– Идите и подумайте над своим поведением, – мать чопорно поджала губы и захлопнула калитку.
Горбатого могила исправит
– Нам нужен горбатый, – Пашка вылез из крышки гроба.
– Зачем?
– Мамка же говорит, что горбатого только могила исправит. Так?
– Ну.
– А если просто в гробу полежать? Поможет?
– Я откуда знаю? – я пожал плечами. – И это не целый гроб, а только крышка.
– Все равно, надо проверить.
Я задумался. Горбатых в деревне не было, но любопытство уже засунуло когти в мой мозг.
– А если не горбатого?
– А кого?
– Заику можно.
– Кто у нас заика?
– Не знаю.
Мы молча смотрели друг на друга.
– А если дурачка?
– Это тебя что ли? – я рассмеялся.
– Красотьевича можно.
Красотьевич был погорельцем и жил вместе со свиньей Муськой в самодельной хижине на «старой» деревне.
– Красотьевич просто погорелец, а так не дурак.
– Точно?
– Точно. Он когда сторожем на ферме работал, то теленка украл. А когда ток сторожил, то зерно продавал.
– Не дурак, – согласно кивнул Пашка. – А если Васю Пепу?
Пепа был старше меня, ростом повыше, но по уму отставал даже от Пашки и его друзей. Единственной отрадой в его жизни были птичьи яйца. Он не мог пройти мимо гнезда. Ловко как обезьяна залезал на любое дерево и прямо там выпивал яйцо, посыпая солью и заедая черствым хлебом. Уж сколько его гоняли мужики, а все равно. Выйдет, оглянется, что нет никого и юрк на дерево! Только пустая скорлупа вниз сыпется.
– Идея, – я задумчиво потрепал брата по волосам, – но как его заманить?
– Яиц пообещаем.
– Где мы яйца возьмем?
– В ящике.
Мать собирала яйца в посылочные ящики под креслом в прихожей, чтобы потом подложить под квакух-наседок.
– Егоровна нас удавит.
– Это да.
– Сигарет можно предложить, – осенило меня. – Вася курит, а ему бабка денег на сигареты не дает.
– Сигареты где возьмем?
– Пока батя пьяный, можно стянуть.
– Побьет, если поймает.
– Риска меньше, чем если Егоровна с яйцами поймает.
– Так оно да.
Мы крадучись вошли в дом. На кухне громко хохотала мать.
– Свихнулась? – Пашка покрутил пальцем у виска. – Ку-ку?
– Мало ли, – прошептал я, – может прикидывается.
Стали красться к спальне.
– Вы чего? – раздался за спиной голос матери. – Украсть что-то задумали, падлы купоросные?
– Да мы, – пропищал Пашка, – того.
– Чего?
– В комнату к себе шли, – обернулся я.
– Правда? – стоящая в дверях кухни мать подозрительно прищурилась. – Вроде как в зал шли?
– Нет, к себе.
– А чего к себе? Свиньям сварили, коров встретили?
– Мы это, – лихорадочно придумывал я, – хотели книгу взять.