Код Луны. Зак Против Времени
— Давай посмотрим другой дворик. — предложил папа и мы вошли в следующий.
— Здесь тоже самое! Пап, а почему роботы уборщики…— начал я, но папа уже тащил меня прочь.
На протяжении всей улицы, как пузыри воздуха на трубочке в стакане газированной воды, находились круглые дворы с квартирами по периметру. И в каждом дворе лежало по одной, две или даже три фигуры.
Папа присел передо мной на корточки и, обняв меня, сказал:
— Сынок, тебе уже почти 13 лет, и я уверен, что ты крепкий мальчик и стойко примешь то, что хочу тебе сказать. Хорошая новость заключается в том, что эти существа на Земле, точнее на Луне, такие же земляне, как и мы. А плохая новость в том…
Я не мог больше изображать послушного сына и перебил его:
— Папа, они мертвые?! Да? Я сразу об этом догадался, и ничего в этом нет такого. Я ведь уже не ребенок, — убеждал я отца.
Папа обнял меня и поцеловал в макушку:
— Сынок, я просто боялся такой же реакции, как и тогда...
Но я снова перебил его и запальчиво сказал:
— Ты имеешь в виду, когда не стало мамы? Но, во-первых, это была мама, а эти люди чужие, и я никогда их не знал. А во-вторых, я уже взрослый и могу вынести все неприятности!
— Сынуля, я так горжусь тобой! — сказал папа и снова прижал меня к себе.
Мы вошли в первую попавшуюся квартиру и сразу попали на кухню. Там робот убирал со стола, выбрасывал в мусор нетронутую еду с тарелок и складывал посуду в посудомойку.
Так хотелось есть! Мы выхватили из-под носа у робота пару тарелок, цапнули со стола по ложке и вышли.
— Подожди!
Папа почти вырвал тарелку из моих рук.
— Нужно было проверить эту еду. Вдруг эти люди умерли от отравления?
Но все показатели оказались в норме, и мы с большим аппетитом съели шницель из искусственных белков и макароны из искусственных углеводов. От голода я проглотил все, даже не заметив, а еда показалась мне вкусной. Позже отец объяснил, что шницель был из мясозаменителя, а мука для макарон произведена химическим способом. Он рассказал, что в последнее время на Земле тоже начали разрабатывать подобные технологии для возможных переселений на планеты, где нельзя разводить живность и выращивать злаки. Но как эти разработки попали на Луну, да еще в таком совершенном виде?
Мы пошли дальше по трубочке туннеля и в какой бы пузырь мы ни заглядывали, везде была одна и та же картина. Роботы, принимая умерших людей за мусор, складывали их в мешки и выбрасывали в контейнеры, которые потом вывозились на свалку.
У нас накопилось огромное количество неразрешенных вопросов: кем были эти люди, построившие колонию? Почему они живут внутри Луны, а не на ее поверхности, скажем, под стеклянным колпаком или в каком-нибудь другом строении? И самое главное, почему и отчего они умерли? По довольно небольшому количеству трупов, лежащих на земле и в «квартирах», умирали они постепенно, по предположению отца, примерно в течение недели или дольше.
— Папа, я прямо с ног валюсь от усталости. Можно мне где-нибудь поспать? Мы зашли в одну из квартир, и я увидел опрятно застеленную кровать. Тут же, не обращая внимания на предостережения папы, забрался на нее и моментально заснул.
Глава 9. Совет Старейшин
В этот день Майкону не разрешили вернуться домой в его ячейку и заперли в камере заключения. Там было значительно удобнее, чем дома. Мягкий дорогой электродиван, плазменная панель телевизора и несколько хозяйственных роботов, обслуживающих намного лучше, чем его единственный недотепа, который вечно все путал, отчего Майкону многое приходилось делать самому. А местные роботы были отлично отлажены и передвигались невероятно тихо. Ночью ученый смог бы отлично выспаться, если бы не сильные боли от заживающей раны.
На следующий день его тоже не отпустили, но зато в сопровождении роботов и следователя разрешили вернуться в лабораторию и забрать пробу тканей. Ткани, к счастью, не пострадали, и счастливый ученый направился в соседнюю неразгромленную лабораторию выделять стволовые клетки из взятой им пробы.
Процесс выделения клеток был долгим. Ученый поминутно записывал в протокол все действия и изменения в эксперименте и, поглощенный работой, не заметил, что в лабораторию вошел мистер Йод в сопровождении нескольких человек.
Когда с ним заговорили, Майкон прямо подпрыгнул от неожиданности.
— Мистер Майкон! Вам необходимо срочно пройти с нами.
— Дайте мне пожалуйста немного времени чтобы закончить эту фазу. — стал умолять учёный. — если я сейчас остановлюсь то клетки могут погибнуть.
— Хорошо! — холодно сказал мистер Йод. — но мы будем присутствовать при вашем эксперименте.
Майкон лишь молчаливо кивнул.
И вот клетки были извлечены и помещены в питательную массу. Медикус смог сделать проследовать за пришедшими по его душу людьми и роботами.
Проехав на парящей телеге по многочисленным коридорам, они попали в круглую комнату со стенами, совершенно гладкими, лишенными обычной шероховатости горной породы. Посередине стоял столб с круглыми перилами, прикрепленными к нему на уровне вытянутой руки. По всему периметру находились камеры наблюдения. В комнату вошли только Майкон с Йодом и роботы, которые встали вдоль стен. Остальные люди остались за плотно задвинувшейся дверью. Мистер Йод предложил ему взяться за поручень. Один из роботов, стоящих у стены, нажал на кнопку.
Ученый почувствовал, как весь сжимается и высушивается. Огромная тяжесть навалилась на него, дыхание перехватило, и он решил, что ему настал конец.
Но через секунду все закончилось, и он снова оказался в этой круглой комнате, только роботов по стенкам уже не было. Дверь отъехала, и перед медикусом открылся огромный зал.
Первое, что встретило его, — это необычный переливающийся свет и звуки, которые не были музыкой, но наполняли все тело. Когда он сделал несколько шагов вперед, в него проник еще и запах. В данный момент это был аромат лаванды, расслабляющий и успокаивающий. Само растение в дикой природе ученый никогда не видел, зато видел фотографии, когда изучал ботанику. Он узнал этот синтетически выведенный аромат, иногда используемый в фармацевтике. Мистер Йод пропустил Майкона вперед, а сам пристроился позади.
Перед ученым, по всей видимости, был знаменитый Зал Старейшин! Посередине стояло кресло, в котором сидела Алеф, а вокруг него на одинаковом расстоянии — шесть других кресел. В них находились Бэт, Гимель, Далет, Хей, Вав и Зайн — все старейшины совета. По полу от одного кресла к другому пролегали линии, соединяющие каждого члена совета между собой, и составляя шестиугольник или шестиконечную звезду, в центре которой находилось кресло Алеф.
Когда Майкон сделал еще несколько шагов, все старейшины обернулись к нему. Освещение поменялось на более серебристое, и аромат приобрел привкус корицы. Также изменились частота звуков, исходящих непонятно откуда.
В этот момент Майкон заметил, что находится на своеобразном балконе, выступающем из стен зала. Балкон был окружен перилами и не касался пола Зала Старейшин. Ученый оценил, насколько высокая честь была ему оказана. Ведь совсем немногие жители колонии когда-либо видели этот зал. В то же время ученый испугался: именно по той же причине. Ведь неизвестно, куда его направят после этого разговора. Похоже, вся комната ощутила его страх, и через подошву резиновой обуви Майкон почувствовал изменившиеся вибрации пола, которые его вдруг как-то сразу успокоили.
Зайн повернула к нему свое кресло и ласково, по-матерински, проговорила:
– Господин Майкон, расскажите нам, пожалуйста, о своем эксперименте и о том, какие результаты вы хотите получить?
Она вроде бы говорила тихо и была на приличном расстоянии от Майкона, но он слышал каждое ее слово, будто она шептала ему прямо в ухо. Ученому совсем не хотелось раскрывать суть своего эксперимента, но отказать Совету Старейшин он не мог. Вздохнув, он начал рассказывать идею о лечении стволовыми клетками и о том, как они могут восстановить организм и предотвратить рак на самой ранней стадии его развития.
Зайн кивала ученому, приятно улыбаясь, другие старейшины безучастно слушали его рассказ. Но тут Вав повернул к нему свое кресло и старческим, но еще довольно крепким голосом скрипуче спросил:
— А думали ли вы уже о том, как возможно внедрить эти клетки в организм всех жителей нашей огромной колонии без того, чтобы они знали об этом?
— Простите за вопрос, а почему им нельзя знать об этом? — удивился Майкон, но мистер Йод положил ему руку на плечо, сильно сдавив его.
— Разумеется, ученый подумает об этом, — проскрипел Йод.
— Ну, в принципе, их можно внедрить разными способами, — промямлил Майкон. — Можно добавить в продукты питания, распылить в воздухе, растворить в воде или даже вкрапить их в окраску одежды, чтобы они через поры кожи смогли попасть в организм.
— А что лично вы думаете о происшествии в лаборатории? — промурлыкала Зайн. — Мы знакомы с вашим отчетом, но в нем нет вашего мнения…
Майкон начал оправдываться, что он понятия не имеет, почему Тени напали на него и почему именно в это время. Он был уверен, что никому и никогда не рассказывал о своих планах и никакой утечки информации не могло произойти.
Тут Хей повернулся к нему и пронзительно высоким голосом произнес:
— А насколько хорошо защищен ваш компьютер?
— Эта мысль не приходила мне в голову, — начал оправдываться ученый. — Я исполняю все предписания по защите, очистке и обновлению программ, и думаю, что мой компьютер имеет полную защиту.
Хей уже набрал воздух в легкие, чтобы что-то возразить, но Алеф приподняла руку с подлокотника, и все моментально посмотрели на нее. Таким же плавным движением, обведя небольшой круг, рука опустилась обратно.
— Мы благодарим вас за вашу работу, — прогремел Бэт, — и разрешаем продолжать эксперименты. Но вы останетесь жить в безопасном месте до полного завершения эксперимента. Прощайте! Возможно, вы еще будете нам полезны. — И громадная рука тучного старика, взмахнув, опустилась обратно на подлокотник.
Дорожка балкона поехала назад и повезла Майкона прочь из зала, свет в котором снова изменился. Теперь он был подводно-синий, а запах чайного дерева заставил забыть остроту последнего заданного вопроса. Мистер Йод взял его за рукав и повел в уже знакомую комнату портала.
Майкон не решался спросить, может ли он считать себя арестованным, и эти мысли не давали ему покоя. Ученый взялся за поручень, и Йод, стоя у стены, нажал на кнопку. Когда телепортация закончилась, Майкон оказался в помещении один. По всей окружности стояли роботы с направленными на него бластерами.
Глава 10. Сегодня мы увидим солнце
— Сегодня мы увидим солнце! — ободряюще сказал Карим своим друзьям, когда они встретились рано утром, уже одетые в костюмы, которые обычно носят под скафандрами. Эти костюмы ребята заранее украли из прачечной для служащих охраны люков. Карточкой, которую сделал Пётр, они открыли помещение, где счастливцы, выходящие на поверхность, облачались в скафандры.
Очень яркий неоновый свет ударил юношам в глаза, когда они вошли в абсолютно белую комнату. Она была как будто сделана из пластмассы: пластмассовые стены, пол, потолок и даже ящики, на которых сидели и ждали сигнала готовности избранные, которым разрешалось выйти на поверхность. Скафандры висели повсюду, стояли в застекленных витринах и лежали в ящиках, рядом располагались баллоны с воздухом. Ребята стояли в этом храме белизны и света, затаив дыхание, и не могли пошевелиться.
— За работу! — выйдя из оцепенения, воззвал Карим, и мальчики подменили баллоны с воздухом. Они решили спрятаться в ящики. Здесь возникла небольшая трудность. В этих ящиках уже лежало по скафандру, а человек и скафандр вместе поместиться туда не могли. Вытащить их из ящиков не представлялось возможным, потому что служащие охраны сразу заметили бы избыточное количество скафандров, висящих на стенах. На то, чтобы вынести скафандры из комнаты и где-то спрятать, времени у ребят уже не оставалось. И они пришли к единственно возможному решению — надеть скафандры и в них улечься в ящики. Лежать пришлось очень долго. Воздуха не хватало, было жарко, суставы затекли, тело хотело двигаться, но ребята терпеливо ждали своего часа.
И вот наконец он настал! Дверь с шипением отъехала в сторону, и трое художников с охранниками вошли в помещение. Охранники помогли им одеться, настроили оборудование, подкрутили баллоны и оставили одних ждать сигнала к началу выхода. Теперь стало душно уже и художникам, и они решили включить воздух из баллонов. Тут произошло чудо! Они вдруг все затряслись от страха, стали бегать из одного угла комнаты в другой, сталкиваясь друг с другом, падать, вскакивать, прятаться за спину и кричать, что им очень страшно.
Их до ужаса пугал вид друг друга и вид собственных перчаток и скафандров. Они пытались их сорвать, отбросить, но от этого снова падали, вставали, бежали и сталкивались.
Здесь наши «любители солнца» вылезли из ящиков и любезно предложили им свое укрытие. Трое художников бросились к первому попавшемуся, пытаясь забраться в него втроем. Они толкались и распихивали друг друга. Когда один из них все же одолел остальных и забрался в ящик, двое других ринулись к следующему. Потом один сообразил, что есть еще свободный ящик, и ринулся к нему так, как будто от этого зависела его жизнь. Наконец, каждый залез в свое укрытие, последняя крышка закрылась, и художники затихли.
Подключив баллоны с нормальным воздухом, друзья стали ждать, когда за ними придут.
Вскоре дверь отъехала, и охранники предложили им проследовать за собой.
Только теперь, когда они были почти у цели, Карим вдруг подумал: «А что же случится потом, когда они вернутся? Ведь подмену точно обнаружат. И даже если художники ничего не вспомнят, то службы уж точно проведут расследование и обнаружат: и «пугливый газ», и поддельную карточку, и украденные костюмы. Почему же они заранее не подумали обо всем этом?!»
В глазах у Карима застыл ужас. Он стал искать поддержки у друзей, но шлемы их были непрозрачные снаружи, чтобы солнечные лучи не ослепили людей, когда они выйдут на поверхность. Юноша застыл на месте и не мог пошевелиться. Охранник любезно предложил ему проследовать дальше, и Карим узнал в нем Тобиаса. Оттого, что Тобиас мог опознать Карима, тому стало еще страшнее.
Охранник дотронулся до чего-то на его скафандре, и Карим услышал голос:
— Я понимаю, что вам, возможно, страшно, но, пожалуйста, не беспокойтесь. Снаружи никакой опасности нет. Вдоль всего вашего пути стоят защитные щиты, и с вами ничего не случится.
— Но мне нужно вам что-то сказать! — вырвалось у Карима, и волна ужаса прокатилась по нему. Сейчас он не может признаться, не может выдать своих друзей. Что же ему делать? Просто взять себя в руки и идти дальше.
— Извините, вам лучше поделиться вашими страхами со специалистом, — к его облегчению произнес Тобиас. — Психолог всегда ждет экспедиторов у люка.
Они прошли дальше по туннелю и оказались перед большим круглым лифтом. Там их действительно ожидало много людей: несколько человек в форме служащих, два вооруженных охранника порядка, несколько роботов-охранников и два человека в одежде элиты. Один из них, вероятно, и был психолог. Карим поспешил сказать Тобиасу, что с ним все в порядке, и психолог ему не требуется, но в этот момент Пётр, споткнувшись, упал лицом вперед. Руки он подставить не успел, поэтому удар пришелся на шлем. К нему тут же подбежали служащие и поставили его на ноги. Стоять он не мог и стал оседать назад. Карим в ужасе наблюдал за тем, как они откручивали шлем с головы его друга. Вместо взрослого художника под ним оказался юный мальчишка со светлыми вьющимися волосами и пушком усов. Воцарилась тишина. Голова Петра безвольно висела, служащие в одежде элиты не двигались, а охранники сразу же потянулись к своим бластерам. Так продолжалось всего пару секунд, а потом в движение пришли все одновременно.
— Всем назад! Среди них преступник! К стене! Руки вверх! — закричал охранник и стал тыкать бластером в находящегося без сознания Петра, которого служащие очень медленно сажали на пол.
Тем временем один из мужчин в одежде элиты отстранил охранника властным жестом, а другой подошел к Петру и пощупал ему пульс.
Человек, отстранивший охранника, приказал служащим отвинтить шлемы с головы двух других экспедиторов. «Все пропало», — понял Карим и сам снял свой шлем.
— Мы признаем свою вину, — закричал Карим.
— Пожалуйста, извините нас и только не стреляйте! — прокричал Чан охраннику, направившему на него бластер.
Только роботы неподвижно стояли, медленно и синхронно вращая «головы» от мальчиков к охранникам. С Петра наконец сняли скафандр и положили его на носилки, появившиеся неизвестно откуда. Один из элиты пошел рядом с носилками, а их с Чаном повели в уже знакомую переодевалку. Юноши сняли скафандры, показали, где лежат настоящие художники, и рассказали, что они с ними сделали на самом деле.
После этого ребят повели в разные стороны. Карима заперли отдельно, сказав, что скоро за ним придут и будут допрашивать. Юноша дал следователю чистосердечные показания и рассказал в самых мельчайших подробностях обо всем, что они сделали. Еще он объяснил, откуда у него такое стремление увидеть солнце, на что допрашивающий даже улыбнулся. Нарушителей судили в разных залах и в разное время, поэтому Карим ничего не знал о судьбе своих друзей. Суд расценил выходку мальчишек как крупное хулиганство. В качестве наказания Кариму было запрещено продолжать учебу и когда-либо занимать руководящие посты. Ему разрешалось работать только на самых примитивных должностях, не требующих ответственности и надежности. Таким образом Карим сохранил свою жизнь, но абсолютно разрушил карьеру. Юноша, обвиняющий себя в своем собственном безумии, посчитал это довольно легким наказанием. Позже оказалось, что приговор смягчили, так как он все-таки пытался рассказать служащему о том, что они на самом деле не экспедиторы, и хотел в последнюю минуту предотвратить возможную опасность выхода на поверхность несовершеннолетних ребят.
Трое друзей встретятся случайно через много лет. Им будет о чем рассказать друг другу.
Часть 2
Глава 11. Мира
Мира очень любила играть в мяч. Она могла часами смотреть, как мальчишки гоняют мяч по туннелям и круглым дворам перед ячейками. Лет в 7 или 8 она решилась подойти к мальчишкам и попроситься поиграть с ними. Многие ребята начали смеяться, но самый старший, которого звали Рам, сказал:
— Ну давай, коли ты такая смелая!
А смелости у Миры было предостаточно. Сам факт того, что она, зная, ЧТО ей будет, если станет играть с мальчишками в футбол, не испугал ее. Девочкам в колонии строжайше запрещалось играть с мальчиками, да еще и в мальчишеские игры. И особенно в мяч! В лучшем случае за это девочку заставили бы делать работу, которую обычно делали роботы, а в худшем — страшно подумать.
И вот Мира держит мяч в руках, сжимает его. Он как будто звенит в ее ладонях, такой крепкий, упругий и мягкий одновременно. Она его чувствует; подбрасывает и ловит, бросает на землю, и тот отпрыгивает ей прямо в руки.
— Девчонка, ты будешь бить по воротам или поиграть с мячиком решила! — вопят мальчишки с издевкой. — Это тебе не кукла!
Мира кладет мяч на землю. Рам становится перед ней, готовый отразить ее удар.
Она бьет, но несильно, специально несильно, Рам подставляет ногу, и мяч летит назад к ней. Мира ведет его, перепрыгивает через ногу Рама, и мяч уже за ним. На нее уже бежит другой парень и подставляет ей ножку. Она спотыкается, падает, перекатывается через спину, не забывая в последнюю секунду подбросить мяч, и, еще не до конца поднявшись, со всей силой бьет ногой по падающему мячу. Он летит прямо в ворота, в полуметре от руки вратаря. Мальчишки в изумлении смотрят на ворота, потом — на нее.
Миру признали членом команды, и, пока взрослых рядом не было, она могла играть с мальчиками. Девочка стала самым важным игроком — нападающим, и они с Рамом всегда уверенно вели мяч к воротам противника. Их команда не проиграла ни одной игры, ни во дворах их кольца, ни в соседних.
Однажды Рам принес Мире что-то, завернутое в одежду. Сунул ей в руки и, не говоря ни слова, убежал. Каково же было ее удивление, восторг и испуг, когда она развернула старую куртку, и на кровать выпал мяч. Новенький, блестящий, еще пахнущий фабрикой!
Мира тут же упала на него животом, чтобы, не дай бог, никто его не заметил и потом медленно накрылась одеялом. Затем забралась под одеяло с головой и включила свет на браслете. Теперь, в относительной безопасности, она могла его рассмотреть. Мяч был сшит из шестиугольных кусочков искусственной материи, красный в белую и синюю полоску, с шестиконечной звездой по обеим его вершинам.
В эту ночь она спала с мячом, как с куклой, а утром, когда взрослые ушли на работу, Мира, сославшись на недомогание, не пошла в школу и стала играть. Ее «недомогание» продолжалось всю неделю. Мира не просто играла с мячом: она училась подбрасывать мяч ногами так, чтобы он не касался земли, отбивала его головой, коленом, пяткой. Она отрабатывала пассы, сбоку и назад, и перебрасывала мяч через голову. С ее природной способностью к движению у нее все получалось легко, и она с упорством достигала совершенства во всем.
Однажды она заигралась и не заметила, как подошло время, когда взрослые должны были вернуться домой на обед. Роботы уже приготовили заказанное меню, и ароматы искусственных специй разносились по двору. Как назло, мяч в очередной раз залетел в мусорный контейнер, и, как только Мира залезла внутрь, чтобы достать его, она услышала шаги и голоса взрослых во дворе. Девочка прикрылась мусорными мешками и затаилась.
Сидеть пришлось долго. Голоса не умолкали, шаги не утихали. Ей казалось, что вся колония решила навестить их с мамой. Люди один за другим входили в их ячейку и исчезали в ней. Потом с жужжанием в ее дом начали заходить роботы. Толпа роботов по двое или трое въезжали в дверь. Проснулась Мира от толчка и скрипа. Это ее мусорный контейнер въезжал на грузовик и закрывался стальной пленкой. Именно его жужжащий звук она во сне приняла за движение роботов.
Когда грузовик тронулся и поехал неизвестно куда, девочка вжалась в мешки еще сильнее. Впервые в жизни Мире стало по-настоящему страшно.
Глава 12. «Что же здесь произошло?»
Проснулся я от внезапно заигравшей музыки. Хотя музыкой это назвать было нельзя. Комната издавала звуки, воздействующие на сознание, которое моментально пробудилось. К тому же разнесся запах мяты: освежающий и бодрящий. Открыв глаза, я осмотрелся. Надо мной нависал белый потолок, состоящий из пластмассовых панельных блоков. Из этого же материала были сделаны и стены. Я протянул руку, стена оказалась не холодной, а как раз температуры моего тела. Справа от кровати стоял шкаф с зеркалом на дверях, а слева — фотография с видом небольшого водопада. Вода в нем постоянно текла, и листья на деревьях слегка шевелились. Ощущение было настолько реальным, что мне захотелось подойти и потрогать воду и деревья, но я уперся все в ту же теплую пластмассовую стену.
Я вышел из комнаты. Посреди гостиной - большой обеденный стол. На нем стакан с соком, бутылка белой жидкости, наверное, молока, и упаковка с кукурузными хлопьями, очень похожими на те, которые я обычно ем дома. Слева находилась кухня, в которой неподвижно стоял хозяйственный робот, вероятно ожидающий, когда я поем, чтобы убрать за мной, а справа — письменный стол. За столом сидел мой папа, а перед ним из маленькой коробочки на столе высвечивалась проекция экрана во всю стену. На панели проекции отображались разные фотографии и короткие фильмы, которые отец реорганизовывал, передвигая их руками. Он прикладывал палец к коробочке, и в бегущей строке возникал текст вопроса: «Что случилось с Землей после того как транспортный корабль колонистов спасся на Луне?» Система выдала ответ: «На данный запрос информация отсутствует».