Код Луны. Зак Против Времени
Код Луны. Зак Против Времени
Код Луны. Зак Против Времени.Часть 1
Глава 1. Почти спаслись
Я совершенно не хотел покидать Землю, тем более навсегда. Скорее всего, навсегда. И тем более в таком юном возрасте. Но если бы федералам удалось схватить моего отца и заполучить изобретенный им прибор, жизнь на Земле вскоре могла бы прекратиться.
Ветер хлестал нас по лицам, а воздух вырывался из легких. Мы бежали по космопорту, зная, что преследователи уже близко.
— Ну же, сынок, давай! Поднажми! — подбадривал отец.
Тяжелый рюкзак резал плечи, а ноги, словно свинцовые, отказывались отрываться от земли. До межпланетного челнока оставалось совсем немного. Рядом с нашим, в космопорте стояли другие корабли, готовые к взлету.
Внезапный грохот и вспышки озарили пространство вокруг нас. Это мой отец расстреливал из бластера все остальные корабли, чтобы за нами не было погони.
Грохот, жар, гарь! Взрывная волна подбросила меня, и я грохнулся на бетон. Удивительно, но после падения мой организм отреагировал приливом новых сил, и я, прищурив глаза, рванул за отцом.
И вот мы в относительной безопасности и уже несколько минут как вырвались из атмосферы Земли. Я ещё раз с благодарностью вспомнил тренировки по перегрузкам в 7G, обязательные сейчас для всех школьников. Благодаря им с каждым разом все легче проходить через плотные слои атмосферы. В свои двенадцать лет я уже в четвёртый раз лечу в космос. Но в этот раз, похоже, улетаю безвозвратно.
Я смотрел на удаляющийся огромный голубой шар, и грусть наполняла мои глаза, сердце и душу. Там осталось все, что мне было так дорого. Но главное — там осталась могила моей мамы.
Неожиданно меня вдавило в правую сторону сиденья. Это отец включил реактивный двигатель. Мои кудрявые непослушные волосы, снова свалились на лоб, противно щекоча ресницы.
— Смотри сынок! Космолет старого образца вылезает из атмосферы! Не дай бог, ударит по нам парализатором!
— Странно, что кто-то вообще смог вылететь за нами, — удивился я, пятернёй отбросив кудри со лба . — На космопорте ведь не осталось ни одного целого корабля! Наверное, стартовал с какой-то другой базы, верно?
А папа тем временем уже думал, как остановить этот корабль и не дать ему выстрелить по нам. Счёт шёл на минуты. Его руки, как блохи, прыгали по клавиатуре, взламывая защитную систему корабля федералов, чтобы дистанционно замедлить или даже развернуть их судно. Я выскочил из кресла, надев бейсболку. Солнце ослепляло, и корабль было абсолютно не видно в носовом иллюминаторе. На экране мелькала таблица кодов, но все шло слишком медленно.
— Мы не успеем подобрать код! — крикнул я отцу.
— Вот, помоги. — буркнул он и подтолкнул ко мне другой компьютер.
Работа пошла с удвоенной скоростью. Меня бросило в жар, и пот заструился по щекам. Время стучало в висках, а руки горели. Вдруг мой компьютер пискнул, и мы вошли в их систему.
Ох, уж эти федералы! Почему правительства так самоуверенны, полагая, что все их любят и уважают, и никто не будет взламывать их системы? Этим страдали все четыре государства планеты, но конкурс самоуверенности выигрывала Америка. Австралия с Азией были немного осторожнее, ну а про огромную Европу — от северных морей до южных — и говорить не стоит. Если бы системы защиты были стоящими, нам бы не удалось взломать их так быстро.
— Федералы пытаются подключиться к нашей системе! — воскликнул отец. — Срочно меняй коды!
Теперь меня знобило, а мозг раскалился до предела. Сбросив кепку, с удвоенной скоростью я начал удалять коды и ставить новые. Холодная панель клавиш уворачивалась от моих горячих пальцев.
— Не получится! Не получится! — сверлило у меня в голове. А может, я произносил это вслух.
— Не паникуй, сынуля, — спокойным голосом сказал отец. — Глубоко дыши и меняй коды. Мне нужно всего несколько секунд.
Папа закончил ввод курса, и мы отключились от их системы. Отключился и я, медленно сползая на пол. Мокрая рубашка охлаждала, а ноги ещё слегка тряслись. Вспотевшие волосы змейками крутились перед глазами, но сил убрать их у меня не было. С кодом, который создал папа, система управления корабля федералов не могла быть перезапущена, и они продолжали двигаться по курсу, заданному отцом, — обратно на Землю.
— Я почти уверен, что в погоню за нами они не захватили системного специалиста, — рассуждал папа, скорее, чтобы успокоить меня. — А значит, мы на какое-то время в относительной безопасности.
Окончательно придя в себя, я спросил у него:
— А нельзя ли просто совершить квантовую телепортацию и оказаться в другом конце нашей Галактики или ещё дальше, где нас точно не догонят?
— Нет, — ответил отец.
— А почему?
— Разве вы не проходили в школе законы квантового сжатия?
На мой отрицательный ответ папа пообещал рассказать об этом позже и снова впился взглядом в экраны управления. Он заметил ещё два приближающихся к нам корабля. Они, скорее всего, стартовали с орбитальной станции и имели все шансы нас догнать. Компьютер показывал, что через 3 часа 18 минут их траектория пересечет нашу, и тогда... я прочитал это вслух, но папа не дал мне закончить:
— Нам нужно срочно и значительно увеличить скорость корабля. Простым включением двигателя и добавлением ускорения мы этого не добьемся. Во-первых, федералы могут сделать то же самое, а во-вторых, для достаточного ускорения, чтобы оторваться, необходимо молниеносное увеличение скорости. Но этого не позволит бортовая система защиты. Значит, ее нужно обойти. На корабле есть два бака с водородным топливом по обоим бортам челнока и один запасной, внутри. Я предлагаю взорвать...
— Взорвать?! — перебил я его, и страх снова сковал живот.
— Да, сынок, взорвать один из внешних баков. Для этого нам нужно будет выйти из корабля, прикрепить один из баллончиков с чистым кислородом к водородному баку и протянуть электрический шнур внутрь. С помощью него срываем клапан с баллончика, чтобы чистый газ смешался с водородом. Это вызовет такой взрыв, который толкнет корабль с силой, превышающей даже старт с Земли.
Я не привык возражать отцу, но нервничал ужасно. Боясь его перебить, молчал, но волосы под кепкой, казалось, вставали дыбом. Папа, набрав воздуха, продолжал:
— Взрыв, скорее всего, повредит двигатель и может даже порвать обшивку корабля. К тому же он придаст ускорение не по прямой, а немного по дуге, что приведет нас к Луне. — Он показал траекторию на экране. — Мы столкнемся с Луной на её тёмной стороне.
— А сможем ли мы посадить корабль при таком ускорении? — от страха я уже с трудом втягивал воздух.
— Да, мы используем притяжение Луны для торможения, а потом полетим прочь из Солнечной системы. Понятно, что навестить дедушку и бабушку на Титане не получится. У нас есть ещё одна задача — сымитировать наше столкновение с Луной.
— Что ты имеешь в виду?
— Нам нужно разыграть гибель корабля с нами на борту, чтобы федералы вычеркнули нас навсегда.
Наверное, я совсем побледнел от страха, и отец, заметив это, подбодрил:
— Не бойся! Компьютер просчитал, что у нас есть 20% шанса всё выполнить и выжить.
— Двадцать процентов?!
Страх и сомнения снова перехватили дыхание, и несколько секунд я пытался вдохнуть. Я никогда не спорю с папой — он единственное, что у меня есть, и я ему стопроцентно верю.
Увидев мое состояние, папа обнял меня. Потом мы начали действовать. Альтернативного плана у нас всё равно не было, и мне пришлось убедить себя, что всё получится.
Глава 2. Чем победить Радон?
Майкон аж подпрыгнул на стуле:
— Да! Да! Именно это я и применю. Я понял! Мы сможем выжить! Я смогу всех спасти!
Уже почти год с лишним он работал над тем, как лечить отравление радоном. Колония переживала самый тяжелый период своего существования. Старейшины знали, что они обречены на вымирание. Радиоактивный радон продолжал выделяться и наполнять каждый уголок с таким трудом выбуренных в твердейшей горной породе помещений их подземного, вернее сказать, подлунного города. За столетия их город разросся, но проблема с радиоактивным газом увеличивалась по мере роста города. Вентиляционная система не справлялась, и люди заболевали все чаще. Младенцы рождались с уродствами и предрасположенностью к наследственным болезням. Одни семьи были предрасположены к лейкемии, другие — к раку легких, третьи — к раку лимфоузлов и прочим недугам. Медикусы делали все, что могли, но без особых результатов. Колония вымирала и деградировала, и этот факт тщательно скрывался от населения.
Старейшины хотели избежать паники и беспорядков, сохранить спокойствие и обыденность, поддержать в людях веру в завтрашний день. Поэтому о всех умерших взрослых людях сообщалось, что они отправлены в экспедицию вглубь темной стороны планеты. Когда же, по прошествии времени, они не возвращались, экспедицию объявляли пропавшей без вести и собирали новую для ее спасения.
— Стволовые клетки! Вот решение.
Майкон махнул рукой перед компьютером, выключая его экран, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
«Наконец-то нащупал решение», — думал он. В двадцатые годы XXI века в медицине начали использовать прогрессивный метод лечения стволовыми клетками. Это недоразвитые клетки-эмбрионы, которые способны превратиться и заменить любые умирающие злокачественные клетки. Идея так сильно захватила ученого, что он тут же помчался в лабораторию «спасать человечество». Ему нужно было вывести эти клетки, опробовать на безнадежно больных пациентах и, в случае успеха, найти способ внедрить их в организм всех жителей колонии, так, чтобы они об этом не догадались.
На крыльях своей идеи он влетел в темную лабораторию. Рабочие часы уже давно закончились, и в помещении было темно. Свет фонарей туннеля отразил в темных дверях его овальное лицо с выпирающим вперед почти обезьяньим упрямым подбородком, выпученными глазами под густым лесом спутанных бровей и тонкими, торчащими во все стороны седыми волосами. Он поседел довольно рано, когда его жена трагически погибла во время несчастного случая в ее цехе. Детей у них не было, и, оставшись один, Майкон всецело занялся целительством и наукой.
Ученый провел карточкой по сенсору на двери, и она отъехала в сторону, впуская его. Включившийся свет не замедлил его поприветствовать.
Глава 3. Взрыв
На челноке оказалось шесть скафандров для выхода в открытый космос, но все они были мне велики. Даже в наименьшем из них мне было страшно неудобно.
— Папа, всё нормально! - убеждал я, — Смотри! Я могу в нем руками и ногами двигать! Инструменты держать! И даже танцевать могу! Смотри!
Радости моей не было предела. Даже несмотря на тяжелый и неудобный скафандр, я очень неуклюже пытался станцевать польку. Наверное динозавр и тот выглядел бы элегантнее. Но я так хотел, впервые в жизни выйти в открытый космос, что готов был терпеть. Отец, с умилением смотревший на меня, наконец сдался и разрешил. Проинструктировав меня, пристегнув себе, мы вошли в переходный отсек и надели шлемы. К счастью, капюшон скафандра спрятал мои кудри, а то у меня бы не было никакой возможности их убрать со лба,
Воздух со свистом выкачивался из отсека, и мы стали дышать через скафандр. Гравитация исчезла, превратив нас в невесомых существ, а у меня сжалось солнечное сплетение. Шлюз открылся, мы выплыли из корабля.
- Пап! Красота-то какая! - закричал я. - Висеть между Землей и Луной — просто восторг!
Кругом чернота, звезды светят ярко-ярко, и обе планеты показывают себя со своих лучших ракурсов.
— Сынуля, абсолютно с тобой согласен, но разглядывать красоту, как ты сам понимаешь, времени нет — пора за работу.
Мы передвигались вдоль бортов, пристегивая себя к кораблю, проплывали полметра, отстегивались и пристегивались снова. Все инструменты: баллон, трос и прочее было прикреплено к нам.
Как же медленно работается в космосе! Громоздкие костюмы и неуклюжие перчатки мешали и раздражали невероятно. Я так сильно вымотался, подавая отцу разные инструменты и держа другие наготове, но жаловаться на свою усталость не собирался. Вдруг он меня больше не возьмет?
Вселенная красовалась перед нами, и я все время вертел головой, чем ужасно раздражал отца.
— Да соберись ты, наконец. - не выдержал он. - Я понимаю твой восторг, и тоже усталость. Сосредоточься ! Мы скоро закончим.
И наконец все было сделано, мы вернулись на челнок. Еще раз взглянув на великолепие космоса, я нажал кнопку, закрывающую люк.
За все время работы я совсем не думал о наших преследователях. Но вот их корабли уже можно разглядеть.
— Готовность пятнадцать минут! — объявил отец.
Эти минуты показалось мне целой вечностью. Я думал что скоро оглохну от стука собственного сердца. Мы с папой не были уверены на сто процентов, выдержит ли корабль, не порвется ли обшивка и не случится ли что-то еще? Я сидел молча, стараясь не дышать громко, чтобы не выдать своего страха. Мне так хотелось обнять папу, но он был занят расчетами и графиками, и я боялся ему помешать.
— Папа, — сказал я, не выдержав, — можно тебя обнять?
Он притянул меня к себе и собрал в охапку, как раньше, когда я был маленьким. Помню, что тогда я чувствовал его тепло и дыхание, и мне становилось легче. В его объятиях я вновь ощутил себя защищенным, и если бы нам сейчас пришлось умереть, мне было бы совсем не страшно. Так, прижавшись друг к другу, мы и стояли, когда отец нажал на переключатель. Ток побежал к баллону с кислородом.
К счастью, папа стоял, прислонившись к стене, или он специально так встал — я не успел понять. Мощнейший взрыв был слышен даже внутри корабля. Нас очень сильно тряхнуло: папу вдавило в стену, а меня — в него. Корабль рванулся вперед, как луч лазера, вылетающий из бластера. Потом инерция отката стала отрывать меня от отца, но он не дал мне отлететь. В следующую минуту запищала система тревоги, замигал свет, компьютер начал отсчет перед блокировкой, и отключилась искусственная гравитация. Папа отпустил меня и начал колдовать у компьютера, а я поплыл отключать сирену, так раздражающую нас обоих. Уже доплыв до рычага отключения и почти взявшись за него, я вдруг упал, и если бы не скафандр, который отец запретил мне снимать, то наверняка мое падение обошлось бы несколькими синяками. Гравитация включилась.
— Ура! Получилось!
Приборы, показывающие скорость движения челнока, зашкаливали. Необходимый эффект был достигнут. Мы неслись по дуге. Корабли преследователей уже исчезли с мониторов, но мы знали, что совсем не отстанут и будут набирать скорость. Они наблюдают за нами и точно не выпустят из виду.
Приземляться на Луне нам не было никакой необходимости. На этой пустынной планете люди не живут. Только роботизированные установки ведут на ней разработку полезных ископаемых, и роботизированные же челноки доставляют их на Землю.
Мы вылезли из скафандров, аккуратно развесили их на свои места и стянули комбинезоны, которые надеваются под них. Мокрые волосы снова безвольно повисли перед глазами, и я с раздражением заправил их за уши. Отец лишь сочувственно подмигнул.
— Пап, а вообще… откуда у человека берутся фобии?
Пока наш челнок нёсся к Луне, у нас с папой наконец появилось время расслабиться и просто поговорить. Дома, на Земле — моя учёба, домашние задания, спорт. У отца — работа, в которую он уходил с головой: бесконечные совещания и видеовстречи с коллегами со всего света. В общем, поговорить толком у нас почти не получалось.
— И откуда у меня эта фобия? — выдохнул я, собравшись с духом.
А дело в том, что боюсь острых предметов — ножей, ножниц, спиц и всякой такой ерунды. Всё ведь за нас делают роботы, я даже не вижу, как что-то режется. Но когда к моей голове приближается робот-парикмахер с ножницами — меня охватывает паника. Я бегу и прячусь туда, где он меня не достанет. Поэтому у меня такие длинные, лохматые волосы — никто не может меня подстричь.
Когда мама была жива, я лежал у неё на коленях. Она гладила меня по волосам, шептала что-то нежное — и я засыпал. А просыпался уже с подстриженными волосами.
Раньше я даже не понимал, что боюсь острых предметов. Но после того, как мамы не стало, страх накрыл меня полностью.
— Зак, дорогой, — мягко начал папа, — фобии — это очень сложная вещь. Они живут в нашем сознании. Иногда возникают после неприятного события, а иногда — просто так, если мозг однажды решил, что что-то опасно, даже если это не так. В детстве мы можем испугаться сами или увидеть, как пугается кто-то другой — и мозг это запоминает. Так обычно могут появиться фобии.
Это не каприз и не глупость — просто сознание включает сигнал тревоги, когда всё на самом деле спокойно.
— А чего я испугался в детстве?
— Мы с мамой точно не знали, но впервые заметили это, когда тебе было четыре года.
— Я совсем этого не помню… Вообще не помню таких ощущений — до того, как мамы… умерла.
— Конечно. Мы с мамой старались, чтобы тебе в руки не попадались ни ножи, ни ножницы. А когда её не стало — это сильно повлияло на тебя. Усилило твой страх.
— И что, я теперь всегда буду бояться острых предметов?
— Нет, что ты! Я верю — ты справишься. Ты сильнее, чем тебе кажется.
Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и попытался представить, как ножницы приближаются к моему лицу и отрезают мешающие мне кудри. Вдруг мне стало нечем дышать. Я с ужасом распахнул глаза и начал быстро-быстро хватать воздух.
Папа смотрел на меня с сочувствием, но знал — в такие моменты лучше не обнимать. Просто быть рядом.
Тем временем мы быстро приближались к Луне. Генератор водорода, запущенный моим отцом, работал на полную катушку, и уже скоро мы получим нужный объем газа для настоящего взрыва, имитирующего столкновение корабля с планетой.
— Мы на нужной орбите! — бросил отец, не отрывая рук от управления челноком. - Приготовься к сбросу баллона на три - два - один. Давай!
Мы стали наблюдать за его медленным падением. И вот баллон коснулся поверхности. Настолько мощного взрыва мы не ожидали! Возникло ощущение, что Луна вот-вот расколется на несколько частей. Огромное серое облако накрыло все вокруг. Казалось, что обломки горных пород долетают до самого корабля.
Наблюдая за мониторами, мы не сразу заметили сообщение нашей навигационной системы о том, что она переходит под управление какого-то «Сверхинтеллекта», который «поможет благополучно посадить корабль».
Папа начал судорожно стучать по клавишам, чтобы отключить непрошенного и неизвестно откуда взявшегося «Сверхинтеллекта».
— Вот зараза! Что это еще за интеллект такой?! Нам и своего хватает! — ругался отец. — Что он творит! Нам не нужно садиться на Луну! Слыш, ты, Интеллект! Отпусти нас!
Но все прыжки папиных пальцев по клавишам, ни к чему не привели. Сверхинтеллект совсем нас не слушал.
— Я помогу! — и со своего компьютера тоже запустил все имеющиеся антивирусные и антижучковые программы. Казалось, что это не строки бегут по экрану, а я сам бегу марафон и падаю каждый раз, когда программа выдает отрицательный результат. Тем временем «интеллект» уже опутал своей паутиной все функции системы и сдаваться не собирался. Каждый сантиметр корабля теперь подчинялся только ему. Я наивно пытался перепрограммировать сам интеллект, но его броня была невероятно крепкой, и он, обнаружив мои попытки, только подмигнул мне, отправив смайлик. Между тем корабль медленно, но верно приближался к Луне и готовился к посадке. Скорость уже почти соответствовала норме.
— Как ему удалось так быстро снизить скорость? — недоумевал отец.
— Кто, или что стоит за этим интеллектом?
— Не волнуйся сынок, — успокаивал папа, откинувшись на спинку кресла пилота. - подождем пока всё выяснится.
Несмотря на успокоительные слова отца, наше бессилие пугало и нервировало. Страх пробирал до самых костей.
— Если бы интеллект был враждебным, то уже давно бы нас уничтожил. — сделал логичный вывод отец, надеясь, что от этого мне станет легче.
Интеллект собирался посадить корабль в вертикальном положении, что было довольно правильным решением, учитывая ландшафт под нами. Выходя на последний вираж, взмыв вверх, мы начали медленно опускаться, слегка противостоя естественному притяжению планеты. Мониторы показывали под нами наличие круглой ровной площадки в центре кратера, которая без сомнения была сделана руками человека или, скорее всего, роботов. Надо отдать интеллекту должное — он мастерски совершил посадку. Плавно и мягко мы коснулись Луны. В эту же секунду корабль начал как-то странно и резко крениться в сторону, и мы полетели вверх тормашками.
Глава 4. Увидеть солнце
Карим родился уже в колонии и никогда не видел зеленой травы, непроходимых джунглей, песчаного морского берега и голубого моря. Бабушка, родившаяся на острове Шри-Ланка, очень много рассказывала маленькому Кариму об этом удивительном месте. Он навсегда запомнил историю о зубе Будды, который хранился в городе Канди на Шри-Ланке.
По легенде, из погребального костра Будды достали его левый клык. Сначала зуб хранили в Индии, потом тайно перевезли на Шри-Ланку, где в конце концов поместили в специально построенный храм в Канди. Ларец с зубом находится в шести других ларцах под постоянной охраной. Несколько раз в день внутрь «матрешки» открывают двери, и можно одним глазком взглянуть на святыню.
Карим помнил многочисленные рассказы о буйных тропических лесах в глубине острова, в самом центре которых вздымается скала Сигирия. В V веке царь Кашьяпа I построил крепость на ее плоской вершине. Неприступная цитадель должна была защитить его от мести за то, что он сверг с престола и убил отца, воцарившись вместо брата, который был законным наследником. С тех смутных времен на скале сохранились руины, восхождение к которым впечатляет сильнее, чем вид Земли из космоса.
Карим ужасался кровожадному Кашьяпе и представлял себя на вершине той горы, которую бабушка показывала ему в книге.
Из небольшого количества книг, что у них имелись, особенно запомнилась книга о слонах. Длинноносые гиганты, свободно гуляющие по равнинам, помогали людям носить бревна и даже переплывали реки. Но самая яркая картина — это огромная водная гладь, которую бабушка называла Индийским океаном. Вода! Очень-очень много воды! И солнце, отражающееся в ней.
Солнце! Карим никогда не видел солнца! Точнее, чуть было не увидел, за что едва не лишился жизни. А дело было так…
В колонии очень немногие могли попасть на поверхность планеты. Перед тем как разгерметизировать и открыть люк, проводилось строжайшее обследование горизонта почти на 30 километров. Поверхность проверяли на любые живые или хотя бы органические элементы, которые могли бы являться какой-либо формой разума. О том, что представляли из себя инопланетные и иногалактические существа, из-за которых колония должна была существовать под землей, ничего не было известно, поэтому нападения ожидали от всех видов жизни.
Их было трое парней, одурманенных идеей всеми правдами и неправдами выйти на поверхность. Они еще со школы мечтали об этом и строили различные планы, которые сами же и разрушали. Поначалу это была их игра. Когда мусорщик заменял полные контейнеры на пустые, они залезали туда с рваными мячами на голове с проделанными дырками для глаз, которые должны были изображать шлемы скафандров, и представляли, что открыли люк на темную и холодную поверхность, ожидая, как вот-вот появится солнце. В результате смрад из контейнера брал свое, и они, грязные и вонючие, возвращались в свои ячейки. Тут же бросив роботам вещи для чистки, парни лезли под ионический душ. Постепенно игры перешли в одержимость во что бы то ни стало увидеть солнце. К тому времени им исполнилось шестнадцать лет.
Карим вырос в высокого красивого смуглокожего парня с копной непослушных, вечно спутанных волос, и карими глазами на постоянно улыбающемся лице.
Однажды в кафе, куда друзья часто любили заглядывать, они случайно подслушали разговор сотрудников службы безопасности о том, что через несколько дней намечается выход на поверхность. И все начальство стоит на ушах, потому что никто не знает, кто же именно будет выходить. Кто-то говорил, что это будут ученые, кто-то — что фотографы или вообще художники. Ребята поняли — это их шанс.