Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным логом

Соболев посмотрел на него.

Доктор пожал плечами.

— Не нужно быть следователем.

— Именно это я и подумал.

Елена подошла ближе к Соболеву.

— Что они говорят?

— Кто?

— Огни.

— Пока не знаю.

— Но это сигнал?

— Вероятно.

— Кому?

Соболев повернулся к дому.

Окна кабинета Сомова выходили на другую сторону.

В них горел свет.

Он посмотрел в сторону конюшни. Тихо. Потом на дорогу. Никого.

— Дмитрий Петрович?

— Что?

— Вы куда смотрите?

— Если это сигнал, кто-то должен его ждать.

Елена тоже оглянулась.

— Здесь?

— Не обязательно.

Третий огонь погас.

И почти сразу издалека донёсся топот.

Ладин выпрямился.

— Слышите?

Слышали все. Лошадь. Или несколько. Звук шёл со стороны леса. Тихий. Ритмичный.

Потом стал отчётливее.

Андрей шагнул к ступеням.

— Кто там ездит?

— Отсюда не увидите, — сказал Гордин.

Соболев прислушивался.

Лошадей было не меньше двух. Возможно, три. Топот двигался вдоль старой дороги.

Потом резко стих.

Ладин посмотрел на Соболева.

— Ну?

— Что «ну»?

— Поедем?

Елена сразу сказала:

— Я тоже.

Андрей повернулся к ней.

— Никуда вы не поедете.

— Почему?

— Потому что ночь.

— И?

— Лена.

— Андрей.

Соболев поднял руку.

— Никто никуда не едет.

Все посмотрели на него.

Ладин усмехнулся.

— Следователь приказывает?

— Человек, который не видит ни одной причины скакать ночью по болотам за неизвестными лошадьми.

— А огни?

— Будут и завтра.

— А если не будут?

— Тогда тем более не за кем гнаться.

Елена посмотрела на него почти с разочарованием.

— Неожиданно.

— Я иногда бываю разумным.

— Редко?

— Очень.

Ладин всё ещё смотрел в сторону леса.

— Я бы всё-таки съездил.

Соболев спокойно сказал:

— Тогда завтра утром мы будем искать не огни, а вас.

Доктор рассмеялся.

Даже Андрей улыбнулся.

Ладин махнул рукой.

— Хорошо. Уговорили.

Они вернулись к столу.

Но прежнего разговора уже не получилось.

Каждый время от времени смотрел на лес.

Огни больше не появлялись.

Через несколько минут дверь дома открылась.

На веранду вышел Сомов.

— Что случилось?

Андрей посмотрел на него.

— Опять огни.

Сомов остановился.

— Где?

— Там же.

— Сколько?

— Три, — сказала Елена.

Соболев наблюдал.

Управляющий не подошёл к перилам.

Не посмотрел в сторону леса.

Только спросил:

— Долго?

— Минуты две, — ответил Гордин.

— И что?

— Ничего.

Сомов кивнул.

— Вот видите.

— Что именно? — спросил Соболев.

Сомов перевёл взгляд.

— Что это ничего не значит.

— Возможно.

— Дмитрий Петрович, простите, но мне кажется, вы начинаете придавать слишком большое значение обычным деревенским глупостям.

— Я пока ничего им не придаю.

— Тогда прекрасно.

Соболев улыбнулся.

— Но странно другое.

— Что?

— Вы не посмотрели.

Тишина возникла мгновенно.

Сомов нахмурился.

— Куда?

— На огни. Когда вышли.

— Они уже погасли.

— Вы не знали этого.

Несколько секунд управляющий смотрел на него.

Елена перестала улыбаться.

Андрей тихо сказал:

— Дмитрий...

Соболев понял, что зашёл дальше, чем собирался.

Он откинулся на спинку кресла.

— Простите. Профессиональная привычка.

Сомов усмехнулся.

Но глаза остались холодными.

— Именно поэтому люди боятся следователей. Даже когда ничего не происходит, вы заставляете их чувствовать себя виноватыми.

— Только некоторых.

Сомов взял со стола свой пустой бокал.

Потом поставил обратно.

— Спокойной ночи.

Он ушёл.

Андрей дождался, пока дверь закроется.

— Дмитрий.

— Да?

— Ты второй день у меня.

— Знаю.

— Сомов двадцать лет ведёт хозяйство.

— Верю.

— Тогда зачем?

Соболев помолчал.

— Не знаю.

— Замечательно.

— Я сказал то, что заметил.

— Именно этого я и боялся.

Елена тихо произнесла:

— Но он действительно не посмотрел.

Андрей повернулся к сестре.

— Только не ты.

— Я просто говорю.

— Прекрасно. Теперь у меня два следователя.

Соболев поднялся.

— Нет. Один из них завтра идёт смотреть лошадиные следы.

Андрей закрыл лицо ладонью.

— Господи.

...

Около полуночи дом затих.

Соболев снова стоял у окна. На этот раз не делал вид, что оказался здесь случайно.

На столе лежал кусочек голубого стекла. Он поднёс его к лампе. Свет стал густо-синим.

Простой фонарь. Очень вероятно. Но зачем три? Почему в разных местах? Почему один вспыхивает дважды?

Сигнал. Белозёров прав.

Соболев положил стекло. Потом достал лист бумаги. Написал:

«Первый — постоянный.

Второй — два коротких.

Третий — постоянный».

Посмотрел на запись. Скомкал лист.

— Отпуск.

Бумага полетела в корзину.

В этот момент на дворе послышались шаги. Соболев подошёл к окну. Из дома вышел человек. Сомов.

Управляющий постоял возле крыльца. Посмотрел в сторону конюшни. Потом в сторону дороги. И быстро пошёл через сад. Не к хозяйственным постройкам. К маленькой боковой калитке, ведущей в поле.

Соболев нахмурился.

Сомов открыл калитку. Исчез. Без лошади. Без фонаря.

Дмитрий Петрович посмотрел на часы. Двенадцать семнадцать.

Он стоял у окна ещё минуту. Потом две. Потом пять.

— Нет.

Отошёл. Разделся. Лёг. Через минуту поднялся. Надел рубашку. Снова подошёл к окну.

Сомова не было.

Соболев закрыл шторы. Теперь уже решительно. И только после этого заметил на столе собственный скомканный лист. Он достал его из корзины. Разгладил. Положил рядом с голубым стеклом.

...

Утром выяснилось, что Сомов вернулся домой.

Когда именно — никто не знал. А Савелий Кузьмич не пришёл.

Соболев ждал его до десяти. В половине одиннадцатого появился Егор.

— Дмитрий Петрович.

— Что?

— Савелий передал, чтобы без него к старой дороге не ехали.

— Почему?

— Не сказал.

— Когда передал?

— Мальчишка из Берестова принёс.

— Где Савелий?

Егор пожал плечами.

— В лесу, наверное.

Соболев посмотрел на небо. День обещал быть жарким.

На веранде Елена уже ждала в амазонке.

— Ну?

— Прогулка откладывается.

— Почему?

— Савелий просил не ехать без него.

— Значит, ждём.

Соболев кивнул. Елена посмотрела на него чуть внимательнее.

— Вы расстроены.

— Нет.

— Лжёте.

— Немного.

Она улыбнулась.

— Знаете, Дмитрий Петрович, ещё два дня — и вы окончательно перестанете притворяться, что отдыхаете.

— Я не притворяюсь.

— А что делаете?

Соболев посмотрел в сторону далёкого леса.

— Пока пытаюсь понять, почему мне всё время мешают.

— Кто?

Он усмехнулся.

— Именно это и интересно.

Елена уже собиралась ответить, когда со стороны деревни показался всадник.

Он ехал быстро. Слишком быстро для обычного утреннего визита.

Егор тоже обернулся. Всадник свернул к усадьбе.

Через несколько минут стало видно молодого конюха из Берестова.

Он почти не остановил лошадь, спрыгнул возле крыльца и сразу спросил:

— Андрей Сергеевич дома?

Елена поднялась.

— Что случилось?

Парень тяжело дышал.

— Аркадий Львович велели передать...

Он замолчал, увидев Соболева.

— Что передать? — спросила Елена.

— Чтобы никто сегодня к Чёрному логу не ездил.

Соболев медленно встал.

— Почему?

Конюх посмотрел на него.

— Не знаю.

— Где Сомов?

— Утром был в Берестове. Потом уехал.

— Куда?

Парень покачал головой.

— Не сказал.

Соболев встретился взглядом с Еленой.

Она тихо произнесла:

— Всё ещё отпуск?

Дмитрий Петрович не ответил.

Далеко над лесом светило яркое июньское солнце. До темноты оставалось много часов.

И всё же Соболев вдруг совершенно ясно подумал о трёх голубых огнях. О перевёрнутой подкове. О ночной прогулке Сомова.

И о том, что сегодня сразу два человека независимо друг от друга попросили его не ехать к Чёрному логу. Савелий. И Сомов.

Это могло быть совпадением.

Но совпадения Соболев никогда не любил.

Особенно когда их становилось два.

ГЛАВА V

ЛОШАДЬ БЕЗ ВСАДНИКА

«Иногда беда входит в дом не через дверь. Иногда она возвращается на хозяйской лошади».

Из старой деревенской поговорки

До полудня ничего не произошло.

И именно это беспокоило Соболева сильнее всего.

После тревожного приезда конюха из Берестова Липовый Ключ словно нарочно вернулся к обычной жизни.

Андрей Сергеевич долго возмущался тем, что Сомов распоряжается его гостями так, будто имение принадлежит управляющему.

— «Никому не ездить к Чёрному логу», — передразнил он, расхаживая по веранде. — Может быть, мне ещё спрашивать у него разрешение, можно ли выйти в собственный сад?

— Лучше спроси, — сказала Елена. — Вдруг сад тоже закрыт.

— Ты шутишь, а мне это совершенно не нравится.

— Тогда выясни, что случилось.

— Я и собираюсь.

Андрей повернулся к конюху:

— Где Аркадий Львович сейчас?

— Не знаю, Андрей Сергеевич.

— Ты только что сказал, что видел его в Берестове.

— Утром видел.

— Потом?

— Уехали.

— Куда?

Парень снова покачал головой.

— Не сказали.

— Верхом?

— Верхом.

— Один?

— Один.

Андрей раздражённо махнул рукой.

— Прекрасно. Когда вернётся — пусть сразу ко мне.

Конюх снял картуз.

— Скажу.

— И Савелия найди, если увидишь.

— Хорошо.

Парень уже собирался уходить, но Соболев остановил его.

— Как тебя зовут?

— Федось, Дмитрий Петрович.

— Ты сам видел Сомова утром?

— Сам.

— Во сколько?

— Часов в восемь.

— Он был один?

— Один.

— С кем говорил?

Федось задумался.

— С приказчиком у лавки. Потом с почтовым человеком. Потом со мной.

— Что тебе сказал?

— Чтобы ехал сюда и передал про лог.

— Почему именно тебе?

— Я как раз лошадь у кузницы держал.

— Он выглядел встревоженным?

Парень не сразу понял вопрос.

— Сердитый был.

— На кого?

— Не знаю.

— Торопился?

— Да.

— В какую сторону уехал?

Федось показал рукой.

— По северной дороге.

Елена тихо сказала:

— Она выходит к лесу.

Соболев кивнул.

— Спасибо.

Когда парень ушёл, Андрей посмотрел на Соболева.

— Вот теперь это уже допрос.

— Нет.

— А что тогда?

— Разговор.

— С шестью вопросами подряд?

— Я сократил.

— Страшно представить полный вариант.

Соболев улыбнулся. Но мысли уже ушли дальше.

Сомов утром приезжает в Берестово. Передаёт распоряжение никого не пускать к Чёрному логу. Сам уезжает в сторону леса. Савелий тоже где-то там.

И оба независимо друг от друга требуют не приезжать без них.

Слишком много внимания одному месту.

— Дмитрий Петрович, — сказала Елена.

— Да?

— Только не говорите, что сейчас пойдёте седлать лошадь.

Он посмотрел на неё.

— Не пойду.

— Правда?

— Пока нет.

— Уже лучше.

Андрей усмехнулся.

— Лена, ты слишком рано радуешься.

...

После завтрака Соболев попытался читать. Не получилось.

Потом прошёлся по саду. Не помогло.

В полдень он заглянул в конюшню и обнаружил Егора. Тот чинил ремень.

— Сомов лошадь брал отсюда?

— Сегодня?

— Да.

— Нет.

— На какой он ездит?

— Обычно на своём гнедом. Держит в Берестове у кузена.

— Почему не здесь?

— Ему удобнее.

— Понятно.

Егор поднял глаза.

— Дмитрий Петрович.

— Что?

— Вы всё-таки поедете?

— Куда?

— В лог.

Соболев усмехнулся.

— У вас тоже новости быстро ходят.

— Здесь всё быстро ходит.

— Пока не собираюсь.

Егор кивнул.

— И правильно.

— Почему?

— Потому что если Савелий сказал ждать, значит, лучше ждать.

— Вы ему доверяете?

— Да.

— А Сомову?

Егор вернулся к ремню.

— Он управляющий.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Соболев несколько секунд смотрел на него.

— Вы его не любите.

— Уже спрашивали.

— И всё ещё не ответили.

Егор пожал плечами.

— Он землю любит больше людей.

— Это преступление?

— Нет.

— Тогда что?

— Иногда неприятно.

Соболев не стал продолжать. Уходя, он заметил пустое стойло.

— Чья лошадь?

— Аркадия Львовича иногда здесь ставим, когда ночует в усадьбе.

— Его гнедой?

— Да.

— Как зовут?

— Ветер.

Соболев усмехнулся.

— Наконец нормальное имя.

— Лошадь хорошая.

— Быстрая?

— Очень.

— Пугливая?

— Нет.

— Домой сама возвращается?

Егор посмотрел на него.

— Если дорогу знает — может.

— Просто спросил.

— Я понял.

Соболев вышел. Вопрос действительно был случайным.

Пока.

...

К двум часам приехал доктор Белозёров.

Он появился в лёгком дорожном костюме, с саквояжем в руке и сразу спросил Андрея:

— Где Сомов?

— Сам хотел бы знать.

Доктор нахмурился.

— Он должен был быть у меня утром.

Соболев повернулся.

— Зачем?

Белозёров взглянул на него.

— Личная медицинская причина.

— Простите.

— Ничего.

Андрей спросил:

— Он опять плохо себя чувствует?

Доктор помолчал.

— Последние недели — да.

— Что у него?

— Андрей Сергеевич.

— Я хозяин.

— А он пациент.

— Значит, не скажете?

— Без его согласия — нет.

Соболев заметил, что Белозёров раздражён не вопросом. Тем, что Сомов не пришёл.

— Он должен был быть у вас во сколько? — спросил Соболев.

— В девять.

— Не появился?

— Нет.

— Он когда-нибудь пропускал назначенное время?

— Редко.

— Насколько редко?

Белозёров посмотрел внимательнее.

— Вы уже что-то подозреваете?

— Пока нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что он утром был в Берестове и уехал в сторону леса.

Доктор сразу нахмурился.

— Один?

— Да.

— На лошади?

— Да.

— Когда?

— После восьми.

Белозёров задумался.

Андрей спросил:

— Что?

— Ничего.

— Алексей Матвеевич.

— Андрей, если бы я видел здесь медицинскую опасность, сказал бы. Сейчас мне просто не нравится, что он не пришёл.

Соболев заметил одну мелочь. Доктор посмотрел в сторону дороги. Не дома. Не сада.

Именно дороги.

Как человек, ожидающий, что кто-то сейчас появится.

Сомов не появился.

...

После обеда жара стала почти невыносимой. Компания перебралась в дом. Андрей уснул в кресле в гостиной. Белозёров уехал к больному. Гордин работал с картами. Елена устроилась у окна с книгой. Соболев сидел напротив. Он тоже держал книгу. Оба не читали.

Минут через десять Елена сказала:

— Вы уже третью страницу перелистываете назад.

— Вы тоже.

Она посмотрела на свою книгу.

— Я хотя бы не притворяюсь.

— Я тоже не притворяюсь.

— Тогда о чём думаете?

— О Сомове.

Елена закрыла книгу.

— Я знала.

— Это не трудно.

— Вы беспокоитесь?

Соболев немного помолчал.

— Скорее мне не нравится отсутствие объяснений.

— Это одно и то же?

— Нет.

— А мне кажется, да.

Он посмотрел на неё.

— Вы за него беспокоитесь?

— Не знаю.

Она встала и подошла к окну.

— Аркадий Львович всегда был здесь. Сколько себя помню. Не добрый. Не мягкий. Не любимый всеми. Но надёжный.

— Надёжный?

— Если он сказал, что что-то будет сделано, значит, будет.

— И сегодня?

— Поэтому странно.

Соболев подошёл ближе.

— Может быть, он просто занят.

— Может быть.

Они молчали. Потом Елена сказала:

— Вчера ночью он уходил пешком.

Соболев повернулся к ней.

— Вы тоже видели?

— Нет. Слышала калитку. Потом посмотрела из окна.

— Во сколько?

— После двенадцати.

— Куда?

— В поле.

— Вернулся?

— Не знаю.

Соболев нахмурился.

— Почему не сказали раньше?

— Потому что вы были в отпуске.

Он посмотрел на неё. Она улыбнулась.

— Теперь уже не смешно?

— Не очень.

— А ещё потому, что в том нет ничего необычного. Сомов иногда ходит ночами в деревню. У него там дела.

— Какие?

— Не знаю.

— Женщина?

Елена пожала плечами.

— Возможно.

— Вы так думаете?

— Я стараюсь не расследовать чужие ночные прогулки.

— Полезное качество.

— Вам бы тоже пригодилось.

Он улыбнулся. Но мысль уже зацепилась. Ночь. Сомов выходит пешком. Утром оказывается в Берестове. Потом уезжает к лесу. И исчезает.

Пока всё ещё могло иметь простое объяснение.

Но простые объяснения почему-то не приходили.

...

К четырём часам Сомов не вернулся. Андрей начал раздражаться по-настоящему.

— Он должен был проверить счета.

— Возможно, задержался, — сказала Елена.

— Где?

Никто не ответил.

Гордин вышел на веранду с бумагами.

— Андрей Сергеевич, без подписи Сомова я не могу закончить северные участки.

— Когда вернётся, подпишет.

— Вы знаете, где он?

— Нет.

Гордин нахмурился.

— Странно.

Соболев спросил:

— Почему?

— Сегодня он сам назначил мне встречу на три.

— По какому поводу?

— Документы.

— Какие именно?

Землемер помолчал.

— Старые планы.

— Чёрного лога?

— Частично.

— Что значит «частично»?

— Западная граница имения. Там старая дорога, мельница, лесные участки.

Андрей резко сказал:

— Пётр Антонович, не надо снова превращать всё в тайну. Если знаете что-то важное — говорите.

Гордин слегка побледнел.

— Я ничего не превращаю в тайну. Просто часть бумаг не совпадает.

— С чем?

— С фактической границей.

— Насколько?

— Местами на несколько десятков саженей.

— И что?

— И это не ошибка.

Соболев посмотрел на него.

— Почему уверены?

— Потому что изменения внесены позже.

— Кем?

— Не знаю.

— Сомов знает?

— Думаю, да.

— Вы обсуждали?

— Мы спорили.

— Вчера?

— И вчера тоже.

Андрей встал.

— Пётр Антонович, вы хотите сказать, что кто-то менял границы моего имения без моего ведома?

Гордин осторожно ответил:

— Я пока хочу сказать только то, что документы нуждаются в проверке.

Соболев отметил. Вот и причина напряжения. Но причина убийства ли? Нет.

Убийства пока не было.

Он поймал себя на этой мысли и мысленно выругался.

Почему он вообще подумал именно так?

...

Около шести вечера приехал Ладин.

Он сразу заметил настроение.

— Что случилось?

Андрей ответил:

— Сомов исчез.

— Насовсем?

— Виктор.

— Хорошо. Давно?

— С утра.

Ладин присвистнул.

— На него не похоже.

Соболев спросил:

— Вы сегодня его видели?

— Нет.

— Вчера?

— Да.

— Когда?

— Перед ужином. Он был в моём имении.

Все посмотрели на Ладина. Андрей нахмурился.

— У тебя?

— Да.

— Зачем?

— Спорили о лесной границе.

Гордин поднял голову.

— О какой?

— Южной.

— Там нет спора.

— Сомов считал иначе.

Соболев заметил, как землемер резко выпрямился.

— Что именно он хотел?

— Чтобы я признал старый межевой знак.

— А вы?

— Послал его к чёрту.

Елена тихо сказала:

— Виктор.

— В переносном смысле.

— Вы поссорились? — спросил Соболев.

Ладин усмехнулся.

— Сильно.

— Насколько?

— Он назвал меня человеком, который пользуется беспорядком в чужих документах.

— А вы?

— Сказал, что если он ещё раз обвинит меня в воровстве земли, я выбью из него эти слова.

Андрей закрыл глаза.

— Прекрасно.

Соболев смотрел на Ладина. Тот выдержал взгляд.

— Можете записать.

— Я ничего не записываю.

— Пока.

— Когда Сомов уехал от вас?

— Около восьми.

— Верхом?

— Да.

— Один?

— Да.

— Куда?

— В сторону Берестова.

Соболев кивнул. Ещё одна точка. Вчера вечером Ладин и Сомов ссорятся. Ночью Сомов выходит из дома. Утром появляется в Берестове. Потом уезжает к лесу.

Слишком много движения. Слишком мало смысла.

...

Ужин накрыли позже обычного. Никто не говорил о голоде.

Стол стоял на веранде. Солнце уже уходило к лесу. Воздух наконец стал прохладнее.