. Если плательщик упорно не желает платить, то наказание последует непременно. Они действуют точно так же, как действовали большевики сразу после прихода к власти. Правда, в более ограниченном, более узком пространстве, так как не хватало смелости и широты для борьбы с существующей системой власти.
На данном этапе общественной жизни существование этих «правнуков» большевиков согласна терпеть, и терпит самая одряхлевшая и погрязшая в бюрократии и коррупции власть. Иногда представители власти не просто терпят, но и оправдывают действия организованных преступных группировок, которые, якобы необходимы для контроля над неорганизованной преступностью, и получается, что они работают вместо милиции. А иногда представители власти обращаются за поддержкой к криминальным авторитетам, напоминающим партийных боссов периода правления Брежнева. Но это не двоевластие, а разделение полномочий. Старая, одряхлевшая система власти, утратившая авторитет и не способная удерживать и контролировать все общество, позволила молодым, энергичным и наглым стричь народ не в ущерб себе. Поэтому борьбы за власть между ними нет, и не будет. Они уже вступили в союз, так как близки по духу и разделили сферы влияния.
Утром у входа в редакцию Степан увидел поджидавшего его мужчину среднего роста, в сером плаще и такого же цвета кепке, с портфелем в руках.
– Вы будете, Степан Петрович Кочергин? – спросил он низким с хрипотцой голосом.
– Да, – ответил Степан, внимательно разглядывая мужчину, как бы пытаясь понять, что этому типу от него надо.
– Я начальник ЖКО, на балансе которого находится это здание, – и он указал рукой на здание, в котором располагалась редакция газеты, – Тимофей Карлович Бугров.
– Чем обязан такому вниманию с вашей стороны? – поинтересовался Степан, хотя, наученный горьким опытом, сразу понял, что человек пришел вымогать деньги.
– Я знаю, что у вас есть договор с городским комитетом по управлению госимуществом, но нам необходимо заключить с вами договор на уборку придомовой территории, вывозку мусора, ну и вообще на коммунальные услуги, – протараторил Тимофей Карлович.
– У нас ведь есть договор с ЖКО на коммунальное обслуживание, – удивленно глядя на Бугрова, заявил Степан.
– Вы меня не поняли, – растягивая слова и глядя как бы за спину Степана, проговорил Бугров. – Расположение вашей редакции не нравится жильцам этого дома. Предприятие шумное…, будут ходить люди…, машины во дворе оставлять…, и потом, люди опасаются, что может террористический акт произойти. Жильцы могут выступить с требованием закрыть вашу редакцию.
– Хорошо. Я вас понял. Скажите откровенно, сколько хотите, – напрямую спросил Степан.
– Работы много, – снова замычал Бугров, растягивая слова. – Не каждый возьмется за такую работу, и еще необходимо успокоить жильцов, то есть поработать придется с каждым индивидуально.
– Сколько? – не выдержав этой тягомотины, раздраженно спросил Степан.
– Ну, скажем, тысяча рублей в месяц меня бы устроила, – уже более радостным голосом ответил Бугров.
– Так и быть. Будете получать свою тысячу рублей в конце каждого месяца, – согласился Степан, боясь, что лишние проблемы в период становления могут загубить все дело.
– Сразу видно делового человека, – отметил довольный Тимофей Карлович.
Уже сидя за своим столом, Степан почувствовал неприятный осадок от общения с этим Карловичем и с раздражением подумал: «Ходит вот такая серая мышь и вымогает у порядочных людей деньги, пользуется своим служебным положением».
– Степан Петрович, вы чай будете? – заглянув в комнату, поинтересовалась Людмила Акимовна. – Вы знаете, этот Круглов какой-то ненормальный, только о деньгах и говорит, и все повторяет и повторяет, что больше месяца мы не продержимся.
– Людмила Акимовна, – прервал ее Кочергин. – Давайте будем работать и меньше говорить друг о друге. Я надеюсь, вы меня правильно поняли?
– Я все прекрасно поняла, – смущенно ответила Людмила Акимовна и вышла из комнаты.
Степан взял телефон и стал набирать телефон Жанны. Он с самого утра хотел с ней поговорить.
– Алло… я вас слушаю… – раздался знакомый голос.
– Скажите, пожалуйста, вы знакомы с неким гражданином Кочергиным Степаном Петровичем?
– А кто это спрашивает? – спросила Жанна. Похоже, она не узнала Степана.
– Это следователь из милиции, старший лейтенант Чупкин.
– А вы можете сказать, в чем, собственно, дело?
– Он обвиняется в изнасиловании одной очень красивой девушки, – уже не сдерживая смеха, проговорил Степан.
– Степа, ну ты меня разыграл, а я еще вчера ждала твоего звонка.
– Жанна, давай сегодня встретимся.
– Я согласна.
– Тогда в девятнадцать часов на площади Красных борцов за демократию. Ты знаешь, где это находится?
– Знаю, я там уже была.
– Ну, давай… до вечера, и без обмана.
Положив трубку, Степан встал и прошел в соседнюю комнату, чтобы успокоить себя, так как даже по телефону разговор с Жанной привел все его чувства в смятение. Все сотрудники были заняты работой.
– Игорь Андреевич, – обратился он к Помяловскому, – первые материалы уже подготовлены к печати. Занесите мне их, пожалуйста.
Оставшуюся часть дня Степан просматривал материалы, созванивался и договаривался с типографией, звонил учредителям и просил выделить денег на бумагу. К концу дня, удовлетворенный тем, что все удалось уладить, он отправился на встречу с Жанной. По пути Степан купил букет роз. Ему захотелось сделать Жанне приятное, да и деньги имелись в наличии. Вчера он выписал аванс в половину установленного оклада и чувствовал себя состоятельным человеком. Он давно уже не держал в руках столько денег и вел очень скромный образ жизни, перебиваясь случайными заработками. Может быть, для кого-то эта сумма денег и была мизерной, но для Степана это были деньги. «Хорошо, когда занимаешься любимым делом, а тебе еще за это деньги платят», – подумал он.
Жанну он увидел издалека. Она сидела на скамейке в скверике, прилегающем к площади, и просматривала журнал. Проходящие мимо мужчины с интересом посматривали на нее. «Действительно, есть на что посмотреть», – залюбовавшись девушкой, подумал Степан.
– Привет. Что читаем? – подойдя сзади, спросил он.
– Привет, – ответила, вставая со скамейки и улыбаясь, Жанна. – Просматриваю местную прессу.
– Это тебе, – протягивая розы и несколько смущаясь, произнес Степан.
– Спасибо… Очень красивые. Мне давно уже никто не дарил розы.
– Ты хочешь сказать, что тебе обычно дарят бриллианты, машины или счета в банке?
– Ну, зачем ты так, Степа? Ведь так хорошо начал.
– Извини, я не хотел тебя обидеть, – сказал Степан и, подойдя ближе, обнял ее за плечи.
– Степа, я здесь, пока тебя ждала, вычитала, что сегодня вечером в ночном клубе «Чарка» выступает местная рок-группа «Планета икс». Давай сходим, послушаем. Обожаю провинциальные рок-группы… они такие смешные, такие непосредственные.