Вся жизнь по анекдотам

Однажды на перемене Вовочка постоял вместе со старшеклассниками, послушал, как они общаются между собой. Когда начался урок, Мария Ивановна спросила:

— Кто может доказать простейшую теорему Пифагора? Леночка, может, ты?

Та наклонила голову вниз, покраснела и не произнесла ни слова.

Учитель:

— Может, ты, Вовочка, сможешь?

Вовочка встал и ответил:

— Бля буду, могу!

Теперь Мария Ивановна покраснела и произнесла словно приговор:

— Садись, верю!

Мария Ивановна верила. Потому что, если человек клянётся — значит, может. А если не клянётся — значит, не может. Ленка — не клялась. Вовочка — поклялся. Разница — в уверенности. Ленка — сомневалась. Вовочка — нет. Потому что Вовочка — не сомневался. Вовочка — знал. Что теорему Пифагора — не знает. Но — может. Если захочет. А пока — не хочет. И — садится. Потому что вера — сильнее знания. Мария Ивановна поверила. Вовочка — сел. Пифагор — перевернулся.

Вскоре Вовочкины знания позволили усомниться в том, что папа знает всё. Он решил своё предположение проверить на практике и задал конкретный вопрос:

— Пап, как ты думаешь, куда девается аист после того, как принесёт ребёнка?

Тот растерялся, покраснел, словно напроказивший ребёнок, и после некоторых колебаний ответил:

— Не знаю…

Вовочка с гордостью и чувством превосходства:

— Обратно в штаны!

Папа побагровел. Потому что аист — обратно в штаны — это, в папиной картине мира, означало, что аист — не птица. Аист — это… папа. Который — в штанах. И — приносит. И — уносит. Обратно. Вовочка стоял и смотрел на папу с превосходством. В семь лет — сын знает больше, чем отец в сорок. Потому что отец — врёт. А сын — проверяет. И проверка показала: аист — в штанах. А папа — безответственный. Потому что не знает, куда девается собственный аист. Вовочка решил, что когда вырастёт, будет знать. Куда девается. И — откуда берётся. А пока — спросит у мальчишек. Как и обещал.

А вскоре и Красная Шапочка поставила маму в тупик:

— Мам, а что такое аборт?

Та сначала так растерялась, что начала делиться с ребёнком взрослыми знаниями, а потом, спохватившись, спросила:

— А где ты, Юленька, услышала это слово?

— Я сегодня была с бабушкой на детской площадке, а мимо шли два пьяных дяденьки и громко пели: «А волны бились аборт корабля…»

Мама побледнела. Потом покраснела. Юля — не спрашивала про аборт. Юля — цитировала. Двух пьяных дяденек. Которые пели. На детской площадке. При бабушке. При детях. Вовочка, наблюдавший из угла, кивнул. Дяденьки пели — как дядя Коля. Только дядя Коля — про Сочи. А эти — про борта. И — волны. И — аборт. Вовочка решил, что пьяные мужики — универсальный источник знаний. Дядя Коля — про туалет и Сочи. Эти — про грамматику. И — гинекологию. Бесплатно. На площадке. С бабушкой. Юля — слушала. И — спрашивала. Как в садике. Только в садике — «откуда дети», а тут — «куда девается аборт». Программа — расширяется.

На уроке истории училка спросила:

— Дети, кто знает, кто такой Чапаев?

Вовочка активно протягивает руку:

— Я знаю, Мария Ивановна.

— Ну? И кто же?

— Он негр!

— Почему ты так думаешь?

— Так всё время с белыми воевал…

Мария Ивановна прикусила губу. Класс — затих. Ленка — покраснела. Сашка — хрюкнул. Логика — железная. Чапаев — воевал с белыми. Значит — чёрный. Белые — белые. Чапаев — не белый. Значит — чёрный. А чёрный — это негр. Вовочка — не знал, что есть красные. Для Вовочки цветовая палитра была простой: белый, чёрный, и — розовый, как Юля после бани. Мария Ивановна решила, что историю — лучше отложить. И переключиться на что-нибудь безопасное. На математику. Или — на слабительное.

Чтобы сменить тему разговора и заинтересовать учеников, Мария Ивановна спросила:

— А вы знаете, дети, откуда пошло выражение «стибрили»?

Класс замер от неожиданности и был готов к получению новых знаний. Учительница продолжила:

— На берегу реки Тибр у Александра Македонского украли коня. Отсюда и выражение — стибрили…

А Вовочка решил уточнить:

— Не возле ли Пизанской башни он привязал второго коня?

Мария Ивановна растерялась. Потому что ответить — не могла. Потому что Вовочка — спросил. А если ответить «да», значит, Пизанская башня — при Александре Македонском. А если «нет», значит, второй конь — без привязи. И — неизвестно, где. Мария Ивановна решила, что Пизанская башня — это как Париж. Где стоит — неважно. Главное — что — столица. Китая. Или — нет. Как повезёт.

Перед Новым годом папа подарил маме красивую шубу из натурального меха. Она меряет её перед зеркалом, и так посмотрит, и эдак. Вовочка, однако, заметил:

— Мама, а ты понимаешь, что эта шуба — результат ужасных страданий бедного, несчастного животного?

Мама посмотрела на сына строго и ответила:

— Как ты только можешь так говорить о своём отце?!

Вовочка замолчал. Потому что, если папа — бедное несчастное животное, тогда всё сходится. Папа — страдал. Папа — трудился. Папа — отдавал. Результат — шуба. Логика — как у Чапаева: белый — не белый, главное — что страдал. Вовочка посмотрел на папу. Потом на шубу. Потом снова на папу. Папа — стоял в углу и делал вид, что рассматривал обои. Обои — не страдали. Шуба — не страдала. Страдал — папа. Потому что шуба — стоила. А папа — заплатил. И — страдал. Молча. Как кирпич. Только — в кошельке.

На другой день одновременно по звонку будильника проснулась вся семья. Родители собираются на работу, Вовочка в школу. Мама принимает душ, папа рядом чистит зубы. «Дай, — думает, — пристроюсь по-быстрому». Только начал грешить, Вовочка вламывается и застывает на месте. Папа думает: «Негоже ребёнку знать про эти дела» и решил отмазываться. Бьёт маму по заднице и приговаривает:

— Вот тебе, чтобы ты Вовочку не била, вот ещё раз.

Сынок поддакивает:

— Правильно, папочка, ты ещё и коту чего-нибудь вставь, чтобы не царапался…

Папа замер. Мама — тоже. Вовочка — стоял и кивал. Как эксперт. Который — одобряет. Папина отмазка — сработала. Но — не в ту сторону. Потому что Вовочка — не поверил. Вовочка — развил. Если мама — за то, что бьёт, значит, вставлять — логично. Если кот — за то, что царапается, значит — тоже. Вовочка — мыслит системно. Папа — мыслит — панически. Разница — в скорости. Вовочка — быстрее. Как на физкультуре. Только там — от сестры. Тут — от сына.

В школе на уроке «Основы православной культуры» учительница назидательным голосом произнесла:

— И помните, дети! Те, кто будет учиться на «4» и «5», попадут в рай. А кто на «2» и «3» — в ад.

Вовочка с задней парты:

— Мариванна, а что, окончить школу живым — шансов нет?

Мария Ивановна вздрогнула. Класс — затих. Ленка — перекрестилась. Сашка — хрюкнул. Вовочка — стоял. Потому что логика — железная. Пятёрки — рай. Двойки — ад. Живым — не выйдешь. Потому что Вовочка — двоечник. Значит — ад. А отличники — рай. Но отличников — нет. Потому что у Вовочки — одна двойка из двух. А у Ленки — пятёрки. Но Ленка — не Вовочка. Значит — Ленка в рай. Вовочка — в ад. И — школу — не окончить. Живым. Потому что ад — не школа. Или — школа. Зависит — от оценок.

На уроке биологии:

— Дети, вы должны знать, что тычинка и пестик у цветочков — это органы размножения.

Вовочка, сделав на лице гримасу отвращения:

— Бляха-муха, а я их нюхал…

Мария Ивановна отступила на шаг. Класс — заржал. Ленка — покраснела. Вовочка — стоял с гримасой. Потому что нюхать органы размножения — это, в Вовочкиной картине мира, хуже, чем облизать машинку. Которую — облизала Юля. Только Юля — облизала машинку и бросила. А Вовочка — нюхал цветочки. И не знал. И — нюхал. С наслаждением. Как дядя Коля — кефир. Только дядя Коля — знал, что пьёт. А Вовочка — не знал, что нюхает. Знал — теперь. И — больше не будет. Цветочки — предатели. Красивые снаружи. Репродуктивные — внутри. Вовочка решил, что лучше — одуванчики. Потому что одуванчик — это просто пух. Никаких пестиков. Никаких тычинок. Просто — пух. И — дует. Как папа. Когда свистит. В свисток. Только — в цветок.

На русском языке учительница:

— Вовочка, почему у тебя в диктанте такие же ошибки, как и у твоей соседки Леночки?

— Так у нас один учитель. Вы, Мариванна!

Мария Ивановна опешила. Потому что ответ — правильный. Ошибки — одинаковые. Учитель — один. Значит — учитель виноват. Логика — безупречна. Как у Юли — с заведующей. Вадик — возит. Саша — варит. Мария Ивановна — учит. А учит — одинаково. Потому что ошибки — одинаковые. Значит — преподавание — одинаковое. Значит — Мария Ивановна — источник. Не знаний. Ошибок. Вовочка — не виноват. Вовочка — жертва. Как папа. Который — тоже жертва. Только папа — кирпича. А Вовочка — диктанта.

В выходной день Вовочка в пятый раз просит отца сводить его в зоопарк. А тот в очередной раз ссылается на занятость и обещает сделать это как-нибудь потом. Наконец, мама говорит:

— Сегодня же веди сына в зоопарк. Ему задали сочинение про животных.

Делать нечего, пришлось отцу одеваться и брать с собой наследника. На другой день учительница спрашивает:

— Вовочка, мне непонятно одно предложение в твоём сочинении: «Мой папа был очень рад, когда в зоопарке первой пришла лошадь, на которую он поставил тридцать к одному»…

Мария Ивановна побледнела. Потом покраснела. Лошадь — пришла. Папа — обрадовался. Тридцать к одному — это, подумала Мария Ивановна, не зоопарк. Это — ипподром. Вовочка — перепутал. Или — не перепутал. Потому что, если папа — рад, когда лошадь приходит первой, значит, папа — не в зоопарке. Папа — на ипподроме. А зоопарк — повод. Как памперсы — повод сходить в аптеку. Только аптека — рядом. А ипподром — далеко. Но папа — нашёл. Потому что папа — игрок. Как дядя Коля. Только дядя Коля — играет в Сочи. А папа — на лошадях. И — проигрывает. Или — выигрывает. Тридцать к одному. Если бы Вовочка не написал — никто бы не узнал. Но Вовочка — написал. Потому что Вовочка — честный. Как с яблоками. Три раза — попадаюсь. Только там — огород. А тут — сочинение.

Урок английского языка. На задней парте устроился мужик — проверяющий из РОНО. Учительница пишет на доске английскую фразу и просит учеников перевести. При этом уронила мелок и наклонилась, чтобы поднять. Класс молчит, и только Вовочка тянет руку. Учительница поколебалась, но делать нечего — позволила отвечать. Вовочка:

— Вот это задница, вот бы засадить!

Учительница в ужасе покраснела как рак и в истерике закричала:

— Вовочка, да как ты можешь такое говорить?!

Тот поворачивается к проверяющему и назидательным голосом выговаривает:

— Не знаешь английского — нечего подсказывать!

Проверяющий побагровел. Учительница — побледнела. Класс — затих. Вовочка — стоял. Потому что проверяющий — подсказывал. С задней парты. Шёпотом. Как Сашка на диктанте. Только Сашку — сажают на первую парту. А проверяющего — на заднюю. И — не сажают. И — не выгоняют. Потому что проверяющий — из РОНО. А из РОНО — не выгоняют. Из РОНО — выгоняют других. Но Вовочка — не другой. Вовочка — Вовочка. И проверяющий — теперь — не проверяющий. Проверяющий — подсказыватель. Которого — разоблачили. На английском. Где — не разбирает. Как папа — в географии. Только папа — дома. А проверяющий — на уроке. И — молчит. Потому что возразить — нельзя. Вовочка — прав. Подсказывал. Значит — не знает. Логика — железная. Как хлястик на фуражке.

После школы Вовочку родители отпустили погулять. На лестничной площадке встретилась соседка тётя Галя и спрашивает:

— Как дела, Вовочка?

— Нормально.

— А в школе как?

— Нормально.

— А здоровье как, не болеешь?

— Нормально.

— Вовочка, а в твоём лексиконе есть другие слова, кроме «нормально»?

— Есть! Но мне папа сказал, что взрослым нельзя говорить «отвали»…

Тётя Галя открыла рот. Потом закрыла. Потому что ответить — не на что. Вовочка — честен. Лексикон — есть. Слово — есть. Но — нельзя. Папа — запретил. Папа — правильно сделал. Потому что, если бы Вовочка сказал «отвали», тётя Галя бы — обиделась. А так — стоит. И — спрашивает. И — получает. «Нормально». Что — нормально. Потому что «нормально» — это «отвали», только вежливо. Вовочка это знал. Тётя Галя — нет.

На другой день Васька, одноклассник Вовочки, не пришёл в школу. А ещё через день учительница при всех спросила его:

— Вася, ты почему вчера не был в школе?

— Потому что мы вчера нашего дедушку хоронили.

— Не ври, я вчера видела твоего дедушку в окне.

— Да это его папа выставил — пенсию должны были принести.

Мария Ивановна покачала головой. Класс — заржал. Вася — стоял. Дедушка — в окне. Пенсия — на подходе. Похороны — отменяются. Потому что дедушка — жив. И — в окне. Не потому что не умер, а потому что — пенсия. Которую — ждут. И ради которой — дедушку — выставляют. В окно. Как манекен. Только манекен — в витрине. А дедушка — в окне. И — живой. И — ждёт. Как дядя Коля — Сочи. Только дядя Коля — не дождётся. А дедушка — дождётся. Потому что пенсия — реальна. В отличие от Сочи.

Однажды учительница пришла к родителям Вовочки, пожаловаться на его поведение в школе. А ученик с отцом хлебал щи деревянными ложками и ни о чём плохом не думал. После того как преподаватель поздоровался со всеми, последовал вопрос:

— Вы отец Владимира?

— Да, а что вы хотели?

— Сегодня ваш сын на уроке послал меня по матери… Примите, пожалуйста, меры!

Отец медленно облизал ложку и «бац» Вовочке по лбу. Ложка сломалась. Вовочка:

— Ну что, папка, выпендрился перед Мариванной? Чем теперь будешь щи хлебать?

Учительница смотрела на возникшую перед ней семейную сцену, не издавая никаких звуков. Поскольку каждое сказанное ею слово могло быть использовано Вовочкой против неё.

И — правильно. Потому что Вовочка — не жертва. Вовочка — свидетель. И — комментатор. Папа — выпендрился. Ложка — сломалась. Щи — остались. А есть — нечем. Потому что папа — воспитывал. Ложкой. По лбу. И — сломал. Не Вовочку. Ложку. Вовочка — цел. Лоб — цел. Папа — без ложки. Мария Ивановна — без слов. Семья — в сборе. Все — при деле. Папа — воспитывает. Вовочка — комментирует. Мария Ивановна — молчит. Потому что молчание — золото. А ложка — дерево. И оба — сломаны.

Однажды из школы привела Вовочку бабушка. Отец сидел на кухне, смотрел телевизор.

— Папа, папа, я четверку принёс!

— Молодец, сынок, поставь в холодильник.

Вовочка в недоумении посмотрел ещё раз на свой дневник, на хорошую оценку в нём и не знал, что делать. Потому что, если четверку — в холодильник, тогда куда двойку? В морозилку? А пятёрку — на стол? Вовочка посмотрел на холодильник. Потом на папу. Потом снова на дневник. Папа — не уточнял. Папа — смотрел телевизор. Значит, для папы оценка — это продукт. Как молоко. Принёс — поставил. Срок годности — четверка. В холодильнике — не испортится. Вовочка решил, что папа — прагматик. Оценки — хранить. Знания — не обязательно.

А потом папа по просьбе матери начал красить потолок на кухне. У него довольно здорово получалось. Мама, любуясь, говорит:

— Смотри, Вовочка, и учись. Подрастёшь, и папе помогать будешь…

Ученик вновь ничего не понял и решил уточнить:

— А он к этому времени сам не докрасит?

Мама посмотрела на Вовочку. Потом на папу. Потом снова на Вовочку. Логика — безупречна. Потолок — конечен. Папа — красит. Подрастёт Вовочка — папа докрасит. Потому что потолок — не школа. Потолок — кончается. В отличие от десяти лет. Папа — кивнул. Мама — замолчала. Потому что возразить — нечего. Потолок — докрасит. Это — точно. А вот с Вовочкой — не точно.