1 2 >>

Владимир Александрович Мау
Будущее университетов

Будущее университетов
Татьяна Львовна Клячко

Владимир Александрович Мау

Научные доклады: экономика
В докладе обсуждается будущее университетов: те тенденции, на которые все больше обращается внимание, и те, которые еще только проявляются, не попав в поле зрения большинства исследователей высшего образования.

Дискуссия о будущем университетов ведется в связи с появлением новых факторов и обстоятельств, играющих существенную роль в развитии высшего образования, особенно в развитых странах. Среди ключевых вопросов как собственно факторы развития образования, так и глобальный контекст. К первым относятся быстрый рост издержек университетов и появление массовых онлайновых открытых курсов (МООС) как возможного противовеса удорожанию образования, а также наметившийся переход от массового высшего образования к всеобщему. Ко вторым – ход глобального кризиса и контуры той новой социально-экономической и технологической реальностей, которые сформируются в результате его разрешения. Ведь на изменение места и роли университетов влияют и новые социальные факторы, и смена экономической модели.

Естественно, что особое внимание авторы уделяют анализу российских тенденций в сфере высшего образования.

В докладе предпринята попытка рассмотреть последствия грядущих перемен и возможные развилки образовательной политики.

Татьяна Львовна Клячко, Владимир Александрович May

Будущее университетов

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

1. Глобальные тренды

В мировом образовательном сообществе активизировалась дискуссия о будущем университетов. Если лет пять-десять назад обсуждались реформы всей системы образования, при этом акцент нередко делался на школе, большое внимание уделялось качеству образовательных услуг и механизмам его обеспечения, то теперь речь прежде всего идет о судьбах университетов. Дискуссия о школах не прекратилась, но профессиональное образование явно стало одной из ключевых тем в современной дискуссии в мире. Причины этого, по-видимому, отражают ряд системных трансформационных процессов, которые запустил глобальный экономический кризис. С одной стороны, уже в предыдущие два десятилетия развития постиндустриального (или информационного) общества сформировались новые требования к системам образования, существенно отличные от того, что считалось нормой в классическом индустриальном обществе XIX–XX вв. С другой стороны, новые контуры мировой экономики и политики, которые формируются в настоящее время[1 - О ключевых характеристиках глобального кризиса и его влиянии на формирование новой экономической и политической модели см.: [Мау 2009].], ставят и новые задачи перед организацией рынка труда и, соответственно, профессионального образования.

Кризис или окно возможностей?

За последние десятилетия мы стали свидетелями бума высшего образования, когда возникали новые высшие учебные заведения и росла конкуренция между старыми и новыми университетами, быстро увеличивались студенческие контингенты. Однако количественный рост не мог не сказаться на качестве. И эта ситуация ставит на повестку дня более сложный вопрос – о принципиальной модели высшего образования будущего. Все реже задаются вопросы, какие университеты будут преимущественно развиваться – исследовательские, предпринимательские или преподавательские. Все чаще речь идет о том, способны ли существующие модели высшей школы к развитию в принципе. Таким образом, кризис образования, начало которого обозначил Ф. Кумбс в середине 1960-х гг., плавно перетек в кризис высшего образования [Кумбс 1970].

В его основе, как считается, лежит с одной стороны взрывной рост издержек университетов, а с другой – быстрый выход высшего образования в Интернет, что существенно удешевляет процесс обучения. Одновременно это делает доступным качественное (и, соответственно, очень дорогое) образование практически для каждого, кто сможет в силу имеющихся у него способностей (развитых или неразвитых дошкольным и/или школьным образованием, а также самообразованием) адекватно воспринять поступающую к нему информацию, получить не только желаемые знания, но и навыки (компетенции), необходимые для практической деятельности.

Вместе с тем происходит размывание границ формального образования, вершиной которого всегда являлись университеты, идет практически постоянное и плохо регулируемое разрастание сфер неформального и информального образования. На первый план выходит задача сертификации знаний (компетенций), полученных вне системы формального образования. Другими словами, возникает потребность формализации (легитимации) неформального и информального образования.

Это снятие границ (реальное или только прогнозируемое) уже само по себе становится элементом кризиса, переживаемого системой высшего образования. Неформальное и информальное образование благодаря интернет-технологиям становятся реальным конкурентом университетов, поскольку могут предоставить образование достаточно высокого качества, но дешевле, чем это делают современные высшие учебные заведения, при этом аудитория, вовлеченная в процесс обучения, будет значительно большей.

Аналогией происходящих перемен в высшем образовании стал сход лавины: она еще ползет по склону, но скорость все увеличивается, и скоро эта лавина перемен может похоронить под собой красивые здания современных университетов[2 - Доннелли К., Ризви С., Барбер М. Накануне схода лавины. Высшее образование и грядущая революция // Вопросы образования. 2013. № 3. С. 152–229.].

И никто, обсуждая будущее университетов, почему-то не вспоминает о тех колоссальных изменениях, которые за два последних века произошли в системе образования. Еще в середине XIX в. в ведущих странах мира доля населения, имеющего образование (хоть какое-то!) не превышала 20 %. Представляется, что переход к обязательному начальному, а потом и семи- (восьми- или девяти-) летнему, школьному образованию вызвал не меньшее потрясение основ образовательной системы, чем происходящие в настоящее время изменения в высшем образовании. И если говорить о финансовых затратах, то скорее всего они были сравнительно большими, чем требует новый образовательный переход. А речь идет именно о новом переходе, который в настоящее время выражается кризисом высшего образования.

Факторы турбулентности

Наступающий (а возможно и уже наступивший) кризис высшего образования все чаще связывают с быстрым ростом расходов и появлением в сети лекций ведущих профессоров ведущих университетов. Первое делает образование менее доступным, а второе – более доступным. Однако ситуация намного глубже и сложнее.

Можно выделить различные экономические, социальные, культурные, демографические и собственно образовательные факторы, которые определяют кризисное (или предкризисное) состояние современных университетов. Однако эти же характеристики можно рассматривать и как факторы модер-низационного рывка в образовании. Основными из них являются следующие:

• Повышение технологического динамизма, ведущего к росту технологической и экономической неопределенности в развитии общества. Тем самым существенным образом ограничиваются возможности прогнозирования потребностей рынка труда, что ориентирует университетское образование прежде всего на обеспечение адаптивности, то есть на развитие способностей человека в процессе своей профессиональной карьеры быстро и эффективно реагировать на новые вызовы. Это существенно отличается от образования как овладения профессией (ремеслом).

• Из неопределенности вытекает необходимость обеспечения непрерывности образования и усиления в нем возможности для студента или слушателя выбрать (строить) индивидуальную траекторию. Поэтому важнейшим показателем эффективности университета становится не только (а возможно и не столько) привлечение студентов после средней школы, сколько востребованность его со стороны тех, кто занят активным развитием своей карьеры (mid-career specialists).

• Широкий спрос на высшее образование, позволяющий говорить о переходе к всеобщему высшему образованию. Происходит рост студенческих контингентов и/или доли возрастной когорты, идущей в высшие учебные заведения, увеличение среднего возраста студенчества, особенно в развитых странах. Это происходит даже на фоне демографического спада, характерного для ряда развитых стран.

• Увеличение удельного веса работников с высшим образованием в общей численности занятых при одновременном снижении отдачи от высшего образования для выпускников университетов. Последнее естественным образом вытекает из первого – повышения удельного веса работников с высшим образованием в общей численности занятых.

• Рост издержек университетов и увеличение расходов общества (прежде всего домохозяйств, но в некоторых случаях и государства) на высшее образование. Образование в развитых странах становится все более дорогим, а это ведет и к удорожанию хорошего образования в развивающихся странах. За этим следует обострение дискуссии в обществе о необходимости повышения доли расходов на образование в бюджете и в ВВП, что приходит в противоречие с бюджетным кризисом, характерным в настоящее время для большинства развитых стран.

• Одновременно стремительно развиваются технологии образования, позволяющие повысить его гибкость, обеспечить адаптивность и снизить стоимость образования. Тем самым, напротив, повышается доступность высшего образования. Особое место здесь занимают появление и расширение курсов онлайн в программах университетов, рост самостоятельной работы студентов в общем балансе времени обучения. Все это позволяет в предельном случае сосредоточить основную массу студентов вокруг ограниченного числа лучших университетов и лучших профессоров. Перспективы этой тенденции еще не проявились в полной мере, однако уже сейчас она заставляет пересматривать некоторые важные принципы традиционной системы профессионального образования.

• Интернационализация образования и появление глобальной конкуренции за лучших студентов и лучших профессоров. Это объективно ведет к увеличению доли иностранных студентов в общей численности студентов университетов. Продолжение этой тенденции приведет к возникновению глобального научно-образовательного языка, на который в настоящее время претендует английский. (Точнее было бы говорить о возврате к ситуации единого языка. Однако если в прошлом наличие универсальной латыни было связано с ограниченностью образования узким слоем населения, то теперь единый язык становится реакцией на мощную демократизацию высшего образования.)

• Быстрый рост среднего класса, связанный с увеличением численности населения с высшим образованием, становится важнейшим результатом и одновременно ключевой детерминантой образовательных систем.

• Потребность в серьезном изменении структуры рабочих мест в связи с изменением образовательного уровня населения (в отличие от требования приведения структуры высшего образования в соответствие с потребностями рынка труда).

Эти особенности достаточно противоречивы и действуют разнонаправленно. Например, удорожание образования вполне сочетается с расширением спроса на него на все общество (всеобщее высшее образование). А последнее, в свою очередь, вполне сочетается со снижением отдачи от получения высшего образования. Перечень противоречий можно было бы продолжить. Но мы хотели бы далее рассмотреть некоторые из перечисленных факторов более подробно.

Демографический фактор, превращающийся в социокультурный

В развитых странах сокращается численность молодежи, поскольку население стареет. Но современная модель деятельности университетов сложилась в условиях, когда росло число молодых людей, и все большая их часть шла учиться в университеты. В результате демографического спада у университетов возник избыток «мощностей», поэтому они стали резко наращивать приемы, одновременно снижая требования к абитуриентам. При этом доля возрастной когорты, идущей в вузы, во многих странах превысила две трети. Это можно считать критической точкой, поскольку после нее процесс становится самоподдерживающимся – получение высшего образования превращается в социальную норму.

Если в 30-х гг. XX в. в университеты шло меньше 15 % возрастной когорты, в 1970—1980-е гг. – 25–30 %, то теперь во многих странах – 70–90 %. При этом экономические условия в этих странах могут достаточно сильно различаться, как и роль системы высшего образования в решении стоящих перед ними социальных и экономических проблем. Так, в США в университеты поступает 82 % возрастной когорты, в Финляндии – 94 %, в Южной Корее – 96 %, и одновременно в вузы идет 91 % возрастной когорты в Греции – страны с совершенно другими социально-экономическими условиями по сравнению с указанными государствами. Вместе с тем общий тренд состоит в росте доли возрастной когорты, поступающей в университеты (табл. 1).

В Китае за пять лет (с 2008 по 2013 г.) указанная доля выросла с 22 до 26 %, а общая численность студентов вузов превысила 30 млн человек. В Индии в университеты пока поступает 15 % возрастной когорты (прирост за 5 лет – 2 %), но это уже составило больше 20 млн человек. Студенческий контингент Китая и Индии, обучающийся в университетах как своих стран, так и за границей, суммарно равняется, таким образом, 50 млн, что превышает численность студентов всех стран Европы вместе взятых, включая и иностранных студентов европейских университетов.

Таблица 1. Доля возрастной когорты, поступающей в вузы в различных странах,%

Источник: Мир в цифрах, 2007,2014.

Повышение технологического динамизма

Технологический динамизм не только привел к созданию развитой системы непрерывного образования, сделал образование взрослых постоянной и непреложной потребностью, но и существенно изменил скорость, с которой должны получаться и обновляться знания, причем не только в университетах, но и на всех уровнях образования. Это привело к серьезному напряжению, поскольку образование всегда было инерционной системой, передавая от поколения к поколению не только знания и навыки, но и ценности. Ускорение в данном сегменте социальной деятельности породило и постоянно порождает впечатление эрозии ценностной основы общества и встречает сопротивление со стороны его консервативной части. Во многом современный кризис – это кризис разных скоростей развития технологической структуры экономики и самого общества. Ни общество, ни образование, в том числе высшее, не успевают за происходящими переменами. В ответ на невозможность двигаться с все возрастающей скоростью в обществе поднимается консервативная волна. Особенно остро это выражено в странах, где длительное время изменения были крайне медленными, а потом на них обрушился шквал перемен и социальных, и экономических (прежде всего это постсоциалистические страны).

Индивидуализация образования

Необходимость постоянного переобучения изменяет подход к образованию как к формальной и, что не менее важно, упорядоченной системе. Курсы требуется непрерывно обновлять или менять. Студенты начинают учиться в одних условиях, а заканчивают в других, когда требования к их знаниям и навыкам либо уже изменились, либо меняются, и переучиваться приходится, еще не закончив первоначальное обучение (фактически образование теперь можно на короткий период приостановить, но нельзя закончить). Одновременно в университетах нарастает численность слушателей, которые доучиваются и переучиваются, причем одним нужны короткие программы, а другим более длительные. Выход видится в индивидуализации образовательных траекторий, что порождает серьезные управленческие проблемы в условиях резкого повышения массовости и высшего, и непрерывного образования. По всей видимости, потребуется значительная диверсификация всей системы высшего образования, для того чтобы справиться с нарастающим разнообразием образовательных потребностей. При этом неизбежно возникнет проблема качества образовательных услуг и возможного размытия старых брендов университетов при неустойчивости брендов новых учебных заведений.

Вместе с тем университеты все больше востребованы как учебные заведения, которые позволяют продвинуть или изменить карьеру работника, имеющего высшее образование, а иногда и два, и даже ученую степень. Это порождает жесткие требования к профессуре, к обучению тех, кто учит, индивидуализации их образовательных траекторий. Занятия наукой, что часто рассматривается как выход в данной ситуации (учить будет сама научная деятельность, общение в научной среде и т. п.), вряд ли всегда позволяет решать указанную проблему. В современных условиях обучение знающего может потребовать формирования преподавательских (профессорских) команд, когда слушатель будет одновременно собеседовать со всеми ее участниками. Таким образом, в будущем (причем достаточно близком) мы можем получить инверсию: если раньше в каждый конкретный момент времени один преподаватель учил группу студентов, то вскорости группа преподавателей может обучать одного слушателя. Другими словами, может сложиться ситуация, когда профессуры станет больше (физически), чем слушателей, что потребует изменения всей парадигмы и высшего, и непрерывного профессионального образования, не говоря уже о его финансовой составляющей.

В этом сегменте полностью утратят свое значение нормативы, когда на преподавателя должно приходиться столько-то студентов. При этом могут возникнуть, как ни странно это сейчас звучит, совсем другие нормы: на одного слушателя, имеющего высшее образование, должно приходиться не более стольких-то профессоров. Естественно, что внутри одного университета будут действовать и первые нормативы, и вторые, порождая сложные организационно-экономические проблемы.

Можно возразить: и в настоящее время обучение студентов требует команды преподавателей, к профессору добавляются его ассистенты, появляются помощник(и) преподавателя. Но это не противоречит сказанному: растет не только объем информации, но и ее разнообразие, что требует (по закону необходимого разнообразия) роста числа тех, кто ее перерабатывает, в том числе в целях обучения. Но при обучении знающего речь идет о другом – о резком возрастании требований к передаваемым знаниям, которым далеко не всегда сможет удовлетворять конкретный человек. Прообразом данной ситуации является образование аспирантов, когда помимо обсуждений их работы с научным руководителем они встраиваются в научные коллективы, где в процессе конкретных исследований и ведется их обучение, при этом роль «учителя» выполняет вся исследовательская группа.

Рост издержек университетов

Одним из основных факторов, который рассматривается как главный риск для будущего университетов, является ухудшение финансовых условий их деятельности. Стоимость обучения студентов быстро растет, что не компенсируется увеличением студенческих контингентов или государственного финансирования. В Европе высшее образование еще 15–20 лет назад практически полностью финансировалось государством. В начале XXI в. на обучение одного студента, например в университете Париж-4, французский бюджет выделял 16 тыс. долл, (по тогдашнему валютному курсу), и это считалось большими деньгами. С ростом контингентов в два раза расходы, если выделять по-прежнему 16 тыс. долл, на студента, также вырастают в два раза, что уже становится весьма затратным для государственного финансирования и требует смены организационно-экономической модели высшего образования. Поэтому в конце 1990-х гг. европейские страны стали существенно изменять политику бюджетного финансирования высшего образования, а европейские университеты были поставлены перед необходимостью повысить эффективность расходования получаемых государственных средств. Одновременно существенное изменение претерпели образовательные технологии, что было связано с появлением и быстрым развитием компьютерной техники, и особенно Интернета. Оба этих процесса проявились в следующих новых тенденциях и обстоятельствах:

• Произошло резкое сокращение числа лекционных часов.

• Увеличился объем самостоятельной работы студентов.

• Повысилась роль библиотек и электронных средств обучения в учебном процессе.

1 2 >>