Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным логом
— Не знаю.
— Вам не интересно?
— Очень интересно.
— Но?
— Мне нравится смотреть, как вы мучаетесь.
Соболев посмотрел на неё.
— Это жестоко.
— Вы уже говорили.
Они двинулись дальше.
...
К завтраку опоздали почти на час.
Андрей сидел на веранде в лёгкой рубашке и пил кофе.
Увидев их, посмотрел на часы.
— Семь утра?
— Замолчи, — сказала Елена.
— Я ничего.
— Ты именно что-то.
Соболев сел за стол.
— Кофе есть?
— Есть. Я думал, ты погиб.
— Почти.
— Лена?
— Река.
Андрей понимающе кивнул.
— А.
— Никакого «а», — сказала Елена.
— Я молчу.
— Ты ужасно громко молчишь.
Соболев налил кофе.
— Андрей, что у вас за старый лесничий?
— Савелий? Нормальный.
— Он что-то нашёл возле Чёрного лога.
Андрей вздохнул.
— Уже?
— Что «уже»?
— Ты приехал вчера.
— Я просто встретил его.
— Конечно.
Елена села напротив.
— Савелий видел следы.
— Ну и что?
— Четырёх лошадей.
Андрей пожал плечами.
— Через лес ездят.
— По старой дороге?
— Иногда.
— Вчера Сомов говорил, что там не проехать.
— Сомов считает, что если дорога не занесена в книгу расходов, её не существует.
Соболев посмотрел на него.
— Они с Гординым часто спорят?
— Постоянно.
— Из-за чего?
— Земля.
— Очень точный ответ.
Андрей отломил кусок хлеба.
— Гордин приехал перемерить несколько участков. Старые планы никуда не годятся. Где-то межевые столбы исчезли, где-то просеки ушли, где-то крестьяне двадцать лет косят не там. Сомов уверен, что Гордин пытается усложнить простое дело. Гордин уверен, что Сомов двадцать лет управлял имением на глаз.
— А ты?
— Я уверен, что оба хотят денег.
Елена рассмеялась. Соболев тоже.
На веранду вышел Сомов.
Он был одет уже по-дневному, но выглядел хуже, чем вечером.
Лицо бледное.
— Доброе утро.
— Аркадий Львович, садитесь, — сказал Андрей. — Кофе?
— Благодарю, нет.
Сомов заметил Соболева и Елену.
— Верхом?
— К реке, — ответила Елена.
— По лесной дороге?
— Частично.
Сомов нахмурился.
— Я просил не ездить к Чёрному логу.
— Мы и не ездили.
— Савелия встретили, — сказал Соболев.
Управляющий посмотрел на него.
— Где?
— Возле старого указателя.
— Что он там делал?
— Возвращался из леса.
Сомов помолчал.
— Он что-нибудь говорил?
Вопрос прозвучал слишком быстро. Соболев это заметил. Елена тоже.
— Про огни, — ответила она.
Сомов расслабился едва заметно.
— Опять эта глупость.
— И про следы, — добавил Соболев.
Сомов посмотрел на него.
— Какие следы?
— Лошадиные.
— В лесу?
— На старой дороге.
Сомов отодвинул стул.
— Савелий любит находить загадки там, где их нет.
— Возможно.
— Дорога почти не используется.
— Но следы свежие.
— Значит, кто-то проехал.
— Разумно.
Сомов посмотрел на него чуть внимательнее.
— Дмитрий Петрович, надеюсь, вы не собираетесь превращать местные деревенские россказни в государственное расследование?
Соболев улыбнулся.
— Больше всего на свете я сейчас не хочу ничего расследовать.
— Прекрасно.
Сомов повернулся к Андрею.
— Андрей Сергеевич, после завтрака мне нужно поговорить с вами о северных участках.
— Опять?
— Нужно.
— Хорошо.
— И Гордин должен присутствовать.
— Если вы оба обещаете не убить друг друга.
Сомов впервые улыбнулся.
— Мы постараемся.
Соболев посмотрел на Елену. Она едва заметно покачала головой. Не начинайте. Он послушался. Почти.
— Аркадий Львович.
Сомов остановился.
— Да?
— Савелий собирался вам что-то показать.
На секунду лицо управляющего стало совершенно неподвижным.
— Мне?
— Так он сказал.
— Что именно?
— Не знаю.
Сомов посмотрел в сторону леса.
— Тогда пусть приходит.
Он ушёл в дом.
Андрей продолжал спокойно завтракать.
Соболев следил за дверью.
— Не надо, — сказала Елена.
— Что?
— Делать такое лицо.
— Какое?
— Я вас уже начинаю узнавать.
— Это опасно.
— Для кого?
— Пока не решил.
Андрей поднял глаза.
— О чём вы?
— Ни о чём, — одновременно ответили оба.
Вересов посмотрел сначала на сестру, потом на Соболева.
— Мне начинает не нравиться ваш отпуск.
...
После завтрака Соболев всё-таки выполнил обещание.
Несколько часов он не делал ничего. Это оказалось труднее, чем ожидалось.
Он устроился в саду под липой с книгой. Прочитал семь страниц. Потом вернулся на две назад, потому что не помнил содержания. На восьмой странице поймал себя на мысли о Савелии.
«След неправильный».
Что это могло означать? Хромая лошадь? Сбитая подкова? След не того размера? Направление?
Соболев закрыл книгу.
— Нет.
Открыл снова. Прочитал ещё три страницы. Теперь вспомнил лицо Сомова, когда услышал про следы. Закрыл.
— Нет.
— Вы спорите с книгой?
Елена стояла возле дерева с корзиной в руках.
Соболев поднял голову.
— Она проигрывает.
— Что читаете?
Он показал обложку.
— И как?
— Пока не знаю.
— Вы её вверх ногами держите.
Соболев посмотрел. Книга была в нормальном положении.
Елена рассмеялась.
— Поверили.
— Очень смешно.
— Идёмте.
— Куда?
— В сад.
— Я уже в саду.
— В настоящий. За яблоками.
— В июне?
— За земляникой. Хотела проверить, слушаете ли вы.
Соболев закрыл книгу.
— С вами невозможно отдыхать.
— Зато не скучно.
Они пошли по дорожке.
Соболев неожиданно понял, что Савелий, следы и Сомов исчезли из головы.
По крайней мере, на несколько минут. И это оказалось приятно.
День проходил медленно. Они собирали землянику. Елена показала старую беседку у пруда.
Потом конюшню. Соболев познакомился ещё с двумя лошадьми, чьи имена оказались столь же изобретательны, как имя Серого.
После обеда Андрей настоял на картах.
Соболев проиграл ему две партии в вист и одну выиграл.
— Ты жульничаешь, — сказал Андрей.
— Доказательства?
— Ты следователь.
— Это не доказательство.
— Для меня достаточно.
Ближе к вечеру приехал доктор Белозёров.
Он привёз какие-то порошки для Сомова и долго разговаривал с ним в кабинете.
Соболев заметил. Не спросил. Елена тоже заметила, что он не спросил.
— Вы растёте над собой, — сказала она.
— Благодарю.
— Хотя лицо выдаёт мучения.
— Вы начинаете злоупотреблять наблюдательностью.
— Учусь у вас.
— Плохая привычка.
— Почему?
Соболев посмотрел на неё.
— Иногда видишь то, что предпочёл бы не видеть.
Елена на секунду стала серьёзной.
— Это о Сомове?
— Нет.
— Лжёте.
— Не исключено.
— Значит, всё-таки учусь.
Он улыбнулся.
...
После ужина Соболев вышел на веранду.
Вечер был тёплый.
Небо над лесом ещё светилось.
Андрей и Ладин спорили в гостиной о лошадях. Гордин сидел у окна с бумагами.
Сомова нигде не было.
Елена вышла через несколько минут. В руках у неё был бокал воды.
— Ищете?
— Что?
— Огни.
— Нет.
— Сегодня уже второй раз отвечаете одинаково.
— Потому что вопрос одинаковый.
Она встала рядом.
Лес постепенно темнел.
— Савелий так и не приходил, — сказала Елена.
Соболев повернулся.
— Вы тоже заметили.
— Конечно.
— Может, придёт завтра.
— Может.
Несколько секунд они смотрели на дальнюю полосу деревьев.
— Дмитрий Петрович.
— Да?
— Если огни появятся сегодня, вы поедете туда?
Он подумал.
— Нет.
Елена удивилась.
— Правда?
— Правда.
— Почему?
— Потому что пока нет причины.
— А любопытство?
— Это не причина.
— Для вас?
— Иногда самая опасная.
Елена улыбнулась.
— Значит, всё-таки умеете останавливаться.
— Редко.
— Сегодня сможете?
Соболев посмотрел на неё.
— Постараюсь.
Она хотела что-то сказать. В этот момент из дома вышел Сомов.
Он двигался быстро, почти не заметив их. Прошёл по веранде, спустился в сад и направился к конюшне.
Соболев проводил его взглядом.
— Куда это он? — тихо спросила Елена.
— Не знаю.
Сомов исчез за деревьями.
Через несколько минут со стороны конюшни послышался топот.
Одна лошадь выехала на дорогу. Всадник направился к лесу.
Соболев машинально достал часы. Без двадцати десять.
Елена увидела.
— Вы же обещали.
— Я только смотрю время.
— Разумеется.
Они продолжали стоять. Через пять минут над лесом появился голубой огонь.
Один. Потом второй. Третий.
Елена медленно поставила бокал на перила.
Соболев уже не улыбался.
Огни горели далеко, но отчётливо.
Первый погас.
Второй переместился вправо.
Третий остался на месте.
— Это не болото, — сказала Елена.
— Нет.
— И не случайные фонари.
Соболев ничего не ответил. Он смотрел на лес.
Через несколько секунд погас последний свет.
Осталась только темнота.
— Поедете? — спросила Елена.
Соболев ещё некоторое время молчал.
Потом спрятал часы.
— Нет.
— Почему?
— Потому что Сомов уехал пять минут назад. Огни появились после него. Это может быть связано, а может не быть связано вообще.
— Вы уже считаете минуты.
— К сожалению.
Елена посмотрела на него.
— Ваш отпуск заканчивается?
Соболев улыбнулся.
— Пока держится.
Из гостиной донёсся голос Андрея:
— Лена! Дмитрий! Вы где?
Елена не ответила сразу.
Она всё ещё смотрела на лес.
— Мне не нравятся эти огни.
— Мне тоже.
— Почему?
Соболев опёрся ладонями о перила.
— Потому что они слишком стараются выглядеть загадочными.
Она повернулась к нему.
— Что это значит?
— Пока ничего.
— Опять профессиональный ответ.
— Да.
Андрей снова позвал их.
Елена взяла бокал.
— Идёмте.
Соболев задержался ещё на несколько секунд.
Далеко над лесом ничего больше не появлялось. Он уже собирался войти в дом, когда услышал слабый, почти неразличимый звук. Топот. Со стороны дороги. Одна лошадь.
Соболев остановился.
Звук приближался.
Елена тоже услышала.
— Сомов возвращается?
— Возможно.
Они ждали. Но лошадь не появилась.
Топот вдруг оборвался.
Словно всадник свернул с дороги.
Соболев посмотрел в темноту. Потом на часы.
Без десяти десять.
— Дмитрий Петрович?
— Ничего.
— Вы уверены?
Он медленно закрыл крышку часов.
— Пока да.
Они вошли в дом.
А далеко за полями, на старой дороге, ведущей к Чёрному логу, кто-то уже ехал в темноте без фонаря...
ГЛАВА IV
ТРИ ОГНЯ НАД ЛЕСОМ
«Когда огонь зажигают для того, чтобы его увидели, важно смотреть не на свет, а на того, кому он предназначен».
Из записной книжки Дмитрия Соболева
Сомов вернулся около одиннадцати.
Соболев услышал лошадь уже из своей комнаты.
После ужина компания довольно быстро разошлась. Ладин уехал к себе, доктор Белозёров покинул Липовый Ключ ещё раньше, Гордин забрал бумаги и удалился в небольшую комнату в восточном крыле, где ему разрешили работать. Андрей пытался уговорить Соболева на ещё одну партию в карты, но тот отказался.
Не потому, что хотел спать.
Просто с того момента, когда над лесом появились три голубых огня, мысли упорно возвращались к одному и тому же.
Сомов выехал.
Через несколько минут вспыхнули огни.
Потом кто-то двигался по дороге.
Последовательность могла не означать ничего.
Соболев прекрасно знал, насколько опасна человеческая привычка связывать два события только потому, что одно случилось после другого.
Он повторил это себе несколько раз.
Не помогло.
Теперь, стоя возле открытого окна, Соболев увидел, как из темноты появился всадник.
Сомов. Управляющий ехал медленно. Лошадь была покрыта пеной у шеи. Вот это уже было интересно. Человек вернулся спокойно. Лошадь — нет.
Соболев нахмурился.
Сомов остановился возле конюшни, спешился и передал повод выбежавшему работнику.
Несколько секунд говорил с ним. Потом посмотрел на дом. Вверх.
Соболев отступил от окна прежде, чем успел подумать, зачем это делает.
И сразу рассердился на себя.
Он что, прячется? От кого? От управляющего имением?
Соболев снова подошёл к окну. Сомова уже не было.
Во дворе работник водил лошадь шагом.
Дмитрий Петрович закрыл окно. На столе лежала книга. Он открыл её. Прочитал половину страницы. Вернулся к началу. Прочитал снова. Закрыл.
— Прекрасно.
Он достал часы. Одиннадцать десять.
Сомова не было около полутора часов.
До Чёрного лога верхом, по словам Елены, примерно пять-шесть вёрст. Можно доехать быстро. Можно медленно. Можно вообще ехать куда-то в другое место.
Соболев снял жилет, положил часы на стол и лёг.
Через несколько минут снова сел.
В памяти возникла фраза Савелия:
«След как след. Только неправильный».
Ещё одна вещь, которая его совершенно не касалась.
До утра Дмитрий Петрович почти не спал.
...
Зато в половине девятого он спал превосходно. Именно тогда в дверь постучали.
Соболев не ответил. Постучали снова.
— Дмитрий Петрович?
Голос Елены. Он открыл глаза.
Некоторое время смотрел на потолок, пытаясь понять, почему Елена Сергеевна находится у его двери в столь безнравственно ранний час.
Потом посмотрел на часы. Половина девятого.
Наконец вспомнил, что в деревне это считается почти полуднем.
— Дмитрий Петрович!
— Жив.
За дверью наступила пауза.
— Это уже успех.
— Что случилось?
— Ничего.
— Тогда почему вы здесь?
— Завтрак.
— Завтракайте.
— Андрей велел проверить, не умерли ли вы.
— Передайте Андрею, что попытка не удалась.
— Передам.
Шаги удалились. Соболев закрыл глаза. Прошло секунд десять.
Голос Елены снова раздался почти у самой двери:
— А ещё Савелий пришёл.
Соболев сел.
— Что?
За дверью засмеялись.
— Вот теперь вы проснулись.
Он встал.
— Елена Сергеевна, это запрещённый приём.
— Какой?
— Использование следственных обстоятельств для пробуждения отдыхающего человека.
— Значит, через десять минут?
— Через пятнадцать.
— Двенадцать.
— Вы торгуетесь хуже, чем вчера.
— Потому что опять выиграю.
Шаги действительно удалились. Соболев подошёл к умывальнику.
В зеркале на него смотрел человек, который выглядел значительно менее довольным сельским отдыхом, чем сутки назад.
Он плеснул в лицо холодной водой.
— Савелий, — сказал отражению.
Потом остановился. Почему старик пришёл? Показать Сомову след? Рассказать про огни?
Или просто выпить чаю на кухне?
Соболев вдруг поймал себя на том, что уже строит варианты.
— Нет.
Он начал бриться.
Но закончил быстрее обычного.
...
Савелия на веранде не оказалось.
За столом сидели Андрей, Елена и Гордин.
Соболев остановился.
Елена спокойно намазывала вареньем хлеб.
— Вы солгали.
— Когда?
— Савелий.
— Он действительно приходил.
— Где он?
— Ушёл.
Соболев посмотрел на часы.
— Вы сделали это нарочно.
— Конечно.
— Зачем?
— Проверяла, действительно ли вы в отпуске.
— И?
Она улыбнулась.
— Нет.
Андрей поднял голову от газеты.
— О чём речь?
— Твоя сестра занимается провокациями.
— Это у неё с детства.
— Андрей.
— Я ничего.
Соболев сел.
— Почему Савелий ушёл?
Андрей сложил газету.
— Пришёл к Сомову. Того не застал.
— Сомов где?
— Уехал в Берестово.
— Когда?
Елена посмотрела на Соболева. Он понял.
— Хорошо. Больше не спрашиваю.
— Нет уж, — сказала она. — Теперь спрашивайте. Мне интересно, сколько продержитесь.
Соболев налил кофе.
— Савелий что-нибудь оставил?
Андрей пожал плечами.
— Не знаю. Они там что-то с Аркадием обсуждают про лес.
— Сегодня не обсуждали.
— Значит, вчера.
— Вчера Савелий собирался только прийти.
Гордин поднял глаза. До этого момента землемер почти не участвовал в разговоре.
— Савелий Кузьмич хотел показать управляющему следы на старой дороге?
Соболев повернулся к нему.
— Вы знаете?
— Вчера видел его возле межевой просеки. Он спрашивал, есть ли у меня старый план западной части владений.
— Зачем?
— Не сказал.
— Вы дали?
— Нет. План у Аркадия Львовича.
Андрей нахмурился.
— Что за план?
— Старый межевой. Ещё вашего отца.
— И зачем он Савелию?
Гордин пожал плечами.
— Не знаю.
Соболев посмотрел на него внимательнее.
— Вы сами бывали на старой дороге?
— Конечно.
— Верхом?
— Пешком.
— Сомов утверждает, что там невозможно проехать.
Гордин чуть улыбнулся.
— Аркадий Львович очень любит слово «невозможно», когда речь идёт о вещах, которые ему неудобны.
— Это уже второй раз, когда вы так говорите о нём, — заметила Елена.
Землемер слегка смутился.
— Простите. Мы просто по-разному смотрим на землю.
— Каким образом? — спросил Соболев.
— Для него земля — хозяйство. Для меня — измерение. Если на плане дорога есть, я должен найти её след. Даже если двадцать лет никто ею не пользовался.
— А нашли?
Гордин помолчал.
— Частично.
Соболев поставил чашку.
— Что значит «частично»?
Елена тихо вздохнула.
— Началось.
Гордин посмотрел на неё и улыбнулся.
— Ничего загадочного, Елена Сергеевна. Дорога заросла. Где-то просматривается старая колея, где-то нет. За болотистой низиной она появляется снова.
— За Чёрным логом?
— Да.
— Значит, через него всё-таки можно пройти?
— Пешком — безусловно. Верхом тоже, если знать где.
Соболев вспомнил слова Сомова.
«Верхом там не пройти».
Гордин продолжил:
— Более того, судя по земле, кто-то проходит там довольно регулярно.
— Недавно?
— Очень.
Андрей перестал улыбаться.
— Почему ты мне не говорил?
— Потому что не видел причины. Ваши крестьяне, лесники, охотники...
— Ночью?
— Этого я не знаю.
Соболев почувствовал, что Елена смотрит на него.
Он не повернулся.
— Вы видели следы подков?
— Видел.
— Что-нибудь необычное?
Гордин задумался.
— Нет.
— Одна подкова не могла быть поставлена наоборот?
Теперь на него посмотрели все. Гордин нахмурился.
— Наоборот?
— Да.
— Зачем?
— Именно.
Землемер покачал головой.
— Не заметил.
Андрей отложил газету.
— Дмитрий, откуда это?
— Савелий сказал, что нашёл неправильный след.
— И ты уже придумал подкову?
— Нет. Предположил.
— В отпуске?
Соболев отпил кофе.
— Исключительно любительски.
Елена рассмеялась.
В этот момент из дома вышла горничная.
— Андрей Сергеевич, там Аркадий Львович приехали.
— Пусть идёт сюда.
Соболев посмотрел на часы. Без четверти десять. Через минуту на веранде появился Сомов.
Он был раздражён. Это было видно сразу.
— Доброе утро.
Все ответили.
Управляющий подошёл к столу, но не сел.
— Андрей Сергеевич, мне нужно поговорить с вами.
— Садитесь сначала.
— Потом.
— Савелий приходил, — сказал Андрей.
Сомов остановился.
— Когда?
— Утром.
— Что хотел?
— Тебя.
— Он что-нибудь передал?
— Нет.
Соболев наблюдал.
Раздражение на лице Сомова сменилось чем-то другим. Не страхом. Скорее досадой.
— Куда он ушёл?
— Не знаю. Вероятно, домой.
Сомов посмотрел на Гордина.
— Пётр Антонович, вы закончили северный план?
— Почти.
— «Почти» длится уже неделю.
— Потому что граница в документах не совпадает с фактической просекой.
— Мы это обсуждали.
— Поэтому работа и продолжается.
Сомов резко повернулся к Андрею.
— Вот об этом я и хотел поговорить.
— За завтраком?
— Это не займёт много времени.
— Тогда говори.
Управляющий посмотрел на остальных.
— Наедине.
Андрей нахмурился.
— Хорошо. Через десять минут в кабинете.
Сомов кивнул.
Потом неожиданно обратился к Соболеву:
— Дмитрий Петрович, вчера вечером вы видели огни?
Вопрос был настолько прямым, что Соболев не сразу ответил.
— Видел.
— Сколько?
— Три.
Сомов помолчал.
— Где?
— Над лесом. Примерно в направлении Чёрного лога.
— Вы уверены?
— Нет.
Управляющий явно не ожидал такого ответа.
— То есть?