Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным логом
— Я видел три голубоватых источника света. Расстояние и точное место ночью определить трудно.
Сомов расслабился.
— Именно. Все почему-то сразу решают, что это Чёрный лог.
— А вы как думаете?
— Рыбаки. Рабочие. Кто угодно.
— Ночью в лесу?
— Люди делают много бессмысленного.
— С этим трудно спорить.
Сомов посмотрел на него чуть дольше.
— Особенно если им начинают приписывать тайные намерения.
— Я ничего им не приписывал.
— Хорошо.
Он повернулся и ушёл.
Несколько секунд за столом было тихо. Потом Елена сказала:
— Он сегодня особенно любезен.
Гордин едва заметно улыбнулся.
Андрей нахмурился.
— Аркадий последние недели сам не свой.
— Из-за чего? — спросил Соболев.
— Если бы я знал.
— Денежные дела?
— Возможно.
— Землемер?
— Возможно.
— Здоровье?
Андрей посмотрел на него.
— Ты уже допросил доктора?
— Нет.
— Тогда откуда?
Соболев пожал плечами.
— Вчера Сомов почти не ел, держался за правый бок, Белозёров за ним наблюдал и сегодня утром он выглядит так, словно плохо спал.
Елена медленно положила ложку.
— Вы всё это заметили за обедом?
— Это было видно.
— Мне — нет.
— Вы смотрели на других людей.
Она встретилась с ним взглядом.
— На кого именно?
Соболев понял, что попал в ловушку. Андрей рассмеялся.
— Дмитрий, я бы на твоём месте не отвечал.
— Именно это я и собираюсь сделать.
Елена улыбнулась.
— Очень разумно.
...
После завтрака Андрей ушёл с Сомовым в кабинет.
Гордин отправился за бумагами.
Соболев собирался вернуться к своей книге, но Елена перехватила его у лестницы.
— Куда?
— В сад.
— Нет.
— Почему сегодня все запрещают мне распоряжаться собственной жизнью?
— Потому что вы плохо распоряжаетесь.
— Что теперь?
— Конюшня.
— Я уже видел.
— Вы видели три стойла и Серого. Это не конюшня.
— А что?
— Экскурсия.
— У меня есть выбор?
— Конечно.
— Какой?
— Пойти добровольно или потом пожалеть.
Соболев посмотрел на неё.
— Угроза?
— Предупреждение.
— Хорошо.
Они вышли во двор.
День уже становился жарким.
В саду гудели пчёлы.
Со стороны деревни доносился далёкий звон.
У конюшни Егор чистил вороную кобылу Елены.
— Ну как? — спросила она.
— Хорошо.
— Ногу больше не бережёт?
— Нет.
Соболев посмотрел вниз.
— Что с ногой?
— Неделю назад камень попал под подкову, — сказала Елена. — Хромала два дня.
Егор поднял копыто и показал.
Соболев невольно наклонился.
Подкова была почти новая.
— Егор.
— Дмитрий Петрович?
— Часто приходится менять подковы?
— Смотря как ездить.
— Можно прибить наоборот?
Егор посмотрел сначала на него, потом на Елену.
— Можно.
— Случайно?
— Хороший кузнец не прибьёт.
— А плохой?
— Плохого к лошади лучше не пускать.
— Что будет, если прибить наоборот?
Егор пожал плечами.
— Лошади почти ничего. Подкова всё равно железная. Только след другой.
Соболев замолчал.
— Что? — спросила Елена.
— Ничего.
— Вы сейчас нашли что-то.
— Я ничего не нашёл.
— Тогда почему у вас такое лицо?
— Какое?
— Как вчера у Сомова, когда вы сказали про следы.
Соболев посмотрел на неё с удивлением.
— А вы тоже заметили.
— Учусь.
Егор отпустил ногу кобылы.
— Так чего с подковой?
— Савелий видел неправильный след, — сказал Соболев.
Егор подумал.
— Это может быть.
— Что именно?
— Если подкову перевернуть, на мягкой земле покажется, будто конь шёл в другую сторону.
Соболев посмотрел на него.
— Вы уверены?
— По следу подковы — да. Но по копыту, по глубине, по земле хороший человек разберёт.
— Савелий разберётся?
Егор усмехнулся.
— Савелий по следу знает, какой конь утром ел плохо.
Елена оперлась на перегородку.
— Значит, кто-то специально мог сделать так, чтобы казалось, что лошадь шла обратно?
— Мог.
— Зачем?
Егор пожал плечами.
— Это вы у Дмитрия Петровича спрашивайте.
Соболев покачал головой.
— Я в отпуске.
Елена рассмеялась.
— Теперь это уже звучит неприлично.
Они прошли дальше вдоль стойл. Елена рассказывала о лошадях.
Эта принадлежала Андрею. Эту купили прошлой осенью. Серая кобыла была старой любимицей их матери. Соболев слушал. И постепенно действительно перестал думать о подковах.
У одного стойла Елена остановилась.
— А это Буян.
Крупный гнедой жеребец повернул голову.
Соболев посмотрел на него.
— Характер соответствует имени?
— Полностью.
— Тогда почему вы держите его?
— Андрей любит.
— Андрей любит трудности.
— Поэтому дружит с вами.
Соболев рассмеялся.
Жеребец фыркнул.
Елена протянула ему кусочек яблока.
— Хотите?
— Кормить?
— Да.
— Он меня знает?
— Нет.
— Тогда почему я должен ему доверять?
— Потому что он честнее большинства ваших знакомых.
Соболев взял яблоко.
Буян осторожно снял его с ладони.
— Видите?
— Пока да.
— У вас ужасная привычка ждать подвоха.
— Профессиональная.
— А без неё вы умеете?
Соболев посмотрел на неё.
— Наверное.
— Когда?
— Узнаю — скажу.
Елена хотела что-то ответить, но со стороны дома раздался резкий голос.
Сомов.
Они невольно обернулись.
Управляющий стоял на крыльце рядом с Гординым.
Даже на расстоянии было видно, что они спорят.
— Опять, — сказала Елена.
— Часто?
— Последнее время почти каждый день.
— Из-за земли?
— Андрей говорит, из-за бумаг.
Гордин что-то сказал.
Сомов резко ответил.
Землемер повернулся и ушёл в сторону бокового флигеля.
Сомов остался.
Несколько секунд смотрел ему вслед.
Потом заметил Соболева и Елену возле конюшни.
И сразу ушёл в дом.
Соболев нахмурился.
— Что?
— Ничего.
— Опять?
— Вы действительно начинаете злоупотреблять моей честностью.
Елена посмотрела на него.
— Вам Сомов не нравится?
— Почему?
— Вы всё время наблюдаете за ним.
— Сейчас он единственный человек здесь, который ведёт себя так, будто ему неприятно моё присутствие.
— А это вас задевает?
— Наоборот.
— Тогда почему интересно?
Соболев немного подумал.
— Потому что мы почти не знакомы.
— Может быть, он просто не любит следователей.
— Возможно.
— Я тоже вчера не была уверена, что люблю.
— А сегодня?
Елена произнесла это легко:
— Сегодня пока терплю.
И пошла дальше.
Соболев задержался на полшага.
Потом догнал её.
...
Ближе к полудню в усадьбу приехал Ладин.
На этот раз верхом.
Он появился во дворе на высоком рыжем жеребце и спрыгнул на землю почти не касаясь стремени.
Елена, увидев это с веранды, сказала:
— Сейчас начнётся.
— Что? — спросил Соболев.
— Виктор Павлович будет рассказывать о лошади.
Ладин поднялся на крыльцо.
— Добрый день!
— Только не говорите, что мы должны посмотреть на жеребца, — сказала Елена.
— Почему?
— Потому что вы именно за этим приехали.
— Неправда. Я приехал к Андрею.
— А жеребца случайно взяли с собой?
— Совершенно случайно.
Соболев улыбнулся.
Ладин пожал ему руку.
— Ну как сельская жизнь?
— Пока никто не убит.
Елена повернулась.
— Дмитрий Петрович!
— Что?
— Вы обещали.
— Я просто констатировал.
Ладин рассмеялся.
— Вот видите. Человек второй день в деревне, а уже скучает.
— Напротив.
— Тогда сегодня вечером к нам.
— Зачем?
— Ужин. Будет человек десять. Соседи. Константин Рудов тоже обещал приехать.
Елена едва заметно изменилась.
Соболев заметил.
— Рудов? — переспросил Андрей, появляясь в дверях.
— Да.
— Тогда я не поеду.
— Почему?
— Потому что он снова будет рассказывать, как стрелял в Венгрии кабана.
— В Австрии, — поправила Елена.
— Тем хуже.
Ладин посмотрел на Соболева.
— Вы знакомы?
— Нет.
— Познакомитесь. Забавный человек.
Елена тихо сказала:
— Это зависит от того, кто забавляется.
Ладин усмехнулся.
— Вы к нему несправедливы.
— Я к нему очень справедлива. Именно поэтому он обижается.
Соболев ничего не спросил.
Но имя запомнил.
Константин Рудов.
...
После обеда жара стала почти неподвижной. Даже птицы притихли.
Андрей устроился в гамаке. Ладин уехал. Гордин снова заперся с картами. Сомов исчез.
Соболев расположился в тени старой липы.
На этот раз с книгой действительно получалось лучше. Он прочёл почти двадцать страниц.
Потом кто-то опустился на траву рядом. Елена.
В руках у неё была корзинка с вишней.
— Хотите?
— Да.
Она протянула корзинку.
Соболев взял несколько ягод.
— Я думал, вы тоже отдыхаете.
— Я живу здесь. Мне незачем отдыхать.
— Значит, деревенские люди никогда не устают?
— Устают. Только от другого.
— От чего?
Елена задумалась.
— От одинаковых дней.
Соболев закрыл книгу.
— Вам здесь скучно?
— Иногда.
— Вчера говорили, что хорошо.
— Хорошо и скучно не противоречат друг другу.
— Философски.
— Не издевайтесь.
— Не собирался.
Она бросила косточку в траву.
— Представьте: каждое утро одна и та же река. Одни и те же люди. Андрей. Сомов. Савелий. Берестово. Зимой Петербург на несколько недель — и снова сюда.
— А чего вы хотите?
— Не знаю.
— Тогда трудно обвинять Липовый Ключ.
— Я и не обвиняю.
— Может быть, замуж?
Елена посмотрела на него.
— Это предложение?
Соболев едва не подавился вишней. Она рассмеялась.
— Дмитрий Петрович, у вас совершенно замечательное лицо.
— Вы злоупотребляете внезапностью.
— Так что же?
— Что?
— Вы предложили мне замужество как средство от скуки.
— Я спросил.
— Очень профессионально.
— Хорошо. Отзываю вопрос.
— Поздно.
Она снова взяла вишню. Соболев посмотрел на неё.
— Ладин упомянул Рудова.
— И?
— Вы изменились.
— Вот как?
— Немного.
— Следователь заметил.
— Мужчина тоже.
Елена на секунду замолчала.
— Константин Николаевич наш сосед.
— Это я понял.
— Когда-то служил в гвардии.
— И это.
— Хорошо стреляет. Великолепно ездит. Очень нравится женщинам.
— Вы перечисляете достоинства?
— Предупреждаю.
— Меня?
— Не знаю. Возможно, себя.
Соболев улыбнулся.
— Он за вами ухаживает?
Елена медленно повернула голову.
— Это уже точно допрос.
— Можете не отвечать.
— Ухаживает.
— И?
— И ничего.
— Он знает?
— Не уверена.
— Тогда мне его немного жаль.
— Почему?
— Потому что вы умеете говорить «ничего» очень убедительно.
Она рассмеялась.
Соболев снова открыл книгу.
Но читать уже не смог.
...
Савелий пришёл во второй раз после пяти часов.
На этот раз Соболев увидел его из сада.
Старик шёл пешком, ведя кобылу за повод.
Он направился сразу к хозяйственным постройкам.
Соболев поднялся.
Потом остановился.
Елена, сидевшая неподалёку с вышиванием, подняла глаза.
— Идите.
— Куда?
— За Савелием.
— Я не собирался.
— Дмитрий Петрович.
— Что?
— Вы сейчас стоите посреди дорожки и смотрите ему вслед.
Соболев помолчал.
— Это ещё ничего не означает.
— Конечно.
Он сел обратно.
Елена улыбнулась.
— Горжусь вами.
Через десять минут Савелий сам появился в саду.
— Дмитрий Петрович.
Соболев поднялся.
— Савелий Кузьмич.
— Можно вас на минуту?
Елена отложила вышивание.
Соболев посмотрел на неё.
Она невинно сказала:
— Я ничего.
Они отошли к липовой аллее.
Старик остановился.
— Сомова опять нет.
— Вы хотели показать ему след?
— Хотел.
— Почему именно ему?
Савелий посмотрел на Соболева.
— Потому что лес хозяйский. Управляющий за него отвечает.
— Логично.
— А он всё занят.
— Что вы нашли?
Старик сунул руку в карман.
Достал маленький кусок голубого стекла.
Положил на ладонь.
Соболев взял.
Стекло было толстым, чуть выгнутым.
— Где?
— На старой дороге.
Дмитрий Петрович поднёс его к солнцу.
Сад стал голубым.
— Фонарь?
— Похоже.
— Значит, огни действительно не болотные.
— Я и без стекла знал.
— А след?
Савелий усмехнулся.
— Значит, всё-таки не отдыхаете.
— Сейчас вы сами пришли.
— Это верно.
Он присел на скамью.
— Подкова перевёрнута.
Соболев сел рядом.
— Вы уверены?
— Я сорок лет следы смотрю.
— На какой ноге?
— Передней правой.
— У одной лошади?
— У одной.
— Остальные обычные?
— Да.
— Сколько?
— Четыре.
— Откуда шли?
Савелий прищурился.
— Вот в том-то штука. Трое будто от мельницы. А четвёртый по подкове — к мельнице. Только если копыто смотреть, глубину, как земля сдвинута — тоже от мельницы.
— Значит, кто-то хотел создать впечатление, что одна лошадь двигалась в противоположную сторону.
— Выходит.
— Зачем?
Савелий пожал плечами.
— Это уж вы думайте.
— Я в отпуске.
Старик посмотрел на него.
Потом рассмеялся.
— Ну да.
Соболев повертел стекло.
— Можно оставить?
Савелий немного подумал.
— Оставляйте.
— Сомову покажете след?
— Завтра поведу его туда, если опять не убежит.
— Он знает о подкове?
— Нет.
Соболев посмотрел на старика.
— Никому больше не говорили?
— Егору сказал.
— Ещё?
— Нет.
— Елена Сергеевна знает.
— Откуда?
— Мы утром говорили.
Савелий кивнул.
— Она своя.
Соболев почему-то отметил именно эти слова.
— А Андрей Сергеевич?
— Не говорил.
— Почему?
Старик помолчал.
— Андрей Сергеевич хороший человек. Только хозяйством больше Сомов занимается.
— Вы доверяете Сомову?
Вопрос прозвучал слишком прямо.
Савелий посмотрел на него.
— А с чего бы не доверять?
— Просто спросил.
— Давно его знаю.
— Это не всегда ответ.
Савелий прищурился.
— Вот теперь точно следователь.
Соболев улыбнулся.
— Простите.
Старик поднялся.
— Завтра покажу место. Хотите — тоже поедем.
— Во сколько?
Соболев понял, что ответил слишком быстро.
Савелий усмехнулся.
— После завтрака.
— Хорошо.
— Отпуск?
— Исключительно прогулка.
— Ну-ну.
Он пошёл к лошади.
Соболев остался на скамье.
В ладони лежал кусочек голубого стекла.
Очень простой предмет.
Никакой мистики.
И почему-то от этого огни стали интереснее.
...
Елена дождалась, пока Савелий уйдёт.
Потом подошла.
— Покажите.
Соболев протянул стекло.
Она посмотрела сквозь него.
— Красиво.
— Особенно если не знать, зачем оно нужно.
— Вы знаете?
— Пока только предполагаю. Часть фонаря.
— Сигнал?
Соболев взглянул на неё.
— Почему именно сигнал?
— Потому что фонарь с голубым стеклом нужен, чтобы его отличали от обычного света.
— Разумно.
— Вы удивлены?
— Немного.
— Почему?
— Не ожидал.
Она вернула стекло.
— Женщины тоже иногда думают.
— Я не это имел в виду.
— Но сказали именно так.
— Тогда прошу считать, что я уже извинился.
— Не считаю.
Соболев убрал стекло в карман.
— Хорошо. Вечером принесу официальные извинения.
— При свидетелях?
— Если потребуется.
— Подумаю.
Она сделала несколько шагов.
— Савелий показал след?
— Рассказал.
— Подкова?
— Наоборот.
Елена остановилась.
— Егор был прав.
— Да.
— Значит, кто-то специально оставляет ложные следы.
— Не обязательно.
— А зачем ещё переворачивать подкову?
— Может быть, шутка. Особенность кузнеца. Старая ошибка.
— Вы сами в это верите?
Соболев посмотрел на неё.
— Нет.
— Вот и я.
Они медленно пошли к дому.
— Завтра Савелий поведёт меня туда.
— Я еду с вами.
— Нет.
— Почему?
— Потому что...
Соболев остановился.
Елена ждала.
Он понял, что не может придумать ни одной убедительной причины.
— Потому что я сказал.
— Это самая плохая причина из возможных.
— Там болото.
— Я родилась здесь.
— Дорога плохая.
— Я езжу лучше вас.
— Это спорно.
— Проверим?
Соболев вздохнул.
— Хорошо.
— Видите, как легко.
— Я уже начинаю жалеть.
— Поздно.
...
Вечером Андрей распорядился вынести чай на веранду.
Жара спала.
Сад наполнился запахом лип.
Приехал доктор Белозёров.
Ладин вернулся после ужина, потому что, по его словам, дома было скучно.
Гордин впервые за день отложил карты и присоединился к остальным.
Сомов появился последним.
Он был переодет.
Соболев заметил на нём другой сюртук.
— Наконец все, — сказал Андрей. — Теперь запрещаю говорить о земле, межевых столбах, болезнях и голубых огнях.
— Почему огни? — спросил Ладин.
— Потому что уже два дня говорим только о них.
— Я как раз хотел рассказать...
— Нет.
— Но вчера...
— Виктор.
— Хорошо.
Елена улыбнулась Соболеву.
Тот налил себе чай.
Разговор действительно некоторое время держался на безопасных темах.
О предстоящей ярмарке.
О театральном сезоне.
О новой пьесе, которую Ладин видел в Петербурге и не понял.
— Если пьесу нельзя понять после двух актов, — сказал Андрей, — третий уже не поможет.
— Иногда третий акт объясняет первые два, — заметил Соболев.
— Это у вас профессиональное.
— Возможно.
Доктор Белозёров посмотрел на него.
— В жизни, наоборот, третий акт обычно всё запутывает.
— Вы пессимист, Алексей Матвеевич.
— Врач.
— Разница?
— Пессимист ожидает худшего. Врач его регулярно видит.
Соболев улыбнулся.
Сомов сидел в стороне.
Почти не говорил.
Несколько раз взглянул на часы.
Не на настенные.
На собственные.
В половине десятого он поднялся.
— Прошу простить. Мне нужно проверить счета.
Андрей застонал.
— Ночью?
— Завтра утром приезжает приказчик из города.
— Оставь до утра.
— Не могу.
Сомов попрощался и вошёл в дом.
Соболев проводил его взглядом.
Белозёров тоже.
Через несколько минут доктор сказал:
— Аркадий Львович слишком много работает.
— Скажите ему, — ответил Андрей.
— Говорил.
— Не слушает?
— Люди редко слушают врача, пока могут ходить.
Елена посмотрела на Соболева.
Тот ничего не спросил.
Она слегка улыбнулась.
Он понял.
Снова урок самоконтроля.
Прошло ещё минут двадцать.
Солнце давно село, но небо оставалось светлым.
Северная ночь не становилась настоящей ночью.
Только лес за полями лежал почти чёрной полосой.
Ладин первым увидел.
— Вот.
Все повернулись.
Над лесом появился голубой огонёк.
Андрей вздохнул.
— Только этого не хватало.
Огонь горел несколько секунд.
Погас.
— Видите? — сказал Ладин.
— Фонарь, — ответил Андрей.
— Кто ночью ходит с голубым фонарём?
— Человек, у которого нет другого.
Соболев молчал.
Второй огонь появился левее.
Елена встала.
— Вчера было почти так же.
Гордин подошёл к перилам.
— Это не у мельницы.
— Почему? — спросил Соболев.
— Мельница дальше вправо. Если смотреть отсюда.
— А старая дорога?
— Огибает лог с этой стороны.
Третий огонь вспыхнул значительно дальше.
Все замолчали.
Теперь они видели три голубые точки.
Не рядом.
На значительном расстоянии друг от друга.
Соболев почувствовал, как меняется восприятие.
Один огонь мог быть случайностью.
Три — уже образовывали порядок.
Первый погас.
Через несколько секунд второй дважды коротко вспыхнул.
Погас.
Третий остался.
— Вот теперь скажите, что это болотный газ, — тихо произнёс Ладин.
Андрей ничего не ответил.
Белозёров сказал:
— Похоже на сигнал.