– А что делать?
– Хоронить, Валь, хоронить. Что тут теперь сделаешь?
– От кого хоронить? Зачем?
– В землю, Валь, ой, не могу! – Свечкина зарыдала в голос, работая на публику – стоящих в коридоре общежития соседей.
– Нин, у вас в роду все психические? – строго спросила мать.
– Валь, я тебя понимаю, у тебя шок. Я не обижаюсь, поверь. Так когда похороны?
– Чьи?
– Пашкины.
– Нин, как проспишься, так и звони! – мать грохнула трубкой об аппарат. – Больная! Вся в брата!
Телефон снова затрезвонил. Мать осторожно подняла трубку.
– Слушаю.
– Тять Валь, это я, Лариска. Теть Валь, я вам сочувствую.
– Ларис, себе посочувствуй – тебе лечиться надо, вместе с твоей мамашей.
В трубке пошептались.
– Теть Валь, мы понимаем, вы сейчас не соображаете ничего.
– Ларис, что тебе надо?
– Когда похороны?
Мать закатила глаза и устало вздохнула.
– Чьи?
– Пашкины.
– Это Витька такую дичь сочинил?
– Нет, у нас его давно не было. Это Лобаниха позвонила и сказала.
– Нинка кошкодавница еще та, нашли, кому верить. Жив Пашка, что б ему пусто было! Жрет, как пылесос.
– Да?.. – в трубке снова озадаченно зашептались. – А его можно услышать?
– Носится где-то, паразит припадочный. Где я его ловить буду?
Трубка зашепталась.
– А вы не могли бы позвонить, когда он придет?
– Нет, не могу! – отрезала бережливая мать. – У нас денег нет, межгород из-за всякой ерунды заказывать. Скажи спасибо дяде Вите, он все спускает на учебу. У вас все?
– Ну…
– У вас что нового? – внезапно вспомнила она о хороших манерах.
– А у нас-то, у нас! Вы не поверите! К мамке мастер пришел с фабрики, а у него сапоги сперли!
– Какой ужас.
– И не говорите! А еще соседа хоронили, а кто-то крышку с гроба упер.
– Это как?
– Она в коридоре стояла, в комнате места не было.
– У вас там сплошь сумасшедшие какие-то, – мать покосилась в сторону спальни. – А вы еще всяких дур вроде Лобанихи слушаете.
– Пашка точно живой? – трубку взяла тетя Нина.
– Живой, Нин, не дождетесь. – Раздался звонок от калитки. – Ладно, мне пора, кого-то черти принесли.
Мать вышла из дома, прохрустела шлаком по дорожке, отперла калитку. За ней стояли Лобаниха и Моргуниха в черных платках.
– Ой, Валь! – Лобаниха кинулась опешившей матери на шею и начала рыдать, пропитывая слезами блузку. – Что делать?
– Держись, Егоровна, – вставила Моргуниха, – надо крепиться.
– Эпидемия просто, – задумчиво сказала мать.
– Это заразно? – соседка отпрянула.
– Судя по всему – да. Медицине подобные случаи известны.
– Ой, что делается, – плакальщицы попятились.
– Нин, а с чего ты взяла, что Павел умер?
– Ну так как же? – Лобаниха посмотрела на Моргуниху. – Саша же сказал, он сам видел.
– Саша скоро к своему папе отправится, в соседнюю палату, – отрезала мать. – Павел здоров и прошу прекратить слухи распространять. А иначе… – сделала значительное лицо и показала пальцем в небо, – Виктор Владимирович сообщит куда следует.
– Всем хоботы посверну! – отец услышал сквозь отрытое окно непонятный разговор и на всякий случай напомнил о себе. – Возвращение коленвала!
– Мы пойдем? – испуганно спросила Лобаниха.