Однажды вечером я снова возвращался после пар из Новочеркасска в Ростов на велосипеде. Ехал опять по так называемой старой дороге – через Аксай и Большой Лог. Львиную долю пути я уже отпахал и приближался к финишу. После первой развилки на станицу Мишкинскую начинался длинный спуск. На нем можно было расслабиться и нестись вниз по склону вплоть до дна балки.
Так я и сделал – разогнался и стрелой полетел вниз. Скорость, ветер в лицо, трепыхание футболки – все это хорошо бодрило под конец пути. Особенно после ростовских пробок и развязок, где постоянно нервничаешь, а также после душного участка с полями.
Пока я несся по этому спуску, я снова чувствовал, что нравлюсь себе. Снова со мной были сила, присутствие духа, какая-то внутренняя согласованность, гармония, свобода…
После спуска следовал подъем, и, чтобы забраться на него с меньшими усилиями, я всегда по максимуму использовал эту инерцию и эту энергию. Тем более холм на въезде в Новочеркасск я не любил и старался миновать быстрее. Мало того что с вершины его каждый раз все раньше и раньше тебя встречает вечно растущее кладбище, так и ширина дороги и отсутствие обочины тут не радовали.
А еще холм на Старой дороге – практически последний сложный участок на пути к дому. Поэтому я по привычке сжал зубы и терпеливо двигался к верху, чтобы уже оттуда позволить себе предаться мыслям об отдыхе, душе и ужине. Кряхтя, стал переключать передачи на пониженные, одновременно стараясь держаться на самом краешке асфальта, чтобы никого не задеть.
Вечерние водители, вероятно, тоже мечтали об ужине не меньше моего, а потому мчали в этот день как-то особенно быстро. А порой шли на обгон в опасных местах и пару раз пролетали в считаных сантиметрах от моего велика, поджимая меня к траве и кустам.
Когда я уже практически забрался на вершину холма и был готов вот-вот разомкнуть зубы и испытать гордость за то, что я дотерпел, произошло что-то нехорошее.
В сантиметре от моего левого локтя промелькнуло крупное и черное пятно, а спустя мгновение раздался громкий удар и треск. Какая-то мощная сила резко швырнула меня вперед, и я вместе с велосипедом полетел куда-то в сторону своего Новочеркасска с такой скоростью, о которой прежде и мечтать не мог. К сожалению или к счастью, даже до границы города долететь мне не удалось, и я приземлился в траве на обочине. Сердце забилось в сто раз быстрее – шок пришел с небольшим запозданием.
Я встал с земли и первым делом осознал, что я живой и вроде бы невредимый, но что какая-то из машин все-таки меня слегка задела и снесла.
Во второе мгновение я понял еще две вещи. Первая: боковое зеркало заднего вида на моем велосипеде теперь отсутствовало. Вместо него из руля торчал угловатый осколок черного пластика, сумевший удержаться на крепко прикрученном винте, словно ухо, откушенное с мясом. Вторая: многочисленные блестящие осколки вокруг намекали, что пострадало не только мое зеркало, но и чье-то еще.
В метрах сорока впереди я увидел какую-то темную иномарку. Она стояла на аварийке, прижавшись к краю дороги. У правой передней двери, словно какая-то длинная черная сопля, безвольно повисло на каком-то проводе боковое зеркало заднего вида. Несомненно, разбитое вдребезги и тоже выведенное из строя. Бинго!
Левая водительская дверь иномарки тут же распахнулась, и из нее вышел мужик средних лет. Судя по его виду и манерам, тип был довольно крутой. Он тут же решительно двинулся в мою сторону и начал угрожающе кричать. Большая часть его словесного потока, естественно, была нецензурной бранью, а орал он по-южному эмоционально и горячо, без остановки махая руками. По мере приближения он даже продемонстрировал жест с перерезанием горла, не суливший мне ничего хорошего.
К такому развитию событий я был морально не готов. Не думая о том, кто прав, а кто виноват, и видя, что конструктивного диалога с таким персонажем у меня точно не выйдет, я быстро поднял упавший велосипед, круто развернулся и со всех сил припустил в обратную сторону.
– Ах ты тварь, а ну, стой! – прокричал мужик, мигом оценил ситуацию, кинулся в машину и бросился вдогонку. За моей спиной тут же раздался ужасающий рев мотора, а затем пронзительный визг от разворота на месте. Не прошло и двадцати секунд, как он меня нагнал.
Пока я выделывал на велосипеде «танцовщицу», преследователь поравнялся со мной, опустил окно, что-то по-злодейски прокричал, повторил свой жуткий жест, а потом обогнал и резко затормозил впереди.
В ответ на это я решил повторить трюк: резко развернулся на 180 градусов и с той же скоростью погнал в обратную сторону – в сторону города, куда ехал изначально.
Но куда там велику тягаться по асфальту с автомобилем! Мало того что скорость маленькая, так и при падении с велосипеда мой руль слегка вывернуло в сторону, и теперь управлять великом было вдвойне сложнее.
Вскоре еще больше разъяренный водила снова настиг меня, обогнал, резко затормозил чуть впереди и выскочил из машины мне наперерез… Как назло, возможности нырнуть куда-нибудь в сторону, на грунтовку с колдобинами, где у меня было бы преимущество перед легковушкой с низким клиренсом, на этом участке не наблюдалось. С одной стороны – непроходимые бурьяны и лесополоса, слева – кладбище, посередине – разъяренный мужик, вид у которого такой, будто он хочет тебя на это самое кладбище отправить.
В этот раз я решил не тормозить и постараться проскочить мимо этого взбесившегося быка. Почему-то я думал, что он снова рванет к машине, потеряет на этом время, а я выиграл бы тем самым несколько спасительных секунд. Однако водитель решил действовать иначе.
Вместо этого, мужик, не думая о том, чтобы оглядываться по сторонам на другие машины, выскочил прямо на середину дороги. Словно вратарь на воротах перед пробитием пенальти, он расставил руки и принялся дергаться из стороны в сторону, стараясь угадать, в какую именно зону я попытаюсь прорваться. Я же решил не останавливаться, что есть мочи набрал скорость и, выскочив на встречку, пробил в левую девятку.
Мужик, надо отдать ему должное, несмотря на лишний вес, хорошенько сгруппировался, прыгнул, вытянулся в струнку и, в лучших традициях легендарного вратаря «Баварии» Оливера Кана, повторил его знаменитый сейв, исполненный во время матча с «Реалом» в четвертьфинале «Лиги Чемпионов» 2007 года после удара Дэвида Бэкхэма со штрафного.
Смачно рухнув на дорогу, я, прежде чем прийти в статичное положение, еще несколько десятков сантиметров по инерции прочесал коленом и локтями по асфальту. Мужик тут же схватил меня вместе с велосипедом и, словно пушинку, поволок к машине. Игра в кошки-мышки закончилась победой кошки.
– Глянь, негодяй, что ты с моим зеркалом сделал! – начал свою тираду водитель, показывая свою пострадавшую с вырванным ухом, сбагривая свои слова матерными междометиями и вместо слова «негодяй» используя куда более жесткие характеристики.
– Придурок, ты меня чуть не убил! – начал в ответ кричать я. После нового падения и болевого шока страх во мне прошел, и проснулась злость. – Ты меня снес, а мог вообще раздавить!
В ответ на эту реплику водила еще больше взбесился, схватил меня за ухо и попытался чуть ближе подтащить к разбитому зеркалу. Видимо, собирался потыкать носом в разбитое зеркало, словно нагадившего котенка, но я кое-как выкрутился.
– Ты знаешь, гаденыш, сколько оно стоит, а? Где я теперь, собака, буду его делать? Ах ты!..
– Да я в чем виноват?! Я ехал по правилам, это ты меня снес!
– По каким таким правилам?! Ты мне зеркало снес, полудурок! – ревел безумный водила, словно медведь.
– Это ты меня снес!
– А какого черта, скажи мне, пожалуйста, ты тогда удирал от меня, а?
На это я честно заявил водиле, что испугался и со страха решил, что он меня на месте и зарежет. Но теперь, когда он меня выловил, платить я ему ничего не собираюсь.
– Ты мне все заплатишь, гад! Все заплатишь!
И ведь действительно: я двигался по своей полосе, как полноценный участник дорожного движения, прижавшись к обочине, не виляя из стороны в сторону и ничего не нарушая. Следовательно, нарушителем был он, а не я. Но сам факт того, что я решил удрать, явно сыграл не в мою пользу. Водила изначально ощутил себя правым и теперь продолжал себя вести, как сорвавшийся с цепи пес.
Пока «зеркалалишенный» вопил и плевался от злости, я потирал пострадавшее колено и старался не обращать на него внимания. К счастью, он решил больше не использовать рукоприкладства и ухотягательства. Вместо этого, он зачем-то снова выбежал на дорогу и замахал руками встречным машинам.
Я поднял голову и увидел, что в нескольких метрах от нас притормозил еще один автомобиль. Из похожей темной иномарки вышел почти такой же по виду мужик, внешность которого можно емко описать как «крутой» или «браток». Он быстро прослушал красочную историю первого водителя о том, какой же я нехороший и распоследний человек, и спустя пару минут они костерили меня уже вдвоем.
– Давай плати, ты слышал меня? Ты мне зеркало раздолбал!
– Да, давай, пацан, плати ему! – поддакивал другой. – Плати живо! Мы не отстанем!
– У меня нет денег, – отмахивался я.
В кармане и правда почти ничего не было, кроме мелочи.
– Ты слышал меня? – все не мог угомониться мужик. – Мы не уедем, пока ты не заплатишь!
– У меня нет де…
– На свой телефон, звони живо кому-нибудь! И пусть тебе бабло привозят, а я не уеду никуда. С места не сдвинусь!
Водила протянул мне мой телефон и отдельно от него – заднюю крышку и выпавшую батарею. Все это он подобрал с земли. Я посмотрел на телефон, оценивая, жив ли он после падения.
– Звони, звони! Мы не уедем, пока ты не позвонишь и пока мне не заплатят! – все не переставал мужик.
У меня вдруг возникла идея. Я вставил батарею, защелкнул крышку и нарочно стал жать не на кнопку включения, а на соседнюю. Благо цветные вспомогательные значки на старом кнопочном «Филлипсе» уже давно стерлись. Если точно не знаешь, где из них какая, ни за что не разобрать. На несколько секунд повисло молчание.
– Не работает, – наконец буркнул я. – Наверное, сломался при падении.
– На возьми мой, звони! – водила пихнул в руки мне свой смартфон. – Пусть сразу же приезжают сюда с деньгами!
– Я номеров не помню, – промычал я.
– Да чтоб тебя!
За этими словами последовала очередная гневная тирада. Но я почему-то почувствовал, что тактика прикинуться дурачком с ними сработает. Мужики хоть были настырные, но не казались реальной угрозой. Что-то мне подсказывало, что рано или поздно они прекратят издавать свои неприятные звуки и сдуются, словно шарики. Они еще несколько минут орали, матерились, требовали денег, но я стоял, вдвойне тщательнее потирал разбитое колено, делая вид, что мне очень-очень больно, ничего вразумительного не отвечал и даже старался не смотреть в их сторону. Потом вдруг один из них обреченно выпалил: