Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным логом

Не было стука колёс. Голосов с улицы. Трамвайного звона. Только птицы и редкий шелест листьев.

Соболев дошёл до конца аллеи. Отсюда открывался вид на поля. За ними темнела полоса леса. Где-то там находился Чёрный лог.

Он остановился. Ничего необычного. Просто лес.

— Ищете огни?

Елена подошла так тихо, что Соболев не услышал.

— Нет.

— Жаль.

— Почему?

— Хотела поймать вас на месте преступления.

— Я просто гуляю.

— Конечно.

Она остановилась рядом. Несколько секунд оба молчали.

— Красиво, — сказал Соболев.

— Здесь?

— Здесь.

— Андрей говорил, что вы любите Петербург.

— Люблю.

— Тогда почему смотрите на него так, словно рады, что уехали?

Соболев повернулся к ней.

— Потому что иногда полезно уехать от того, что любишь.

— Зачем?

Он подумал.

— Чтобы убедиться, что действительно любишь.

Елена посмотрела на него внимательнее.

— Вы всегда отвечаете так?

— Как?

— Сначала кажется, что просто. А потом приходится думать.

— Профессиональный недостаток.

— Вы опять о работе.

— Это вы спросили.

Она улыбнулась.

В саду стало темнее. Где-то возле конюшни заржала лошадь.

— Вы действительно хорошо ездите? — спросила Елена.

— Когда-то ездил.

— Когда?

— В университете.

— Это было давно.

— Спасибо.

— Я просто уточняю.

— Завтра увидите.

— В семь.

— Я помню.

— Не опаздывайте.

— У меня точные часы.

— Те самые, которые вы чините сами?

— Теперь я начинаю подозревать, что Егор рассказал вам слишком много.

— Егор рассказал только про часы.

— Остальное?

— Остальное я выясню сама.

Соболев посмотрел на неё.

— Это звучит угрожающе.

— А вы боитесь?

— Пока нет.

— Значит, у меня есть время.

Она повернулась к дому. Соболев неожиданно спросил:

— Елена Сергеевна.

Она остановилась.

— Да?

— Вы верите в эти огни?

Улыбка исчезла.

Елена посмотрела на далёкий лес.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Соболев заметил это.

— Но?

— Никакого «но».

— Оно было.

— Вы опять следователь.

— Простите.

Она немного помолчала.

— Я не верю в мертвецов, которые ходят по лесу с фонарями, если вы об этом.

— Уже хорошо.

— Но несколько ночей назад я сама видела огни.

— Отсюда?

— Нет.

Соболев повернулся к ней.

—А где?

Елена поняла, что сказала больше, чем собиралась.

— Завтра, Дмитрий Петрович.

— Что завтра?

— Вы обещали не расследовать.

— Я просто спросил.

— Именно с этого, как говорит Андрей, у вас всё и начинается.

Она пошла к дому. Соболев остался. Ему очень хотелось окликнуть её. Спросить, где именно она видела огни. Одна ли была. Сколько их было. Двигались ли они.

Вместо этого он сунул руки в карманы и посмотрел на лес.

— Отпуск, — напомнил он себе.

Лес оставался тёмным.

Никаких огней.

Через несколько минут Соболев вернулся в дом.

...

Он лёг около одиннадцати. Окно оставил открытым. Из сада тянуло прохладой.

Соболев положил часы на тумбочку и погасил лампу. Дом постепенно затих.

Где-то внизу ещё разговаривали. Потом хлопнула дверь. Скрипнули ступени. Всё стихло.

Соболев закрыл глаза.

И почти сразу услышал копыта. Он открыл глаза. Тихий ритмичный стук доносился со стороны конюшни. Одна лошадь.

Соболев сел. Копыта стали тише. Кто-то выезжал из усадьбы.

Он подошёл к окну. Сад был почти чёрным. За деревьями виднелась часть дороги.

Сначала ничего. Потом между липами мелькнул всадник. Или всадница. Слишком далеко.

Соболев видел только тёмный силуэт на лошади.

Человек выехал из усадьбы и направился не к Берестову. В другую сторону. К лесу.

Соболев посмотрел на часы.

Без четверти двенадцать.

Он постоял у окна. Потом медленно вернулся к кровати. Его это не касалось.

В усадьбе могли ездить куда угодно.

Люди вообще имели право делать вещи, не требующие объяснения Дмитрию Петровичу Соболеву.

Это была новая и непривычная мысль. Он лёг. Прошло несколько минут.

Соболев снова сел.

— Нет.

Он подошёл к окну.

Дорога была пуста.

Далеко за полями лежал лес. И тогда там появился свет. Маленький. Голубоватый.

Соболев замер.

Огонёк горел несколько секунд. Погас. Чуть правее появился второй. Потом третий.

Три голубые точки стояли над тёмной полосой леса.

Соболев смотрел на них. Очень долго.

Потом нащупал на тумбочке часы. Без десяти двенадцать.

Когда он снова поднял глаза, огней уже не было.

Дмитрий Петрович закрыл окно. Вернулся к кровати. Лёг.

И впервые за этот день подумал, что три недели без происшествий, возможно, были слишком смелым планом.

ГЛАВА III

ЛИПОВЫЙ КЛЮЧ

«Иногда самые опасные дороги начинаются с прогулки, на которую человек согласился из вежливости».

Из записок неизвестного путешественника

В семь часов утра Соболев уже стоял у конюшни.

Это обстоятельство раздражало его сразу по двум причинам.

Во-первых, он собирался провести отпуск иначе.

Во-вторых, Елены не было.

Дмитрий Петрович посмотрел на часы.

Без двух минут семь.

Он спрятал их и решил, что до семи всё ещё считается человеком свободным.

Перед конюшней было тихо. Над травой держалась лёгкая дымка, воздух пах сеном и влажной землёй. Ночная прохлада ещё не успела исчезнуть, и Соболев впервые за многие дни почувствовал, что можно дышать без раздражения.

Из раскрытых ворот показался Егор.

Он нёс седло.

Увидев Соболева, остановился.

— Рано.

— Мне сказали в семь.

— Елена Сергеевна всегда так говорит.

— А приезжает?

Егор подумал.

— По-разному.

— Прекрасно.

Он снова скрылся в конюшне. Соболев последовал за ним.

Внутри пахло лошадьми, кожей и свежей соломой. В стойлах переступали несколько лошадей. Одна повернула голову и внимательно посмотрела на вошедшего.

— Вам Андрей Сергеевич Серого велели дать, — сказал Егор.

— Как зовут?

— Серый.

Соболев посмотрел на него.

— Вы уверены?

— Так зовут.

— Очень изобретательно.

— Он серый.

— Это многое объясняет.

Егор вывел крупного мерина.

Соболев провёл ладонью по шее. Лошадь была спокойная, крепкая, хорошо ухоженная.

— Давно не ездили? — спросил Егор.

— Несколько лет.

— Тогда не спешите.

— Елена Сергеевна тоже это советует?

— Нет.

— Я так и думал.

Из глубины конюшни послышался женский голос:

— Потому что Елена Сергеевна считает, что человек сам должен понимать, когда ему не следует спешить.

Соболев обернулся.

Елена появилась из соседнего прохода уже в амазонке. Сегодня платье было тёмным, почти синим, а на голове маленькая шляпа.

Она держала за повод вороную кобылу.

— Вы опоздали, — сказал Соболев.

— На сколько?

Он достал часы.

— На три минуты.

— Значит, вы всё-таки разговариваете с ними.

— Я консультируюсь.

— И что говорят?

— Что доверять вам нельзя.

Елена улыбнулась.

— Хорошее начало.

Она легко села в седло.

Соболев последовал её примеру.

Первые секунды тело неприятно напомнило ему, что несколько лет — это всё-таки несколько лет.

Елена заметила. Разумеется.

— Всё в порядке?

— Совершенно.

— Вы сказали это голосом человека, у которого ничего не в порядке.

— Просто проверяю седло.

— Оно проверено.

— Тогда проверяю себя.

— И?

Соболев тронул Серого. Мерин послушно пошёл вперёд.

— Предварительно годен.

Елена рассмеялась и направила кобылу к аллее.

Они выехали из усадьбы.

Утро было совершенно прозрачным. Над полями уже поднималось солнце, но жара ещё не пришла. Вдали блестела река, а за ней тянулась тёмная полоса леса.

Елена ехала немного впереди.

Соболев смотрел на неё и неожиданно поймал себя на том, что поездка начинает ему нравиться. Не лошадь. Не лес. Не утро.

Впрочем, он решил не уточнять.

Через несколько минут Елена повернулась.

— Вы молчите.

— Наслаждаюсь отпуском.

— Молчание — и есть ваш отдых?

— Иногда.

— А я думала, вы начнёте задавать вопросы.

— Какие?

— Например, кто выезжал ночью.

Соболев посмотрел на неё.

Она смотрела прямо перед собой.

— Вы знаете, что я видел?

— Я слышала лошадь.

— И?

— И решила, что вы тоже слышали.

— Это были вы?

Елена повернула голову.

— А вы всё-таки спросили.

— Это не допрос.

— Есть разница?

— При допросе я обычно знаю больше, чем человек напротив.

— А сейчас?

— Сейчас почти ничего.

— Тогда вам, наверное, очень неприятно.

— Непривычно.

Елена снова посмотрела вперёд.

— Нет, это была не я.

Соболев помолчал.

— Удовлетворены? — спросила она.

— Частично.

— Следующий вопрос?

— Пока нет.

— Почему?

— Я обещал отдыхать.

— Очень благородно.

— Не издевайтесь. Мне и так трудно.

Они свернули с дороги на широкую луговую тропу.

Лошадь Елены сразу прибавила шаг.

— До реки кто первый?

Соболев даже не успел ответить. Вороная сорвалась в галоп.

— Это нечестно! — крикнул он.

Елена обернулась через плечо.

— Почему?

— Вы начали раньше!

— Следователь должен быть внимательнее!

Соболев пришпорил Серого.

Мерин оказался далеко не таким ленивым, каким выглядел во дворе.

Ветер ударил в лицо. Поле понеслось навстречу.

Соболев несколько секунд вспоминал старое ощущение — движение лошади под собой, необходимость не бороться с ней, а идти вместе.

Потом тело вспомнило само. Серый прибавил. Расстояние между ними начало сокращаться.

Елена оглянулась.

— А вы говорили, давно не ездили!

— Я много чего говорю!

— Это я уже заметила!

Впереди показался спуск к реке.

Елена первой достигла старой ивы и остановила кобылу.

Соболев подъехал через несколько секунд.

— Я выиграла.

— Вы начали раньше.

— Это оправдание?

— Это факт.

— Значит, проигрывать вы не умеете.

— Очень хорошо умею.

— Не похоже.

Соболев спешился.

— Просто редко тренируюсь.

Елена тоже соскочила на землю.

— Теперь верю.

Они привязали лошадей в тени.

Река здесь была неширокой, с песчаным берегом и медленным течением. На другой стороне поднимались поля, дальше начинался лес.

Возле воды лежали два больших плоских камня.

Елена села на один.

— Андрей говорил, что вы несколько лет жили почти одной службой.

— Андрей преувеличивает.

— Вчера вы сказали то же самое про него.

— Это не делает утверждение менее верным.

— Значит, у вас была жизнь и кроме службы?

— Иногда.

— Какая?

Соболев посмотрел на реку.

— Театр. Книги. Друзья. Прогулки.

— И женщины?

Он повернулся.

Елена смотрела совершенно спокойно.

— Это обязательный пункт деревенского допроса?

— Вы сами сказали, что это не допрос.

— Тогда я могу не отвечать.

— Можете.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— Значит, были.

— Я ничего не сказал.

— Именно.

Соболев сел рядом.

— Теперь понимаю, почему Андрей предупреждал.

— О чём?

— Не помню. Но наверняка о вас.

— Он сам вас сюда пригласил.

— Вероятно, не всё предусмотрел.

Елена опустила ладонь в воду. Несколько секунд они молчали.

Соболев вдруг почувствовал, насколько здесь действительно тихо.

Не мёртвая тишина кабинета. Не напряжённая тишина комнаты, где кто-то скрывает правду.

Обычная. Утренняя. Летняя.

— Вам хорошо здесь? — спросил он.

Елена не сразу ответила.

— Почти всегда.

— Почему «почти»?

— Потому что иногда кажется, что жизнь проходит где-то в другом месте.

— В Петербурге?

— Может быть. В Париже. В Москве. Где угодно.

— Вы жили за границей?

— Два года. С тёткой.

— Понравилось?

— Сначала очень. Потом я начала скучать по этому.

Она обвела рукой реку, поле, лес.

— А когда вернулась, через полгода опять захотелось уехать.

— Человеку трудно угодить.

— Вам тоже?

Соболев усмехнулся.

— Особенно мне.

— Поэтому вы стали следователем?

— Нет.

— Почему тогда?

Он немного помолчал.

— Наверное, мне всегда не нравилось, когда вещи не сходились.

— Какие вещи?

— Люди говорят одно, делают другое. На столе лежит предмет, которого там не должно быть. В показаниях отсутствует пять минут. Человек утверждает, что никого не видел, но знает, во что тот был одет.

Елена смотрела на него внимательно.

— Вы сейчас совсем другой.

— В каком смысле?

— Вчера всё время шутили.

— Это защитный механизм.

— От чего?

— От вашего брата.

Она рассмеялась.

— Нет. Сейчас вы говорите о том, что действительно любите.

Соболев хотел возразить. Но не стал.

— Возможно.

— И всё-таки вы приехали отдыхать.

— Именно потому и приехал.

— Устали?

Он перевёл взгляд на воду.

— Да.

Ответ получился проще, чем он ожидал.

Елена не стала расспрашивать.

И Соболев неожиданно оценил это гораздо больше, чем если бы она проявила участие.

Вместо этого она поднялась.

— Тогда купаться.

— Что?

— Вы обещали отдыхать.

— Я ничего не обещал насчёт купания.

— Значит, теперь обещаете.

Она пошла к небольшому деревянному мостку.

Соболев посмотрел ей вслед.

— Елена Сергеевна.

Она обернулась.

— Да?

— Вы всегда распоряжаетесь чужим отпуском?

— Только когда вижу, что человек сам с ним не справляется.

Через десять минут Соболев понял, что спорить было бессмысленно.

Вода оказалась холоднее, чем он ожидал.

Елена, напротив, вошла в неё так спокойно, будто июньская река была прогрета до августа.

— Холодная, — сказал Соболев.

— Петербург вас испортил.

— В Петербурге люди сначала проверяют воду.

— Вот поэтому там всё происходит медленнее.

— Уверен, статистика утверждает обратное.

Она плеснула в него водой.

Соболев замер.

— Это было необдуманно.

— Почему?

Он не ответил. Через минуту разговор закончился окончательно.

Когда они выбрались на берег, Елена смеялась так, что едва могла завязать волосы.

Соболев сел на траву.

— Если Андрей спросит, я скажу, что меня заманили сюда обманом.

— Андрей обрадуется.

— Почему?

— Он был уверен, что вы проведёте весь отпуск с книгой.

— Я тоже был уверен.

Елена вдруг стала серьёзнее.

— Вчера вы видели три огня?

Соболев посмотрел на неё.

— Видел.

— Сколько времени?

— Несколько секунд. Один, потом ещё два.

— Они двигались?

— Второй появился правее первого. Не уверен, что двигался именно огонь.

— Я видела почти так же.

— Когда?

Она провела пальцами по траве.

— Три ночи назад.

— Где вы были?

Елена усмехнулась.

— Вот теперь началось.

— Вы сами подняли тему.

— Хорошо. Я возвращалась верхом.

— Откуда?

Она посмотрела на него.

— Дмитрий Петрович.

Он поднял руки.

— Молчу.

— Не верю.

— Но стараюсь.

— Я возвращалась со стороны старой дороги. Увидела свет между деревьями. Потом второй.

— Третий?

— Третий позже.

— Людей?

— Нет.

— Лошадей слышали?

Елена улыбнулась.

— Вот и допрос.

— Последний вопрос.

— Да.

Соболев перестал улыбаться.

— Сколько?

— Не знаю. Две или три. Может быть, больше.

— Почему вы никому не сказали?

— Сказала Андрею.

— И?

— Он решил, что это кто-то из местных.

— А вы?

Елена помолчала.

— Я тоже так решила.

— Но?

Она посмотрела прямо на него.

— Один огонь появился там, где человек с фонарём пройти не мог.

— Почему?

— Там болото.

Соболев нахмурился.

— Может быть, вы ошиблись расстоянием.

— Может быть.

— Или дорога проходит иначе.

— Я знаю тот лес лучше вас.

— В этом пока не сомневаюсь.

— «Пока»?

— Профессиональная привычка.

Елена покачала головой.

— Вы неисправимы.

— Это говорят люди, которым нечего скрывать.

Она рассмеялась.

— Значит, я теперь подозрительная?

— Пока только слишком хорошо знаете лес.

— Страшное преступление.

Соболев поднялся.

— Поедем обратно?

— Уже устали?

— Я хочу позавтракать.

— Наконец-то разумный мотив.

...

На обратном пути Елена выбрала другую дорогу. Она шла ближе к лесу.

Соболев сначала ничего не спросил. Потом заметил старый деревянный указатель.

Надпись почти стёрлась. На одной доске ещё можно было разобрать: «Берестово».

Другая указывала в сторону леса.

— Что там?

— Старая мельница.

— Та самая?

— Та самая.

— Чёрный лог тоже туда?

— Дальше.

Соболев посмотрел на тропу.

Она была узкая, но явно использовалась.

— Андрей говорил, дорога заросла.

— Эта не та дорога.

— А какая?

— Объездная. Старая начинается дальше.

— Вы можете показать?

Елена повернула голову.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня мы отдыхаем.

— Это жестоко.

— Зато полезно.

Они поехали дальше.

Минут через пятнадцать из-за поворота появился старик на гнедой кобыле.

Соболев сразу узнал тип человека, который всю жизнь прожил на открытом воздухе: тёмное лицо, густые седые брови, потрёпанная фуражка, старое ружьё за спиной.

Елена остановилась.

— Савелий Кузьмич!

Старик снял фуражку.

— Елена Сергеевна.

Потом посмотрел на Соболева. Внимательно. Без робости.

— Дмитрий Петрович Соболев, — представила Елена. — Гость Андрея.

— Знаю.

Соболев поднял бровь.

— Уже?

— У нас новости быстро ходят.

— Опасное место.

Старик усмехнулся.

— Для тех, кто новости боится.

Елена указала на ружьё.

— Опять в дальний лес?

— Был.

— Огни искали?

Савелий посмотрел на неё.

— А вы откуда знаете?

— Видела.

Старик перестал улыбаться.

— Когда?

— Три ночи назад.

— Где?

— Возле старой дороги.

Савелий нахмурился.

— Одна ездили?

— Это имеет значение?

— Ночью там сейчас лучше одной не ездить.

Соболев заметил перемену в его голосе.

— Почему?

Савелий посмотрел на него.

— Потому что дорога плохая.

— Только поэтому?

Елена тихо вздохнула.

— Дмитрий Петрович.

— Что?

— Отпуск.

Савелий снова усмехнулся.

— Следователь?

Соболев посмотрел на Елену.

— Видите? Новости.

— Андрей Сергеевич говорил, — пояснил старик. — Из столицы гость будет. Большой сыщик.

— Андрей Сергеевич склонен к преувеличениям.

— Может, и так.

Савелий посмотрел в сторону леса.

— Только огни всё равно есть.

— Вы тоже видели?

— Видел.

— И что думаете?

Старик снял фуражку, вытер лоб.

— Думаю, фонари.

— Почему?

— Потому что мёртвые лошадей не подковывают.

Соболев замер.

— А при чём здесь подковы?

Савелий посмотрел на него чуть дольше. Потом пожал плечами.

— Следы видел.

— Где?

— На старой дороге.

— Свежие?

— Свежие.

— Сколько лошадей?

Елена уже не вмешивалась.

Савелий чуть улыбнулся.

— А вы точно отдыхать приехали?

— До этой минуты был уверен.

— Четыре.

— Когда?

— После той ночи.

— В какую сторону?

Старик помолчал.

— Вот это как раз интересно.

Соболев ждал.

— А что интересно? — спросила Елена.

Савелий поправил ружьё.

— Потом скажу.

— Почему потом?

— Сначала Аркадию Львовичу покажу.

Соболев нахмурился.

— Сомову?

— Ему.

— Что покажете?

— Да так. След один.

— Какой?

Савелий снова посмотрел на него.

— След как след. Только неправильный.

Соболев почувствовал знакомое движение мысли. Неправильный след. Он почти уже открыл рот. И остановился. Отпуск. Действительно.

Он заставил себя улыбнуться.

— Хорошо. Потом.

Савелий явно удивился.

— И всё?

— Всё.

— А говорили, сыщик.

— Сегодня утром у него выходной, — сказала Елена.

— Вот оно что.

Старик усмехнулся.

— Тогда не буду мешать.

Он тронул кобылу. Проехал несколько шагов. Потом остановился.

— Елена Сергеевна.

— Да?

— Ночью туда пока не ездите.

— Почему?

Савелий посмотрел на лес.

— Не люблю, когда люди прячутся там, где им прятаться незачем.

Он поехал дальше.

Соболев проводил его взглядом.

— Интересный человек.

— Савелий?

— Да.

— Он здесь всю жизнь.

— И что за след он нашёл?

Елена повернула кобылу.