О возможности достижения цели восстановления социальной справедливости на стадии исполнения уголовного наказания указывали также и другие авторы[283 - См.: Блохин Ю. И. Уголовно-исполнительное право / Ю. И. Блохин. – Ростов-н/Д: Феникс, 2005. – С. 17; Комментарий к Уголовно-исполнительному кодексу Российской Федерации / Ю. В. Белянинова, С. В. Великанова, Л. В. Дудкина и др. – М.: Экзамен, 2005. —С. 16; Зубарев С. М. Понятие, цели и задачи уголовно-исполнительного законодательства // Уголовно-исполнительное право: учебник для вузов / отв. ред. А. С. Михлин. – М.: Высшее образование, 2006. – Гл. 4. – С. 76; Зубарев С. М. Понятие, цели и задачи уголовно-исполнительного законодательства // Уголовно-исполнительное право: учебник для вузов / отв. ред. А. С. Михлин. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Высшее образование, 2008. – Гл. 4. – С. 75; Зубарев С. М. Понятие, цели и задачи уголовно-исполнительного законодательства // Уголовно-исполнительное право: учебник для вузов / С. М. Зубарев, А. С. Михлин, А. А. Толкаченко, В. А. Казакова; отв. ред. А. С. Михлин. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Высшее образование, 2006. – Гл. 4. – С. 75.].
Позиция авторов, рассматривающих возможность достижения цели восстановления социальной справедливости на стадии исполнения уголовного наказания, является наиболее предпочтительной. Игнорирование или отрицание возможности достижения цели уголовного наказания в виде восстановления социальной справедливости на стадии исполнения, отбывания уголовного наказания является первым шагом к допущению собственно несправедливой процедуры исполнения и отбывания уголовного наказания, противоречащей как букве, так и духу закона.
В юридической литературе указываются различные аспекты цели уголовного наказания в виде социальной справедливости.
По мнению С. В. Максимова, «применительно к целям наказания понятие социальной справедливости использовано законодателем в социально-правовом смысле должного, отвечающего интересам общества (выделено – В. О.) порядка, который выражается в соответствии: а) между деятельностью человека и его положением в обществе (социальным статусом); б) между деятельностью и воздаянием; в) моральных норм и поведения»[284 - Максимов С. В. Понятие и цели наказания // Уголовное право Российской Федерации: В 2-х т. T. 1: Общая часть: учебник / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай. – М.: ИНФРА-М, 2002. – Гл. 13. – С. 254; Максимов С. В. Понятие и цели наказания // Уголовное право. Общая часть: учебник / Под общ. ред. Л. Д. Гаухмана и С. В. Максимова. – М.: ФОРУМ: ИНФРА-М, 2003. – Гл. 14. – С. 191; Максимов С. В. Понятие и цели наказания Уголовное право. Общая часть: учебник / под ред. Л. Д. Гаухмана и С. В. Максимова. – М.: Эксмо, 2004. – Гл. XV. – С. 253; Максимов С. В. Понятие и цели наказания // Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. Л. Д. Гаухмана, С. В. Максимова. – М.: Издательство «Омега-Л», 2009. – С 232.]. Данного утверждения придерживаются и другие авторы (Н. А. Петухов, А. А. Толкаченко)[285 - Петухов Н. А. Уголовное наказание / Петухов Н. А., Толкаченко А. А. // Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учебник. Практикум / под ред. А. С. Михлина. – М.: Юристъ, 2004. – Гл. 15. – С. 262.].
М. Н. Становский считает, что «социальная справедливость как правовая категория характеризуется по крайней мере четырьмя аспектами, выражающими интересы: 1) осужденного; 2) потерпевшего; 3) общества; 4) государства»[286 - Становский М. Н. Назначение наказания. – СПб.: Юридический центр Пресс, 1999. – С. 18.]. Ряд авторов придерживаются такой же точки зрения[287 - См.: Лукьянов В. В. Понятие и цели наказания // Уголовное право России: Общая часть: учебник / под ред. Н. М. Кропачева, Б. В. Волженкина, В. В. Орехова. – СПб.: Издательский Дом С. -Петерб. гос. ун-та, Издательство юридического факультета С. -Петерб. гос. ун-та, 2006. – Гл. 17. – С. 726–727.].
Другие считают, что социальная справедливость применительно к наказанию означает восстановление нарушенных прав личности, государства, общества[288 - См.: Проничева Е. К вопросу о справедливости как цели наказания // Человек: преступление и наказание. – 2000. – № 4. – С. 46;].
Как утверждала Н. Ф. Кузнецова, цель наказания в виде восстановления социальной справедливости предполагает: «а) оптимально возможное возмещение, заглаживание посредством наказания причиненного преступлением вреда личности, обществу, государству; б) соразмерность опасности наказания опасности преступления, личности виновного, смягчающим и отягчающим обстоятельствам; в) запрет двойного наказания; г) недопущение в качестве цели наказания причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства»[289 - Кузнецова Н. Ф. Понятие и цели наказания // Курс уголовного права. Общая часть. Том 2: Учение о наказании: учебник для вузов / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. – М.: ЗЕРЦАЛО, 1999. – Гл. I. – С. 19; Кузнецова Н. Ф. Понятие и цели наказания // Российское уголовное право: Курс лекций. T. 2. Наказание / под ред. А. И. Коробеева. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – Гл. 2. – С. 43–44; Кузнецова Н. Ф. Понятие и цели наказания // Уголовное право России. Общая часть: учебник для вузов / под ред. Н. Ф. Кузнецовой и И. М. Тяжковой. – М.: Зерцало, 2005. – Гл. XVI. – С. 447; Кузнецова Н. Ф. Понятие и цели наказания // Полный курс уголовного права: В 5 т. / под ред. А. И. Коробеева. T. I: Преступление и наказание. – СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2008. – Гл. XVIII. – С. 743.]. Фактически подобной позиции придерживается и В. С. Комиссаров[290 - Комиссаров В. С. Понятие и цели наказания // Российское уголовное право: В 2 т. T. 1: Общая часть / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, В. С. Комиссарова, А. И. Рарога. – М.: ИНФРА-М, 2003. – Гл. 13. – С. 413; Комиссаров В. С. Понятие и цели наказания // Российское уголовное право: В 2-х т. Т. 1: Общая часть: учебник / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, В. С. Комиссарова, А. И. Рарога. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2006. – Гл. 13. – С. 338; Комиссаров В. С. Понятие и цели наказания // Российское уголовное право: В 2-х т. Т. 1: Общая часть: учебник / Г. Н. Борзенков и др.; под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, В. С. Комиссарова, А. И. Рарога. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2010. – Гл. 13. – С. 326–328.].
Указанные выше точки зрения авторов несомненно представляют определенный интерес. Вместе с тем особого внимания конечно же заслуживает позиция М. Н. Становского, рассматривающего цель восстановления социальной справедливости посредством анализа тех интересов, которые должны учитываться при ее достижении.
Добавим лишь, что данная позиция ученого требует некоторого уточнения.
Во-первых, в данном случае не совсем корректно использование автором термина «осужденный и потерпевший» наравне с другими, поскольку в общем только интересы этих двух сторон и должны учитываться.
Справедливо отмечает 3. А. Астемиров, что «восстановление социальной справедливости может иметь место тогда, когда по каждому уголовному делу конфликт сторон (потерпевший, виновное лицо), который выражен в преступлении, разрешается на справедливых началах, воздавая должное каждой из сторон конфликта, в известной мере “примиряя” их; виновное лицо должно получить свою справедливую кару за содеянное и принудительное побуждение к возмещению причиненного ущерба, а потерпевший – удовлетворение в моральном, материальном плане и, если требуется по характеру преступления, физическое восстановление»[291 - Астемиров 3. А. Проблемы теории уголовной ответственности и наказания. – Махачкала, 2000. – С. 68–69.].
Заметим также, что в соответствии с действующим законодательством потерпевшим может быть как физическое, так и юридическое лицо. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 42 УПК РФ, «потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда»[292 - Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. – М.: Проспект, КноРус, 2010. – С. 26.].
Во-вторых, следует говорить не только о тех интересах, которые должны учитываться при достижении цели в виде восстановления социальной справедливости, но и о правах, обязанностях, принадлежащих тому или иному субъекту. Только в таком случае будут учтены все составляющие элементы правового статуса.
В-третьих, помимо четырех групп, предложенных М. Н. Становским, социальная справедливость как правовая категория в ряде случаев выражает интересы и мирового сообщества, т. е. еще одной группы. Интересы мирового сообщества проявляются при назначении, исполнении и отбывании уголовного наказания за преступления против мира и безопасности человечества. Справедливо отмечается, что «нормы международного уголовного права являются главным источником регламентации ответственности за преступления против мира и безопасности человечества по уголовному праву России. Через применение отечественного УК во многом должны достигаться цели самого международного уголовного права в плане предотвращения преступлений против мира и безопасности человечества и наказания за их совершение»[293 - Кибальник А. Г. Преступления против мира и безопасности человечества / А. Г. Кибальник, И. Г. Соломоненко; под науч. ред. А. В. Наумова. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. – С. 33.].
Кроме того, интересы мирового сообщества могут обнаруживаться при применении уголовного наказания за преступления в сфере экономики, против общественной безопасности и общественного порядка, экологические преступления, а также иные виды преступлений.
Таким образом, при достижении цели уголовного наказания в виде справедливости учитываются права, законные интересы и обязанности: 1) личности; 2) юридического лица; 3) общества; 4) государства; 5) мирового сообщества.
Учитывая вышеизложенное, восстановление криминологической справедливости как процесс означает приведение в прежнее состояние нарушенных посредством преступления законных прав, обязанностей и интересов физических и юридических лиц, общества, государства и мирового сообщества.
Средствами восстановления криминологической справедливости как цели уголовного наказания являются: лишение, ограничение, замена и дополнение прав, обязанностей и законных интересов осужденного, возмещение причиненного преступлением ущерба, а также недопущение в качестве цели наказания причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства.
В юридической литературе ряд пенологов, исследовавших цель уголовного наказания в виде социальной справедливости, по-разному относятся к возмещению ущерба личности, обществу и государству, причиненного преступлением.
Так, М. Н. Становский считает возможным при достижении цели восстановления социальной справедливости «возмещение в полном объеме материального ущерба, причиненного преступлением, и… компенсацию морального вреда в соответствии с правилами статьи 151 ГК РФ»[294 - Становский М. Н. Назначение наказания. – СПб.: Юридический центр Пресс, 1999. – С. 19.].
В. В. Лукьянов выступает против такой позиции, полагая, что «возмещение материального ущерба и компенсация морального вреда лежат за рамками уголовного права»[295 - Лукьянов В. В. Понятие и цели наказания // Уголовное право России: Общая часть: учебник / под ред. Н. М. Кропачева, Б. В. Волженкина, В. В. Орехова. – СПб.: Издательский Дом С. -Петерб. гос. ун-та, Издательство юридического факультета С. -Петерб. гос. ун-та, 2006. – Гл. 17. – С. 728.]. Схожее мнение ранее высказывали и другие юристы. Так И. В. Упоров полагает, что возмещение ущерба, нанесенного материальному имуществу, «вообще не может быть отнесено к уголовно-правовым отношениям – его следует реализовать в рамках гражданско-правовых отношений, где также имеет место принцип справедливости»[296 - Упоров И. В. Восстановление социальной справедливости как цель уголовного наказания // Актуальные проблемы уголовного законодательства России на современном этапе: Материалы III Всероссийской научно-практической конференции, 19–20 сентября 2002 г.: В 2-х ч. – Ч. 1. – Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2003. – С. 118.]. В. И. Зубкова считает, что «проблема “восстановительности” (“за все надо платить”) иногда рассматривается в рамках возвратного права[297 - См.: Минин Б. А. Возвратное право и социальная безопасность. – М., 1999. – С. 75.]. В уголовном праве она не может не вызывать возражения»[298 - Зубкова В. И. Восстановление социальной справедливости – одна из целей уголовного наказания // Вестник Моек, ун-та. Сер. 11, Право. – 2003. – № 1. – С. 65.].
Иной точки зрения придерживается Г. Н. Борзенков. По мнению автора, «исковая форма сатисфакции не в полной мере отвечает задаче усиления уголовно-правовой охраны интересов потерпевших от имущественных преступлений. Эта форма предполагает, что бремя доказывания факта причинения вреда и его размера ложится на потерпевшего – гражданского истца»[299 - Борзенков Г. Н. Уголовно-правовая защита интересов потерпевших от преступных посягательств на личную собственность // Вест. Моек, ун-та. Сер. 11, Право. – 1984. – № 1. – С. 34.]. Позже автор предлагал включить в УК РФ следующее положение: «Лицо, совершившее хищение, независимо от назначенного ему наказания обязано возвратить похищенное либо полностью возместить собственнику причиненный ущерб»[300 - Борзенков Г. Н. Преступления против собственности // Вест. Моек, ун-та. Сер. 11, Право. – 1992. – № 6. – С. 17.].
Несколько иное предложение высказывал С. В. Бородин. Автор предлагал установить в современном гражданском законодательстве обязанность виновного в умышленном убийстве возместить материальный и моральный вред родственникам убитого[301 - Бородин С. В. Проблемы возмещения ущерба за умышленные преступления // Государство и право. – 1994. – № 4. – С. 95.].
Заслуживает внимания проведенный Ю. М. Ткачевским анализ регламентации возмещения причиненного преступлением вреда в зарубежном уголовном законодательстве (УК Испании, УК Франции и УК ФРГ)[302 - См.: Ткачевский Ю. М. Восстановление социальной справедливости – цель уголовного наказания и Уголовно-исполнительный кодекс РФ // Вестник Моек, унта. Сер. И, Право. – 1998. – № 6. – С. 22–23.].
Рассмотрим опыт иных стран.
В частности, в ст. 37 УК Турции указывается, что осуждение к наказанию не является препятствием для возбуждения пострадавшими и потерпевшими иска о возвращении их имущества и возмещении понесенных ими убытков. Кроме возвращения имущества и возмещения убытков, суд по требованию потерпевшего может также вынести решение о возмещении морального вреда в случае совершения преступления или проступка, наносящего ущерб чести и достоинству лица или его семьи, даже при отсутствии материального ущерба (ст. 38 УК Турции). При этом в ст. 39 говорится о том, что судебные издержки оплачиваются осужденными. Лица, осужденные за одно и то же преступление или проступок, несут ответственность за возвращение имущества, возмещение причиненного морального вреда и оплату судебных издержек, являясь поручителями друг друга. Ответственность нескольких лиц, которые осуждены за разные преступления и проступки одним приговором, относится только к деянию, за которое они осуждены[303 - Уголовный кодекс Турции / предисл. Н. Сафарова и X. Аджара; науч. ред. и пер. с турецкого Н Сафарова и X. Бабаева. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. – С. 55–56.].
УК Израиля также содержит нормы о возмещении причиненного преступлением вреда. В ст. 77 предусмотрено, что если лицо признано виновным, то суд вправе обязать его за каждое преступление, по которому он признан виновным, выплатить лицу, пострадавшему вследствие такого преступления, сумму в размере, не превышающем 228 000 шекелей, для компенсации причиненного ему материального или морального ущерба. Назначение данной компенсации будет производиться по размеру причиненного материального или морального ущерба на день совершения преступления либо на день вынесения решения о компенсации по наибольшей из двух сумм. Относительно взыскания данная компенсация рассматривается как штраф, а сумма, заплаченная либо взысканная в зачет суммы штрафа, назначенного вместе с компенсацией, должна сначала подлежать зачету в счет такой компенсации. Согласно ст. 78 УК Израиля, возложение выплатить компенсацию рассматривается как постановление того же суда, вынесенное по гражданскому иску между истцом и ответчиком. В апелляцию на приговор, который привел к обязанности выплатить компенсацию, можно включить также и апелляцию на указанное возложение обязанности[304 - Закон об уголовном праве Израиля / предисл., пер. с иврита М. Дорфман; науч. ред. Н. И. Мацнев. – СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. – С. 116–117.].
Нельзя также не отметить, что норма о возмещении причиненного преступлением вреда содержится и в УК Китая. В частности, в ст. 36 указывается, что если в результате преступных деяний потерпевший понес материальные убытки, то преступник, кроме уголовного наказания в соответствии с законом, должен быть с учетом обстоятельств приговорен к возмещению материальных убытков. Несущий гражданскую ответственность за возмещение ущерба преступник, одновременно приговоренный к штрафу, при недостатке средств для полной выплаты или при вынесении приговора к конфискации имущества должен прежде всего нести гражданскую ответственность по возмещению убытков потерпевшему. Согласно ст. 37 УК Китая, в отношении лиц, совершивших незначительные преступления и которых нет необходимости привлекать к уголовной ответственности, можно не применять уголовное наказание; с учетом конкретных обстоятельств дела им может быть вынесено общественное порицание или они могут быть обязаны письменно раскаяться, принести извинения, возместить ущерб, либо компетентным органом на них налагается административное наказание или взыскание[305 - Ахметшин X. М. Современное уголовное законодательство КНР / X. М. Ахметшин, Н. X. Ахметшин, А. А. Петухов. – М.: ИД «Муравей», 2000. – С. 262–263.].
Отличительным от других стран является положение, закрепленное в ст. 60 «Компенсация потерпевшему» УК Швейцарии о том, что «если кому-то преступлением или проступком причиняется вред, который не покрывается возмещением, и предполагается, что причинитель вреда не возместит его, то судья по требованию потерпевшего присуждает размер возмещения вреда в судебном порядке или путем компенсации из:
A. выплаченного осужденным штрафа;
B. конфискованных предметов и имущественных выгод или их прибыли от реализации с учетом затрат по реализации;
C. замененных требований по возмещению убытков;
D. средств поручительства.
Судья может назначить это только в том случае, если потерпевший уступает соответствующую часть своего требования государству.
Для случая, когда это установить в приговоре не представляется возможным, кантоны предусматривают простой и быстрый процесс»[306 - Уголовный кодекс Швейцарии / науч. ред., предисл. и пер. с немецкого А. В. Серебренниковой. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. – С. 121–122.].
Следует отметить, что в дореволюционном законодательстве России также содержались нормы, регламентирующие возмещение причиненного преступлением вреда.
В частности, в ст. ст. 165 и 166 отделения второго «О гражданских взысканиях по преступлениям» главы шестой «О последствиях наказаний, и о гражданских взысканиях по преступлениям» Свода законов уголовных Российской империи, изданного в 1832 г., указывалось, что понесенное преступником наказание не освобождает его от вознаграждения за вред или убыток, им причиненный казне или частным лицам. Меры взыскания и образ удовлетворения за причинение ущерба и повреждения казенной и частной собственности, за похищение и растрату казеннаго имущества и за покражу частного, определяются в последующих Разделах сей Книги, в Уставах Казеннаго Управления и Государственнаго Благоустройства и в Гражданских Законах[307 - Свод законов уголовных // Свод законов Российской Империи, повелением Государя Императора Николая Павловича составленный. Законы уголовные. – СПб.: Печатано в Типографии II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1832. – С. 56.].
Обратимся к Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., в ст. ст. 62–66 отделения второго «О вознаграждении за убытки, вред и обиды» главы второй «О наказаниях» которого указывается, что виновные в преступлении, причинившем кому-либо убытки, вред или обиду, сверх наказания, к коему присуждаются, обязаны вознаградить за сей вред, убыток или обиду из собственного имущества по точному о сем постановлению суда.
Когда преступление учинено несколькими лицами, и главные виновные не в состоянии вознаградить за причиненный вред, убыток или обиду, то следующая на вознаграждение денежная сумма присуждается с других участвовавших в преступлении, или же, в случаях их несостоятельности, и с тех, которые, знав с достоверностью об умысле на оное, не довели сего до сведения правительства, или того лица, против коего преступление было умышляемо.
Взыскание вознаграждения за причиненный вред, убыток или обиду, в случае смерти главных виновных и участников их, распространяется и на их наследников, но требуется только из того имения, которое им досталось от виновных.
Виновные, не имеющие никаких средств к вознаграждению за причиненные ими вред, убыток или обиду, могут, если они не подвергаются наказанию уголовному, быть, по требованию обиженной стороны, заключены в тюрьму, на основании общих правил о несостоятельных должниках.
Если приговоренный к вознаграждению за причиненные преступлением убытки, вред или обиду, и к денежному за то же преступление взысканию, окажется несостоятельным к полной того и другого уплате, то из имения его сначала делается вознаграждение за убытки, вред или обиду, а равно и по другим частным искам, и судебное денежное взыскание налагается лишь на оставшееся за сим имущество[308 - Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. // Российское законодательство X–XX веков. В 9-ти томах. Т. 6. Законодательство первой половины XIX века. – М.: Юрид. лит., 1988. – С. 186–187.].
Заметим также, что в ст. 2008 раздела Уложения «О преступлениях против жизни, здоровья, свободы и чести частных лиц» говорится о праве обиженного (оскорбленного) требовать, кроме применения к виновному наказания, и возмещения материального. Вопрос о размерах возмещения решался Законами гражданскими и некоторыми другими постановлениями.
Таким образом, в российском уголовном законодательстве недостаточно учтен опыт регламентации возмещения причиненного преступлением вреда. Нельзя не согласиться с предложением Ю. М. Ткачевского о включении не только в УК РФ, но и в УИК РФ специальных предписаний, обязывающих осужденных посильно возместить ущерб, причиненный их преступными действиями[309 - Ткачевский Ю. М. Восстановление социальной справедливости – цель уголовного наказания и Уголовно-исполнительный кодекс РФ // Вестник Моек, ун-та. Сер. И, Право. – 1998. – № 6. – С. 24.]. При этом справедливо отмечает автор, что «возмещение материального ущерба, причиненного преступлением, возможно в порядке гражданского судопроизводства и при рассмотрении гражданского иска в уголовном судопроизводстве, но не в порядке реализации ныне действующего уголовного наказания. Нельзя посредством уголовного наказания адекватно восстановить жизнь, здоровье, честь и достоинство потерпевшего, разрушенные памятники культуры, испорченную экологию и т. д.»[310 - Там же. – С. 24.].
Одним из менее исследованных аспектов в теории пенологии является вопрос о критериях оценки достижения цели уголовного наказания в виде восстановления криминологической справедливости.
Данной проблеме лишь некоторые авторы уделяют внимание.
Так, Е. В. Курочка на основании того, что восстановление социальной справедливости реализуется на этапе назначения справедливого наказания, отраженного во вступившем в законную силу приговоре суда, считает, что показателем эффективности достижения данной цели будет соотношение количества совершенных преступлений и количество преступлений, за которые виновные лица реально понесли наказание[311 - Курочка Е. В. Проблемы наказания в уголовном праве России: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08. – Саратов, 2000. – С. 85–86.].
С указанной точкой зрения следует согласиться лишь отчасти, поскольку соотношение количества совершенных преступлений и количество преступлений, за которые виновные лица реально понесли наказание, характеризует одну из количественных сторон восстановимости социальной справедливости. Не следует забывать также о количестве сторон, которым посредством преступления был причинен ущерб, и количество сторон, которым указанный ущерб был восстановлен, и т. д. Кроме того, не менее важным являются и качественные показатели восстановимости социальной справедливости.
О. В. Филимонов определяет пять уровней, на которых должно по возможности осуществляться одновременно восстановление социальной справедливости с применением наказания:
«Первый из них – это уровень требований к справедливости наказания, предъявляемых обществом, с позиций господствующих в нем представлений о должном поведении и ожидаемых мерах, овеществляющих в себе адекватный ответ на социальные отклонения…