Путем применения наказания государство специфическими средствами перевоспитывает и специфическую категорию людей – правонарушителей. Вряд ли правильна поэтому попытка некоторых авторов рассматривать убеждение и воспитание как изолированные от принуждения категории»[159 - Карпец И. И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. – М.: Юрид. лит., 1973. – С. 63, 65.].
С. В. Полубинская поддерживает И. И. Карпеца и отмечает, что «исследование соотношения убеждения и принуждения позволяет выявить качественное отличие наказания в социалистическом обществе от наказания в эксплуататорских формациях»[160 - Полубинская С. В. Цели уголовного наказания. – М.: Наука, 1990. – С. 8.]. Правда позже С. В. Полубинская придерживается уже иной позиции и указывает, что наказание заключается в лишении или ограничении прав и свобод осужденного, т. е. обладает карательным содержанием[161 - Полубинская С. В. Понятие и цели наказания // Курс российского уголовного права. Общая часть / под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. – М.: Спарк, 2001. – Гл. 32. – С. 494–497.].
Н. А. Огурцов обосновывал наказание как «противоречивое диалектическое единство таких основных элементов его содержания, как принуждение (кара, угроза, устрашение) и убеждение (воспитание), проявляющихся объективно как единое целое»[162 - Огурцов Н. А. Понятие, сущность, воспитательно-превентивные цели наказания и правоотношения в советском уголовном праве // Труды Высшей следственной школы МВД СССР. Вып. 8. – Волгоград, 1973. – С. 35.].
Б. С. Никифоров и А. С. Шляпочников полагали, что «в действительности же кара имеет своим содержанием, с одной стороны, лишение или ограничение благ или причинение осужденному страдания в соответствии со степенью его вины, с другой – она воспитывает как самого осужденного, так и других граждан в духе понимания того, что совершенное осужденным деяние отрицательно оценивается государством и обществом и влечет за собой причинение виновному страдания… Сочетание кары и воспитания в каждом акте наказания является диалектическим единством»[163 - Никифоров Б. С. Некоторые проблемы дальнейшего развития советского уголовного права в свете Программы КПСС / Б. С. Никифоров, А. С. Шляпочников // Советское государство и право. – 1962. – № 2. – С. 62.].
М. Д. Шаргородский утверждал, что «содержанием наказания являются, таким образом, как кара, так и воспитание. Только при наличии обоих этих элементов имеет место наказание. Если кара применяется без воспитания или если воспитание применяется без кары, то и в первом и во втором случае наказания нет»[164 - Шаргородский М. Д. Наказание, его цели и эффективность. – Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1973. – С. 40; Шаргородский М. Д. Избранные работы по уголовному праву. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. – С. 268.]. Фактически о том же М. Д. Шаргородский писал и в ленинградском Курсе советского уголовного права[165 - См.: Курс советского уголовного права. T. 2 (Часть Общая) / Н. А. Беляев, Н. П. Грабовская, С. А. Домахин и др.; отв. ред. Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1970. – С. 201.].
По мнению Д. А. Шестакова, содержание уголовного наказания, наряду с сущностью, т. е. предупреждением преступлений, пока включает в себя также и карательную составляющую (если не брать во внимание немногих исключительных случаев). Кроме того, автор полагает, что труд и политико-воспитательная работа, обеспечивающие сущностный для наказания процесс предупреждения преступлений, органически вливаются в него в виде составляющих и должны рассматриваться в структуре содержания наказания, но не за его пределами[166 - Уголовное право на современном этапе: проблемы преступления и наказания / Беляев Н. А., Глистин В. К., Орехов В. В. и др. – СПб.: Изд-во С. -Петербургского ун-та, 1992. – С. 474–475.].
Профессор А. Э. Жалинский отмечал, что «уголовно-правовое содержание наказания включает или должно включать несколько составляющих, соотношение которых различно в национальных уголовно-правовых системах и к тому же сильно зависит от сложившейся практики. Эти составляющие таковы:
а) уголовно-правовой упрек, т. е. вложенное в наказание осуждение законодателем лица, совершившего преступление. Именно этот упрек позволяет видеть в деянии преступление и легитимировать, обосновать воздаяние за него;
б) страдания в виде предусмотренного законом лишения или ограничения прав и свобод лица, признанного виновным в совершении преступления. Эта составляющая содержания наказания должна быть четко определена законом, быть предсказуемой, соразмерной, необходимой и достаточной;
в) обеспечительные и исправительные меры органов и лиц, исполняющих наказание, направленные на осуществление его целей, охрану прав осужденного лица (контактов с внешним миром, поддержание здоровья, обеспечение безопасности и пр.)». И далее: «Общественно полезный труд, получение общего образования, профессиональная подготовка, в целом установленный порядок исполнения и отбывания наказания (режим) должны быть направлены на исправление личности, а не на причинение страданий и тягот. Они не могут быть ответом на совершение преступления. Однако реально в фактическом выражении они так или иначе воздействуют на личность, меняют условия ее существования, жизненные планы и объективно входят в содержание наказания»[167 - Жалинский А. Э. Нормативно-правовые основы наказания // Уголовное право: учебник: В 3-х т. Т. 1. Общая часть / под общ. ред. докт. юрид. наук, проф., заел, деятеля науки РФ А. Э. Жалинского. – М.: Издательский Дом «Городец», 2010. – Гл. 21. – С. 625–626, 628–629.].
Содержание наказания «кара и воспитание» рассматривали и другие ученые[168 - См.: Бородин С. В. Теоретические проблемы исполнения уголовного наказания / Бородин С. В., Самошин П. И. – М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1978. – С. 18.].
И. С. Ной рассматривал наказание как сложное понятие, состоящее из трех элементов: кары, принуждения, лишенное элементов кары, и убеждения. В автореферате своей докторской диссертации автор указывал, что «лишь карой наказание не исчерпывается. Оно проявляется и в принудительной стороне, лишенной элементов кары. Такой принудительной стороной в лишении свободы является, например, принуждение заключенных к труду. Этот вид принуждения отличается от принуждения-кары своей целевой направленностью. Рассматриваемое принуждение не имеет целью причинение страдания. Его единственный смысл – достижение исправления и перевоспитания осужденного.
Третьим элементом наказания является убеждение. В лишении свободы оно проявляется, главным образом, в проводимой в местах лишения свободы политико-воспитательной работе»[169 - Ной И. С. Вопросы теории наказания в советском уголовном праве (Понятие и цели наказания): автореф. дис… д-ра юрид. наук. – Ленинград: Ленинградский государственный университет им. А. А. Жданова, 1963. – С. 25.].
В настоящее время в уголовно-правовой науке большинство авторов и ученых склонны считать, что содержание наказания заключается в лишении или ограничении прав и свобод осужденного.
По мнению профессора А. В. Наумова, «наказание всегда связано с ограничением прав и свобод лица, совершившего преступление, причиняет (или, по крайней мере, способно причинить) ему определенные моральные страдания и лишает его определенных благ (свободы, имущественных прав и т. д.)»[170 - Наумов А. В. Российское уголовное право: Курс лекций. В 2-х т. T. 1. Общая часть. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрид. лит., 2004. – С. 339.].
Так, Н. Ф. Кузнецова отмечала, что «содержание наказания – ограничение или лишение прав и свобод осужденного»[171 - Кузнецова Н. Ф. Понятие и цели наказания // Курс уголовного права. Общая часть. Том 2: Учение о наказании: учебник для вузов / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. – М.: ЗЕРЦАЛО, 1999. – Гл. I. – С. 12.].
Такой же позиции придерживаются и другие авторы[172 - См.: Журавлев М. П. Понятие и цели наказания // Уголовное право. Общая и Особенная части: учебник для вузов / под общ. ред. М. П. Журавлева и С. И. Никулина. – М.: Норма, 2004. – Гл. 14. – С. 188; Журавлев М. П. Понятие и цели наказания // Уголовное право. Общая и Особенная части: учебник / под общ. Ред. М. П. Журавлева и С. И. Никулина. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма, 2008. – Гл. 14. – С. 186; Кибальник А. Г. Практический курс уголовного права России / А. Г. Кибальник, И. Г. Соломоненко. – Ставрополь: Ставропольсервисшкола, 2001. – С. 137; Яцеленко Б. В. Понятие и цели наказания // Уголовное право России. Общая часть: учебник под ред. А. И. Рарога. – 2-е изд. – М.: Институт международного права и экономики им. А. С. Грибоедова, 1998. – Гл. XIII. – С. 207.].
Ряд ученых рассматривают содержание наказания в виде конкретного объема ограничений, устанавливаемых для правонарушителя[173 - См.: Бышевский Ю. В. Наказание и его назначение: учебное пособие / Ю. В. Бышевский, А. И. Марцев. – Омск: ОВШМ МВД СССР, 1975. – С. 9.].
Противоположное мнение высказал Т. Ю. Погосян, утверждая, что «с одной стороны, отчетливо следует из смысла закона, наказание является карой, обладающей свойством лишать или ограничивать человека в определенных правах и свободах. С другой стороны, помимо кары, оно имеет цель исправить осужденного, предупредить совершение им новых преступлений, т. е. законодатель прямо говорит о том, что нельзя рассматривать наказание лишь как кару – содержание его гораздо шире»[174 - Погосян T. Ю. Наказание: понятие, цели, система, виды // Уголовное право. Общая часть: учебник для вузов / отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. – М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. – Гл. 14. – С. 314; Погосян Т. Ю. Наказание: понятие, цели, система, виды // Уголовное право. Общая часть: учеб, для вузов / отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. – 3-е изд., изм. и доп. – М.: Норма, 2004. – Гл. 14. – С. 315; Погосян Т. Ю. Наказание: понятие, цели, система, виды // Уголовное право. Общая часть: учебник / отв. ред. И. Я. Козаченко. – 4-е изд., изм. и доп. – М.: Норма, 2008. – Гл. 14. – С. 439.]. Под наказанием автор понимает «особую юридическую меру государственного принуждения, включающего в себя как карательные элементы, так и воспитательные, назначаемую судом лицу, виновному в совершении преступления, и влекущую судимость»[175 - Погосян Т. Ю. Наказание: понятие, цели, система, виды // Уголовное право. Общая часть: учебник для вузов / отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. – 3-е изд., изм. и доп. – М.: Норма, 2004. – С. 316; Погосян Т. Ю. Наказание: понятие, цели, система, виды // Уголовное право. Общая часть: учебник / отв. ред. И. Я. Козаченко. – 4-е изд., изм. и доп. – М.: Норма, 2008. – Гл. 14. – С. 440.].
Представляется, что Т. Ю. Погосян смешивает содержание наказания и средства исправления, в совокупности образующие исправительное воздействие. Справедливо отмечает Н. А. Стручков, что кара воспитывает, но воспитывает именно потому и постольку, почему и поскольку является карой, собственно воспитательные меры в содержание наказания не входят, они образуют так называемое исправительно-трудовое воздействие, дополняют наказание[176 - Стручков Н. А. Проблемы науки исправительно-трудового права в свете нового исправительно-трудового законодательства. – М.: ВШ МВД СССР, 1972. – С. 151.].
Воспитательное воздействие кары выступает в «роли толчка, вызывающего новые мыслительные и эмоциональные процессы, оживление и мобилизацию находившихся под спудом положительных взглядов личности»[177 - Ременсон А. Л. Теоретические вопросы исполнения лишения свободы и перевоспитания заключенных: автореф. дис… д-ра юрид. наук. – Томск, 1965. – С. 33.].
Наказание может быть средством воспитания, но воспитание не есть средство наказания[178 - Курганов С. И. К вопросу о целях наказания // Реализация положений нового законодательства в сфере исполнения уголовных наказаний: Сб. науч. трудов. – М.: ВНИИ МВД России, 1995. – С. 15.].
Позиция авторов утверждавших, что содержание наказания представляет собой ограничение или лишение прав и свобод осужденного, на наш взгляд, представляется предпочтительной.
Во-первых, основываясь на точном соответствии текста закона, наказание «заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица»[179 - См.: ч. 1 ст. 43 УК РФ.].
Во-вторых, потому что не позволяет «усиливать воздействие кары за счет ослабления воздействия мер исправительно-трудового характера, или, наоборот, усиливать воздействие последних мер за счет ослабления воздействия мер воспитательного характера, или, наоборот, усиливать воздействие мер воспитания за счет сужения кары и полагать, что в общем-то наказание применяется»[180 - Стручков Н. А. Курс исправительно-трудового права. Проблемы Общей части. – М.: Юрид. лит., 1984. – С. 25.].
В-третьих, «если в содержание наказания включать наряду с карой и воспитание, а сущность наказания сводить только к каре, то получается, что воспитание… не является чем-то существенным в процессе исполнения наказания»[181 - Байдаков Г. П. Исправление и перевоспитание осужденных и другие цели исполнения уголовного наказания // Исполнение наказаний и социальная адаптация освобожденных: сб. науч. тр. – М.: ВНИИ МВД СССР, 1990. – С. 17.], следовательно, включение в содержание наказания кары и воспитания «означает выход за пределы его сущности»[182 - Курганов С. И. К вопросу о целях наказания // Реализация положений нового законодательства в сфере исполнения уголовных наказаний: сб. науч. трудов. – М.: ВНИИ МВД России, 1995. – С. 15.].
В-четвертых, из понимания содержания наказания кары и воспитания «следует, что само воспитание является наказанием»[183 - См.: Там же. – С. 15.].
При этом следует особо отметить, что общественно полезный труд, а точнее выполняемая осужденным работа и условия труда при исполнении и отбывании уголовных наказаний, сопряженных с трудовой деятельностью, вполне можно рассматривать и как средство исправления, и как элемент кары.
Следует заметить, что законодатель в ч. 1 ст. 43 УК РФ использует понятия «право» и «свобода». Однако указанные понятия раскрывают лишь часть правового статуса лица, подверженного карательному воздействию.
Понятие правового статуса (от лат. status – состояние, положение) личности достаточно освещено в общей теории права и понимается как система признанных и закрепленных государством в законодательном порядке прав, свобод, обязанностей, а также законных интересов личности как субъекта права.
В русском языке термин «право» означает «охраняемая государством, узаконенная возможность что-н. делать, осуществлять; возможность действовать, поступать каким-н. образом»[184 - Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова; Российская академия наук. Институт русского языка им. В. В. Виноградова. – 4-е изд., доп. М.: Азбуковник, 1999. – С. 577.], а «свобода» понимается как «отсутствие стеснений и ограничений, связывающих общественно-политическую жизнь и деятельность какого-н. класса, всего общества или его членов»[185 - См.: Там же. – С. 704.].
В теории права отмечается, что государство, предоставляя свободы, «делает акцент именно на свободном, максимально самостоятельном самоопределении человека в некоторых сферах общественной жизни. Оно стремится к самой минимальной регламентации поведения граждан, обеспечения их свободы прежде всего невмешательством, как своим, так и со стороны всех иных социальных субъектов»[186 - Бережнов А. Г. Государство и личность // Теория государства и права: учебник / под ред. М. Н. Марченко. – Издание 3-е, расширен, и доп. – М.: Зерцало-М, 2002. – Гл. 13. – С. 314.].
Вместе с тем, справедливо отмечает Б. С. Эбзеев, что задача науки конституционного права заключается в том, чтобы установить критерии разграничения прав и свобод. По его мнению, различие между конституционными правами и свободами заключается в характере притязаний граждан и в характере участия публичной власти в их удовлетворении[187 - Эбзеев Б. С. Человек, народ, государство в конституционном строе Российской Федерации. – М., 2005. – С. 207–208.]. Заметим также, что отдельные авторы также пытались определить отличительные признаки прав и свобод как особых разновидностей дозволений[188 - Игнатенкова К. Е. Дозволение как способ правового регулирования: дне… канд. юрид. наук. – Саратов, 2006. – С. 121–136.].
На наш взгляд, в сущности категории «право» и «свобода» следует рассматривать в качестве одноименных понятий. На данное обстоятельство в юридической литературе указывалось неоднократно.
Так, еще в 1985 г. Н. В. Витрук писал, что «принципиальных различий в социальном и юридическом значении между правами и свободами нет. Свободами личности являются, например, политические свободы слова, печати, уличных шествий и демонстраций, свобода совести и некоторые другие. Особенности свобод личности в сравнении с ее правами заключаются в характере действий личности, возможности поступать в определенных сферах по своему собственному усмотрению, самому определять линию поведения и обязанных субъектов, в частности органов государства, призванных охранять сферу осуществления свободы личности. Свободы личности – суть одновременно и ее права (права на свободу слова, печати, уличных шествий, демонстраций, право на свободу совести и др.)»[189 - Витрук Н. В. Правовой статус личности в СССР. – М.: Юрид. лит., 1985. – С. 9–10.]. Позднее, в 2008 г. известный ученый-правовед Н. В. Витрук отмечает, что «права и свободы есть однопорядковые явления для личности. В большинстве своем авторы рассматривают категории прав и свобод личности как тождественные (свобода слова есть право на свободу слова и т. п.)»[190 - Витрук Н. В. Общая теория правового положения личности. – М.: Норма, 2008. – С. 234.].
Схожей позиции придерживаются и другие ученые. Так, А. В. Малько, В. В. Субочев и А. М. Шериев считают, что «в формально-юридическом смысле свободы мало чем отличаются от субъективных прав. Разве участник правоотношения не свободен в реализации прав, зависим в использовании каких-либо из принадлежащих ему юридических возможностей, стеснен или ограничен чем-либо в осуществлении гарантированной меры дозволенного?… Таким образом, свобода, будучи менее конкретно детализированной в правовых предписаниях, представляет личности тот же объем правомочий, что и субъективное право». Авторы приходят к выводу, что отличительные особенности прав и свобод «не влияют на юридическую нагрузку, которую несут отмеченные правовые средства»[191 - Малько А. В. Права, свободы и законные интересы: проблемы юридического обеспечения / А. В. Малько, В. В. Субочев, А. М. Шериев. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2010. – С. 17–18.].
Подобной точки зрения придерживается и профессор В. Д. Перевалов, указывая, что категории «права» и «свободы» по смыслу и содержанию можно считать равнозначными[192 - Перевалов В. Д. Права и свободы человека и гражданина // Теория государства и права: учебник для вузов / под ред. В. М. Корельского, В. Д. Перевалова. – 2-е изд., изм. и доп. – М.: НОРМА, 2001. – Гл. 32. – С. 540.].
Кроме того, нельзя также не обратить внимание, что законодатель в ч. 1 ст. 43 УК РФ, определяя, в чем заключается наказание, указывает на «лишение или ограничение прав и свобод этого лица». Использование в законе союза «или» в данном случае представляется неточным. Союз «или», как правило, употребляется при противопоставлении чего-либо или кого-либо, выражает необходимость выбора чего-нибудь одного, одного из двух, а союз «и» соединяет однородные члены предложения. Содержание наказания заключается не столько в лишении или ограничении прав и свобод определенного лица, сколько в лишении и ограничении его прав и свобод.
Так, в частности при исполнении (отбывании) даже уголовного наказания в виде штрафа осужденный как лишается, так и (а не «или») ограничивается определенных материальных благ.
Каким бы ни было уголовное наказание, оно всегда лишает и ограничивает осужденного определенного дозволенного поведения в той или иной сфере деятельности. В сферу дозволенного поведения, помимо субъективных прав, входят также правовые возможности, которые являются законными интересами личности.
А. В. Малько и В. В. Субочев считают, что «законный интерес – это отраженная в объективном праве либо вытекающая из его общего смысла и в определенной степени гарантированная государством юридическая дозволенность, выражающаяся в стремлениях субъекта пользоваться определенными социальным благом, а также в необходимых условиях обращаться за защитой к компетентым структурам – в целях удовлетворения своих интересов, не противоречащих общегосударственным»[193 - Малько А. В. Законные интересы как правовая категория / А. В. Малько, B. В. Субочев. – СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. – C. 73.].
Г. Л. Минаков, рассматривая законные интересы лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, и гарантии их реализации, указывал, что «по своей сущности законные интересы осужденного, лишенного свободы, как и субъективные права, обладают качествами правовой возможности, предоставленной осужденному и в определенной степени гарантированной государством. Но возможность, отраженная в законном интересе, по своей юридической силе совсем не та, которая заключена в субъективном праве и обеспечена юридической обязанностью администрации ИТУ. Поэтому необходимо различать возможность как дозволенность чего-либо, не обеспеченную конкретной обязанностью администрации ИТУ и носящую характер стремления, т. е. законный интерес осужденного, и возможность как дозволенность чего-либо, обеспеченную конкретной юридической обязанностью администрации ИТУ, т. е. субъективное право осужденного»[194 - Минаков Г. Л. Права и законные интересы лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, и гарантии их реализации: учебное пособие. – М.: Академия МВД РФ, 1993. – С. 8.].
По мнению И. М. Гальперина «всякое принуждение есть определенная «несвобода»; оно в той или иной степени ограничивает деятельность субъекта по осуществлению совокупности прав и интересов»[195 - Гальперин И. М. Наказание: социальные функции, практика применения. – М.: Юрид. лит., 1983. – С. 94.].
А. И. Чучаев указывает, что уголовное наказание – это «мера государственного принуждения, установленная уголовным законом и влекущая лишение или ограничение прав и интересов осужденного; наказание применяется только к лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается от имени государства по приговору суда»[196 - Уголовное право. Общая часть. – М., 1994. – С. 347.].
Следует заметить, что в проекте основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик наказание определялось как «мера принуждения, применяемая от имени государства по приговору суда к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключающаяся в предусмотренных законом лишении или ограничении прав и интересов осужденного»[197 - Цит. по: Саркисова Э. А. Роль наказания в предупреждении преступлений. – Мн.: Навука I тэхшка, 1990. – С. 11–12.].
В условиях отбывания наказания осуществляется лишение и ограничение не только прав, обязанностей, но и законных интересов.
Например, при отбывании ограничения по военной службе осужденный лишается законного интереса быть представленным к повышению в должности и к присвоению воинского звания (ч. 1 ст. 143 УИК РФ).
Заметим также что, при отбывании уголовного наказания осужденный лишается и ограничивается не только в своих правах и законных интересах, но и в своих обязанностях.
Например, осужденный при отбывании обязательных, исправительных работ, ограничения свободы, ареста или лишения свободы лишается обязанности исполнить свой конституционный долг по защите Отечества путем поступления на военную службу по призыву (ч. 1 ст. 59 Конституции РФ), а при исполнении ограничения свободы осужденный ограничивается в полной мере исполнять конституционную обязанность по воспитанию своих детей (ч. 2 ст. 38 Конституции РФ).
Возникает парадокс, с одной стороны, наказание как кара должна лишать и ограничивать лицо в получении каких-либо благ, но, с другой стороны, наказание лишает и ограничивает лицо в выполнении своих обязанностей, т. е. наказание как бы уменьшает объем обязательных действий, возложенных на лицо.