– Хм… – отец не нашелся что ответить.
– Ладно, пойду спать, а вы прислушивайтесь, если что.
– Хорошо.
Час прошел в тишине, разбавленной тиканьем.
– Первый пошел, – прошипел в ухо отец.
Попытка встать – скрип.
– Вить, что там?
– Вот же клуша бдительная! – шепотом выругался отец. – Ни днем, ни ночью покоя от нее нет.
– Вить? – настаивала тетя Нина. – Вы там живые?
– Да уймись ты уже!!! – в бешенстве закричал отец. – Нет тут никаких воров!!!
Кто-то начал стучать в стенку:
– Вы дадите людям поспать?
– Да спите вы, уроды! – отец зло врезал кулаком в стену.
– Понаехали тут, – бурчали за стеной, – мало того, что в унитаз серут, так еще и спать не дают.
– Дурдом какой-то, – зло сказал отец и сердито засопел.
Вскоре все улеглось и тетя Нина вновь мирно захрапела. В аккурат до моей следующей попытки встать.
Уже светало, когда мы предприняли последнюю попытку, снова разбудив бдительную Свечкину. В шесть утра злые и не выспавшиеся уехали. Отец утешился тем, что прихватил на общей кухне два полотенца и чей-то чайник, а еще демонстративно не смыл в общем туалете. Всю дорогу до дома он клял старшую сестру на чем свет стоит. Досталось между делом и Лариске.
– Ни Свечкиным свечка, ни черту кочерга! Проклятые хапуги! У них там запасов заначено, как на ядерную войну. И еще водка, там должно быть много водки, – объяснял он. – Я же специально остался ночевать у этих нутрий, чтобы подпол прошерстить. А тут такой облом!
– Ну да, – сонно поддакивал я.
– Чуть без добычи не остались из-за этих кикимор, а это плохая примета: вернуться домой без добычи.
– Почему?
– Удачи не будет потом. А так не совсем безуспешно съездили: хоть чайник прихватил.
– Зачем нам еще один чайник?
– Хм… Пашке привесим: будет воду таскать как товарищ Сухов по пустыне. Ха-ха-ха, – раскатисто захохотал.
– Угу.
Больше мы у Свечкиных не ночевали.
Кто ездит в гости по утрам (Всадник без головы)
Однажды мы задержались в городе на заводе и вечером ехали домой.
– Кто ездит в гости по утрам, тот поступает мудро, – напевал отец, – то тут сто грамм, то там сто грамм – на то оно и утро. На то оно и утро.
– Сейчас вечер.
– Не бурчи! Мал еще меня учить. Кто ходит в гости ввечеру, – не растерялся отец, – тот похмелится по утру. Заедем-ка мы к бабке Дуне, проведаем старушку-мать.
Отец всегда старался заскочить к своей матери, чтобы прихватить что-нибудь ценное: целыми ящиками возил от нее помидоры и лук летом; консервацию и мешки картошки – зимой. По своей паскудной привычке норовил еще и что-нибудь утащить.
– Мам, готовь яичню, – ворвавшись в дом, по пути сшибив в темных сенях пустые ведра, закричал отец. – Виктор Владимирович приехал!
Бабушка степенно вышла на тесную кухоньку. Отец схватил ее в охапку и звучно, по-брежневски, расцеловал.
– Живой я, живой! – орал он.
– Вить, что ты орешь? Я хорошо слышу, не оглохла еще.
– Мало ли, – он убавил громкость и плюхнулся на стул. – СтаршОй, пока бабушка нам обед готовит, ты дурью не майся, а наноси ей воды.
– Вить, пускай ребятенок отдохнет.
– На том свете отдохнет. Чего стоишь? – посмотрел на меня. – Слово начальника – закон для подчиненного. Это у нас дома крантик с водой, а тут из колодца надо таскать, а бабушка у нас уже старенькая. Ведра в сенях, колодец в овраге. Бегом, кругом, марш!
Я взял в сенях два ведра и пошел к колодцу. Возле старого сарайки зашлась истошным лаем Жучка. Она была настолько злобной, что вместо ошейника была прикована к кольцу, продетому сквозь ляжку. Но все равно, рвалась ко мне, не смотря на боль.
Старательно обойдя беснующуюся Жучку, спустился в овраг. Колодец был хороший, с вкуснейшей холодной водой и длинной цепью. Бросил вниз колодезное ведро, зачерпнул воды, начал наматывать цепь на ворот. Поднял, перелил в бабушкино ведро, и повторил заново. Из второго ведра, прежде чем перелить, напился – вкуснятина! Отнес ведра в дом, вылил в пятидесятилитровую алюминиевую флягу, снова пошел к колодцу.
Пока наносил две фляги, широкую кастрюлю и таз, отец уже успел умять сковородку яичницы на сале, а бабушка пожарить картошку, опять же на сале.
– Где тебя носит? – недовольно спросил отец. – Картошка стынет.
Судя по тому, что большая сковорода с картошкой опустела всего наполовину, картошка «стыла» недолго.
– Я воду носил.
– Наносил?
– Так точно.
– Вот так и подобает вести себя истинным тимуровцам!
– Садись покушай, Владик, – вставила бабушка, – а то ничего не достанется, – покосилась на сына.
– У меня растущий организм, – отец налил в стакан самогон и махом опрокинул в себя, – мне калории и микроэлементы всякие нужны.