– Слушай, да пошел он на хрен!
После чего махнул рукой, они оба мгновенно развернулись, расселись по машинам, хлопнули дверями и уехали. Я выдохнул…
Разумеется, номера близких я знал наизусть. Более того, в рюкзаке у меня имелся еще один отлично работающий основной телефон. Ну а повредить «Филиппс» подобным ударом об асфальт просто так было невозможно. Мужички не догадывались, что этот кнопочный телефончик был просто неубиваемым. Опыт показал, что он может недели две работать без подзарядки, без последствий скакать вприпрыжку по ступенькам подъезда и демонстрировать еще много других суперспособностей (например, будить мертвых своим звонком). Именно благодаря его выносливости я держал его при себе в кармане во время поездок, по пути поглядывая на часы и не боясь выронить. Хорошо, что он теперь мне чуточку помог.
Не спеша я покатил домой – зализывать раны. Разбитое колено болело, зудели ободранные локти, ныло потрепанное ухо. Ни номера автомобиля, ни марки я на фоне стресса, конечно же, не запомнил и даже не подумал их запоминать.
Было обидно осознавать тот факт, что ты уже почти считал себя суперсильным и непобедимым, но… Но в такой показательный момент сразу как надо отреагировать не смог и храбрым не оказался. Просто испугался, а природа четко и ясно показала тебе, что ты вовсе не рэмбо.
«Как же мне стыдно и хреново, – думал я, пока ехал домой. – Хоть вешайся. Похоже, бесстрашие – это не мой конек. Испугался самого обычного эмоционального мужичка! И как мне теперь с этим жить? Как теперь самому себе в глаза в зеркале смотреть?»
Когда я приехал домой, покушал и замазался зеленкой, мне немного полегчало. Вскоре я взглянул на всю эту историю со стороны, и она показалась мне не только не унизительной, но даже пустяковой и комичной. А эпизод, когда озлобленный водила выгадывал направление моего прорыва и совершал свой кошачий прыжок, я бы и вовсе пересмотрел с особенным интересом.
«Ну испугался и испугался, – подумал я потом. – Я же не робот. Вот и нечего делать из этого великую трагедию».
Со временем я даже стал мысленно благодарить этого мужика. Благодаря ему я вдруг понял, что главное – это не пытаться кому-то понравиться, не бояться показаться слабым и несовершенным, а всегда сохранять, прежде всего, внутреннюю честность.
P. S. С Наташей мы какое-то время продолжали дружить, потом стали встречаться, а затем и поженились. Сейчас, когда я пишу эти строки, на носу у нас уже отметка в десять лет с тех пор, как мы вместе.
Поход на Устья
Шрайбикус и Ау
Новогодние праздники проходили по отработанному сценарию. Праздничную ночь я провел с друзьями, затем встретился с родителями, а потом по семейной традиции мы отправились к бабушке с дедушкой. Со всеми пообщался, всех повидал, но… Чего-то не хватало. Ростовская зима не радовала снегом и новогодними сказками. Серым-серо. Единственным, что согревало меня от тоски во время праздничных застолий, были слова, сказанные моим другом Сашей вечером 31 декабря:
– Слушай, надо обязательно в этом январе нам с тобой сходить в небольшой поход. Ты посмотри, погода какая! Слякотно, конечно, пасмурно, черт с ним, но тепло ведь! Надо этим пользоваться! Дождаться только, чтоб грязь приморозило слегка.
И мы оба, продолжая провожать старый год каждый в своем семейном кругу, затаили дыхание. В соцсетях постепенно активизировался процесс обсуждений и согласований даты. Осечки допустить было нельзя. Новогодние выходные коварны: вроде кажется, что они бесконечны, но зазеваешься – и могут резко упорхнуть, как встревоженные путником куропатки у грунтовой дороги.
Вскоре условились, что, во-первых, пойдем на место, которое в народе называется Устья. И во-вторых, что если ночевать в палатке будет холодно, то можно попробовать пройтись ночью. Раньше у нас был опыт только дневных походов, поэтому сама мысль ночной прогулки манила. Что-то настоящее и живое было в этой идее, чего почему-то не находилось в новогодних застольях и тостах.
Ждали-ждали, согласовывали-согласовывали, едва все не проворонили. Наконец, день, подходящий под все наши критерии, наступил. Это было 14 января, сразу после старого Нового года, когда основные гулянки закончились, но у обоих выдался выходной.
В то утро я вставал неспешно, словно растягивая удовольствие. Стартовать договорились не с раннего утра, как обычно, а в районе обеда. Я аккуратно сложил в рюкзак палатку, походную посуду, кофту, запасные теплые носки и даже прихватил подштанники. Мало ли.
Устья – местечко, в котором я прежде не бывал, но несколько раз слышал про него от Саши. Находится оно на Дону, чуть ниже по течению от станицы Мелиховской. Примерно в одном месте там сходятся четыре водоема. Во-первых, от самого Дона там отделяется крупный правый рукав – река Аксай. В пятистах метрах ниже по течению в тот же Дон впадает Теплый канал, прорытый от тепловой электростанции в 60-х годах прошлого века параллельно руслу Аксая. А еще в километре от этих мест в Аксай также впадает небольшая речушка Керчик.
С нашей стороны до самой дальней точки маршрута нужно было идти всего километров двенадцать и еще примерно столько же назад. Не бог весть какое расстояние, чтобы называться громким словом «поход», но для первой в жизни вылазки в январе казалось достаточно. В одной из онлайн-карт я начертил наш будущий маршрут. Он получил вид длинной, но заманчивой петли, повторяющей плавные изгибы реки и прямые линии канала.
«В такую петлю полезть – вообще не грех», – подумал я.
На точке старта, у себя дома в Бессергеневской, меня уже ждал Саша. При одном взгляде на него на душе у меня всегда становилось теплее. Любая авантюра с ним за компанию сразу обретала какую-то рациональность. Каждая мелочь в его одеянии всегда была четко продумана и там, где это необходимо, – надежно закреплена и привязана нужным узлом. Причем без лишнего фанатизма, а всегда в соответствии с потребностями.
Вот и теперь Саша собрался в дорогу с возможностью утепления. Сейчас на нем красовались полурасстегнутый терракотовый тулуп с меховым воротником и шапка-ушанка (пока что уши ее были застегнуты пуговицами на голове). По легким кроссовкам же читалось скорее некоторое пренебрежение хозяина к «суровости» такой зимы, насмешка над ней. Но можно было даже не сомневаться, что при необходимости из своего рюкзака Саша мог всегда достать некий усиленный вариант.
– Ну что, готов? – бодро спросил Саша.
– Готов, выходим! – подтвердил я, пытаясь вспомнить, кого именно он мне сейчас напоминает.
Мы спустились с бессергеневского холма, прошли мост через Аксай и сразу же за ним свернули с асфальта налево, в промежуток между Аксаем и параллельным ему Теплым каналом. Поход начался!
Как мы и рассчитывали, дорога под ногами была твердой и приятной для ходьбы. Морозец сделал свое дело: грязь совсем не мазалась, а порой лишь аппетитно похрустывала под ногами. Зимней сказки не было и в помине, зато солнечно и ярко.
В качестве своего спутника до наступления темноты мы выбрали реку Аксай. Грунтовка побежала через посадки вдоль берега, так что сбиться с пути было невозможно.
Пока с той стороны Аксая еще мелькали коттеджи и дачи, Саша, как местный житель, рассказывал мне об этих краях. Где-то, «вон в том доме», жил его дядя. «Где-то здесь» он в детстве буксовал на машине вместе с родителями, а «вот тут» уже сам по кочкам на велосипеде гонял.
– А вот где-то рядом, под теми деревьями, мы собаку как-то свою похоронили, – закончил друг на минорной ноте свой обзор и на время умолк.
Особой популярностью эти места пользуются в мае и в начале лета. Плотность рыбаков, автомобилей и палаток вдоль берегов зашкаливает, да и клев тут неплохой. Из-за ежегодного аншлага этот период иногда даже называют «рыбным Эльдорадо». Как мне пояснил однажды один хороший рыбак, полжизни проторчавший на берегу с удочкой, причина популярности окрестностей не столько в рыбе, сколько в том, что здешние каналы не попадают под различные нерестовые запреты.
Сегодня же, в середине января, никаких аншлагов не наблюдалось. Только мы с Сашей брели вдвоем вдоль реки. О присутствии здесь ранее людей в большом количестве напоминал лишь мусор. Кучи пластиковых бутылок, полиэтиленовых пакетов и консервных банок, количество коих медленно, но верно уменьшалось по мере отдаления от дороги.
– О, Саш, не спросил, а мы шашлык-то взять не забыли?
– Ага, я забрал. Кастрюлька в рюкзаке у меня.
– Фух, ну отлично! Успокоил.
Солнце, ясное небо и кастрюлька с маринованным мясом в Сашином рюкзаке немного скрашивали обстановку. Река и окружающая ее флора находились в цветовой гармонии синего с соломенным. За болтовней не заметили, как оказались возле загонов. У кип с сеном топтались коровы, а чуть поодаль крутился какой-то человек.
– Ну все, ребята, рыбе – кабзда! – крикнул он нам вслед одобрительно.
Мы с Сашей переглянулись, показали ему большие пальцы, но уточнять наши планы не стали. Чуть дальше же наткнулись еще и на сивую кобылу с белой мордой, которая глядела на нас уже подозрительным взглядом, явно пронюхав, что мы лжерыболовы.
К трем часам дня грязюка совсем оттаяла и стала представлять неудобства. Там, где до нас проезжали внедорожники, оставалась вязкая колея со вскрывшимися лужами. Мы старались держаться сбоку и по возможности с этими лужами не связываться. Зато о прошедших праздниках здесь напоминал боярышник. Развешенные на лысых ветках, ярко-красные и круглые, ягодки его напоминали то новогодние игрушки, то конфеты, то мармеладки или драже M&M’s.
Наконец, домишки на том берегу Аксая пропали, и мы почувствовали себя целиком на природе. Дальше река выглядела безлюдной. Никаких мостиков и понтончиков не торчало больше по берегам: только плотный буровато-серый конвой леса сопровождал ее впереди.
Пока я замешкался с фотоаппаратом, чтобы запечатлеть пейзаж, Саша забрался на пригорок и принял выжидательно-требовательную позу.
– Ну чего ты там опять застрял, Шрайбикус? – спросил он, глядя на меня, ехидно улыбаясь и морщась от солнца. – Мы идем дальше или как?!
– Каким словом ты меня только что назвал? – удивился я. – Это ругательство такое?
– Шрайбикус. Ты что, не слышал никогда? Ты, наверное, английский в школе учил. Это персонаж такой из старых школьных учебников по немецкому. Типа корреспондент с фотоаппаратом.
– Не-а, не слышал.
– Он вечно везде все фоткает, везде свой нос засунет. И все-то ему надо и любопытно. Прям как ты.
– А ты похож сейчас знаешь на кого? – задал я встречный атакующий вопрос и тут же сам на него ответил: – На Дядюшку Ау!
– На кого?
– Ты что, мультиков в детстве не смотрел? На Дядюшку Ау, лешего из советского мультика, который жил в избушке в лесу, аукал и своим видом пугал людей. Ты тоже прям какой-то почти леший на фоне этой чащи у тебя за спиной.
Тулуп, который Саша решил на время снять из-за солнца, теперь висел у него на плечах и кое-где навыворот, прямо как шкура убитого на охоте животного. Но самое большое сходство наблюдалось, когда он снимал шапку и наружу вываливались спутанные длинные волосы. Как-то Саша сказал мне, что никогда не бывал в парикмахерской и в этой жизни туда не собирается. Шутил он или нет – я так до сих пор и не разобрался.