Власть Тьмы. Эделиада. Том 2
– Кто без шутки живёт – одиноким помрёт, – ответствовал поговоркой на поговорку Брастер.
– Ну да ладно, сударь балагур-насмешник, – неудачно попытался сделать строгое лицо страж, – закончили веселить толпу. Я Талим, здешний Голова. А вы кто такие? Не бродячие же фигляры? Он как разодеты. Откуда идёте-то? Куда?
– Зоркий глаз у тебя, мил человек. Почитай, что как есть и бродячие, – осенило Брастера. – Я Бистер, руководитель труппы «Би да Остальные». Веселю народ, шутки-прибаутки рассказываю. Это Кайя, магичка наша. Если что – моя. Да и как магичка-то, Семинарию даже не потянула. Вот иллюзии всякие и кажет господам. Ты думаешь это её личина-то? Х-ха! То заклятье на ней, а под ним… – Брастер, если бы закончил эту фразу так как хотел изначально, подписал бы себе смертный приговор. Благо он вовремя опомнился и перекинулся на Нарцисса. – Энтот… Ну энтот-то должон быть тебе известен. Рамцисс, ажмо восемнадцатый! Танцор искуснейший. Ему танцы плясать ну вот вообще прям ничего не мешает. С нами ещё двое. Из Ладоса идём на север далёкий. Уплочено двором Дерека Неоттона развлечение аж до самой до весны. Да вот вишь кака оказия: лошадь-таки, предательница, подохла. А осёл, мракодей, всю провизию разгрохал. Нам бы докупить чего да снова в путь.
Пока Талим выслушивал выдумки Брастера, подошли Ливар с Галом. Они также находились в приподнятом настроении и с интересом осматривали необычную троицу. А вот Байя с Нарциссом, не заботясь о конспирации, открыв рты слушали и пытались запомнить свои новые личины, коими их наградил толстяк-коротышка.
– Повозки то что-то вашей не видать.
– Та яж толкую. Потонула повозка. На переправе, два дня назад. Вот и идём бредём, дорогу топчем. Сам видишь, мы люд вышагивать не привыкший. Нам без повозки – никак.
– Кто ещё-то с вами?
– Та убогая одна, – невзирая ни на что отхлебнул налитой благодарным зрителем браги Брастер и тут же втянул голову в плечи, ожидая очередной оплеухи от Байи. Оной не последовало, да и Нарцисс смолчал. Все понимали: сейчас нужно соответствовать россказням.
– Убогая? – изогнул брови Талим.
– Ага. В вон, наподобие Фрига, – не сдержал икоту Брастер: брага в пустом желудке повстречалась с утренним Черестинским трёхлетним, и они на пару пожаловали в его головушку. – Будущее смотрит, на картах гадает. Предрекла мне что стану-деть руководствовать всей труппой. Так вишь – не соврала! – залился смехом Брастер, не видя разгорающихся гневом глаз Байи. – Да вот, к старости что ли – врёт больше. Но вы эт никому. Нам-таки ещё с ней перед сударем Неотонном выступать.
– Да не сомневайся, – рассмеялся разжалованный Серебряный. – Мы язык за зубами, да парни? Я за свою жизнь столько пророков повидал. Всё понимаем. Могила.
– Ну-таки и ладненько, – подмигнул остальным двум стражам Брастер. – Ну и ещё одна. Та уж гордость моя. Сам выпестовал. Ночей не спал – менторствовал. Восточная красавица из самих Вечноцветущих! Танцем соблазняет, гибкость нечеловеческую имеет, да и вот с энтим, – он кивнул на Нарцисса, – пляски устраивает. Но, конечно, ей то он не чета, даром что восемнадцатый. Тут они, близёхонько. Возле мельницы, у Усорки. Остатки поклажи стерегуть. Побоялся взять я гадалку. Уж больно страшна, да и с головой у неё… Сам понимаешь.
– Коли на север путь держите, могу пособить, – ещё шире улыбнулся Талим. Он, ничуть не стесняясь и не скрываясь, сделал красноречивый не многозначный жест, потирая большим пальцем остальные. Жест знакомый всем, во все времена, во всех землях, а может даже и в мирах. – Караван вон, как раз в Слайбьёрн идёт. Ведёт его Берза Фапенгер. Нормальный мужик. Сговоримся – замолвлю за вас словечко. Поедете с комфортом, если троллей не боитесь.
– Троллей?! – ахнул Нарцисс. Озвученная стражем перспектива заставила его выйти из раздумий и перестать перебирать в памяти десятки и десятки дворцовых танцев. Он очень переживал что теперь в каких-нибудь обстоятельствах придётся доказывать свой, выдуманный Брастером, статус лучшего танцора Эделии и сильно нервничал.
– Да ты чего так побледнел-то? – расхохотался десятник. – Северные тролли у них только за охрану. Не боись не укусят. Ну так как?
– Сколь? – прищурился Брастер.
– Сколь – это вам Берза скажет. А мне за разговор три золотых, и я не читаю ваше приглашение от князя Неоттона.
– Эх-ка! Три?! А гарантии?
– Фапенгер всякое возит и не разу не попался. У нас с ним… уговор. Ежели я о чём попрошу – сделает.
– Кийя, детка, а ну дай-ка мой кошель, – с лёгким пренебрежением бросил Байе Брастер.
Повисла пауза. Нарцисс, позабывший о троллях, сейчас молился, как и кому мог, дабы их руководительница, пусть и бывшая, не испепелила на месте этого зарвавшегося и уже захмелевшего болтуна. Но к его изумлению, Байя совершенно спокойно достала кошель, отсчитала три пентара3 и отдав их Брастеру даже чуть поклонилась.
– Здесь побудьте. – Талим убрал золотые за пояс и вместе с подручными направился к головной телеге обоза.
– Совсем допился! – с тихим визгом налетел на Брастера Нарцисс. – Что ты тут им наплёл?! Какая ещё труппа?! Как такое на ум могло прийти?! Какой обоз?! С нами сударыня Бернардин! Поедем по главному тракту – её заберут в острог на первом же посту! Ещё и тролли?! Святая Триглава, я не переживу!
– Браво, – сухо проговорила Байя, не моргая глядя на Брастера. – А ты не такой дурак каким иногда хочешь показаться.
– Да вы оба спятили?! – ужаснулся Нарцисс. – Отдали три золотых! Сколько у нас осталось?
– Один, – невозмутимо бросила Байя, всё ещё разглядывая ухмыляющуюся довольную рожу толстяка.
– Один?! И чем же мы будем платить за проезд, моими танцами?! Признаюсь я не плохо танцую вальду, сарамбеску и марлезонту, но у меня нет партнёра! Ляйсан?! Хотя… Она с островов и тонка как тростинка. Несколько занятий и я бы мог…
– Черестинку-бабочку вам с ней только и плясать, – съязвил Брастер. – Даже я бы медячок подкинул.
– Угомонитесь, сударь Меврэ, – наконец обратила на Нарцисса внимание Байя. – Кстати, роль танцора с именем вам очень подходит.
– Мне?! Роль?! Я не понимаю почему вы так невозмутимы?!
– А меня значит записал к магам-недоучкам? – вновь забыв про Нарцисса, бросила хитрый прищур на Брастера Байя. – Своей назвал. А что ты там интересно хотел рассказать про мою истинную личину?
– Да я собственно… Я, к-хм, я со всем почтением… К-хм к-хм, – закашлялся толстяк, краснея всё сильнее-сильнее.
– Ну-ну, смотри у меня. Договоришься, – отчего-то тоже немного покраснела Байя. – Ох и выдумщик.
– Тык, я это, ну, для конспирации, – соорудил невинно-детское лицо Брастер. – Дядька мой с бродячими скоморохами водился, там люд разношёрстный, тык я и подумал: – «А мы то, мы то!» Вы гляньте на нас: один кривой, другой тощий… – он вновь замялся, глянув на Байю. – Ладно хоть с женским контингентом свезло. Одна другой краше.
– А что ж ты имён нам по красивше не подобрал? И говор зачем-то сменил. Ну прямо не дать не взять черестинский купец.
– Да прекратите же вы! – вновь взвизгнул Нарцисс. – Что нам теперь делать?!
– Хватит истерик! – привычно одёрнула его Байя, вспомнив, что не взирая на измыслённую Брастером фантасмагорию, роль руководительницы принадлежит ей. – За проезд не переживайте – сударыня Бернардин дала мне одну вещь. Мы сможем купить два таких перекрёстока. Причём вместе с обозом.
– Неужели?! – выдохнули разом Нарцисс с Брастером.
– Цыц! Идёт.
Талим приближался к троице. Рядом с ним семенил хмурый толстячок невысокого роста в длинном почти загребающем дорожную пыль зипуне. Вот только с крестьянским его роднил разве что покрой, а расшитый серебром и крохотными драгоценными камнями воротник и блестящие золотом на солнце пуговицы говорили о не дюжем состоянии его носителя.
– Знакомьтесь – Берза. – Пригласил мужчин пожать руки Талим. Байя же сделала изящный реверанс, продемонстрировавший все её достоинства в лучшем свете, от чего купец залился румянцем и расплылся в сальной улыбке.
– Ты говорил их пятеро, – усилием воли смог оторвать взгляд от полнотелой магички Берза.
– Да, ещё две барышни с нами, – кивнул Брастер. – Живо за ними сходим, если, конечно, о цене сговоримся.
– Со мной не договариваются, – индюком надулся северный купец. – Я называю цену – вы соглашаетесь. А коле нет – идите своей дорогой. Двенадцать золотых. Проезд, охрана, еда. Едем до самого Бруста.
– Что ж так дорого-то?! Вы своих бизонов не овсом что ли кормите?
– Небось Неоттон вам тоже не медяками платит, – хмыкнул Берза. – К нему-же едите? Значит денежки должны быть.
– Ты наших денёх не считай, – шагнул вперёд Брастер и неожиданно для себя обнаружил, как купец подался назад. – Договариваться он не любит, смотри-ка. Недолго тебе в купцах-то хаживать осталось коли от торгов бегаешь. Что же касательно суммы… Кийя, милочка, у ну падай ту безделицу, дяденьки моего наследство.
Байя метнула на коротышку резкий взгляд и тот понял – где-то он прокололся. Отвернувшись, магичка достала из своего бездонного декольте затейливую, красного золота с горошинами жемчужин сетку для поддержки причёски, которой недавно были подобраны огненно-рыжие волосы Бернардин и протянула её Брастеру.
Все присутствующие как один уставились на более чем странное наследство. Повисла тишина.
– А, собственно, чего вы? – быстро нашёлся Брастер. – Дядька мой был ещё тот модник. По дворцам да баллам разъезжал. Что не седмица, так новая причёска. Наряжаться любил. Много у него изысканностей всяческих водилось. Он и мне целый гардероб оставил. Вам то чего?
Толстяк изобразил настолько натуральную обиду на своей небритой физии, что можно было подумать, будто его действительно оскорбляли недоумённые взгляды на наследство выдуманного покойного дяди.
– Не чуть не смел оскорбить память вашего дядюшки, достопочтенный, – чуть склонил голову Берза. Талиму тоже стало не по себе, и он поклонился в знак уважения к «усопшему».
– Я думаю пяти таких жемчужин с лихвой хватит, чтобы покрыть все расходы на нашу труппу?
– О да, да. Вполне! – разом залебезил Берза. Его глазёнки прямо-таки заблестели, впитывая блеск жемчуга. – В Брусте у меня есть знакомый ювелир. Как приедем, он аккуратно вычленит жемчуг, и мы будем в расчёте. Мы хотели отбыть уже сегодня, но вам, как я полагаю, нужно ещё доставить сюда отставших артистов? Не беспокойтесь, я задержусь ещё на ночь, а на рассвете двинемся в путь. С чарами «Неутомимости» мои волосатики домчат нас до столицы Слайбьёрна меньше чем за десять дней.
– Вон оно как! – искренне подивился Брастер. – Такие чары без поддержки-то мага стоять поди не меньше, чем весь энтот обоз? Никак в самой Семинарии знакомцев водите?
– Вожу. Но да мы увлеклись в сторону. Разрешите откланяться. Мне нужно отдать распоряжения возничим.
Сокрытая истина
Ледяной ветер бросил колючие снежинки в лицо. Эбинайзер застонал и открыл глаза. Холод пробирал до костей, а откуда-то поблизости доносился шум прибоя. К тому же, кто-то непрестанно дёргал его за штанину, смачно при этом чавкая.
Темнокожий маг сел и встретился взглядом с белоснежным горным козлом, жующим его походные штаны. Остолбенев от такой наглости, он резко вскочил на ноги и пнул прожорливое животное, заставив то в испуге умчаться по еле заметной тропинке. Когда глаза привыкли к необычайно белому свету Эбинайзер обнаружил что стоит по щиколотку в снегу на высоченной горной вершине. Однако в двадцати шагах отчётливо виделся простор Бескрайнего Моря. Его кристально чистые голубые волны накатывались на песчаный берег, от которого чувствовалось тепло.
Сбитый с толку, Эбинайзер обернулся, и картина, открывшаяся взору, подвергла его разум ещё большему испытанию. Цветущие поля фиалок, роз, тюльпанов и ещё десятков других цветов простирались до самого горизонта. Это, несомненно, была иллюзия. Просто должна была быть ею. Неестественное разнообразие пейзажа вокруг изумляло. Мысль о вероятном сильном ударе при падении или вовсе о повредившимся рассудке, подло закралась в голову темнокожего мага.
– Красиво, правда? – проговорил голос, заставивший Эбинайзера буквально подпрыгнул на месте. Обернувшись, он увидел Киррика, парившего на фоне бескрайнего космоса. Свет, исходивший от одних звёзд, согревал, от других нёс неясную головную боль, а от третьих исходила такая мощная гравитация, что они притягивали к себе редкие снежинки, сыпавшие с безоблачного неба. Рядом с блокировщиком, держа его за руку, вперившись незрячим взглядом перед собой стояла пленённая ведьма.
Голова вновь пошла кругом и лишь титаническим усилием воли Эбинайзеру удалось не потерять сознание и сплести развеивающее заклинание. Тщетно. Он сам слыл большим мастером создавать иллюзии и теперь осознал точно: снег под ногами, шум прибоя, ароматы и запахи миллионов цветов, звёзды – всё реально.
– Что это? – едва смог выдохнуть он. – Ты… Прекрати.
Киррик улыбнулся, и мир вокруг тут же переменился: утро только занималось, в деревьях над головой шумел ветерок, несущий первую осеннюю прохладу, костёр давно догорел, они с Шэйден сидели рядом, держа друг друга за руки.
– Дура, отойди от него! – крикнул, неожиданно испугавшийся за жизнь ведьмы, Эбинайзер. – Этот полоумный уничтожит тебя!
От крика, молодая ведьма вскочила будто на неё вылили ушат холодной воды и принялась озираться вокруг. Встретившись взглядом с Эбинайзером, она вскрикнула и опрометью бросилась к лесу. Безумный страх перед кровожадными, незнающими пощады человеческими магами гнал её вперёд. Первобытный инстинкт самосохранения отбивал в её сердце бешенный ритм, придавая силы. Нагая, ранясь о высокую траву, она юркнула под, казавшиеся столь надёжным убежищем стволы сосен, не замечая острых иголок и шишек, вонзавшихся в её стопы.
Обогнув очередной ствол, Шэйден почувствовала, как земля уходит из-под ног. Вернее, как чья-то воля подбросила её вверх и потащила назад. Дикий крик отчаянья и агонии вырвался у неё из груди. Конец! Тёмной Госпожи в себе она не ощущала. Более того, она не чувствовала ни своего Потока, ни хоть каких-то отголосков Источника, дарующего ей силы, ни своих товарок. Точно дикая кошка, она цеплялась руками и ногами за проплывающие мимо деревья, но всё тщетно. А неведомая сила всё тянула и тянула назад.
– Куда-то собрались, сударыня? Господство над миром в другой стороне.
Шэйден развернуло в воздухе, и она увидела огромного, темнокожего, ухмыляющегося великана. Жуткий кристалл на его груди мигал всеми цветами радуги и больно жёг глаза. В памяти мелькнули лица беспощадно умерщвлённой матери, Анки, Тиллы. Кольнуло сердце. Слёзы сами собой потекли по щекам.
– «Госпожа! Тёмная матерь, услышь, спаси, заклинаю! Не отдавай меня и этот мир на растерзание дикарям! Укрой, защити!» – взмолилась она, но в ответ услышала лишь голос своего мучителя, бесцеремонно ворвавшийся в её сознание.
– «Мне даже жаль тебя. Эта шлюха играла с тобой, как с котёнком. Ты так и не смогла отличить правды от лжи. Ты убивала невинных ради иллюзий. Ты осквернила своё тело и впереди у тебя только бесславная смерть и вечное забвение.»
– Ты лжёшь! Убирайся из моей головы! Вы все убийцы! Грязные каннибалы, пожирающие своих детей! Звери! Я вытерплю любые муки что ты приготовил мне! Наслаждайся же своей безумной трапезой. – С этими словами Шэйден перестала сопротивляться и безвольно обмякла в воздушном коконе Эбинайзера.
– Кииир?! – недоумённо выдохнул блокировщик.
– Э-ка вас, сударыня, перекрутило, – усмехнулся Эбинайзер. – Давайте присядем на травку и потолкуем.
Он с опаской посмотрел на мирно сидящего на своём месте Киррика. Удивительно. Космические дали, распахнувшиеся перед ним недавно, горный склон, шум волн, бескрайние поля цветов: всего этого будто бы и не было вовсе. В памяти мелькали лишь какие-то обрывочные образы.
«Разве он мне что-то говорил? – спросил сам у себя Эбинайзер. – Чушь. Он же идиот с выжжеными мозгами. М-да, Кин. После встречи с Тёмными ещё и не такое померещиться. По приезду в Ладос только отдых. А сейчас…»
– Сударыня, – начал он как можно мягче, – разрешите представиться. Меня зовут Эбинайзер Кин. Я руководитель Центральной Ладосской Магической ячейки. Ну, или того, что от неё осталось. Позволите узнать ваше имя?
– Ты злобный садист и пьяница. – зашипела в ответ Шэйден. – Этот бледный показал мне, как ты копался у меня в голове. Ты выпотрошил мою память. Ты знаешь всё про меня. Вы убили Госпожу. Избавь меня от своей лжи и просто убей.
«Бледный показал? Не-ет похоже об отдыхе и речи быть не может. Я докопаюсь до истины.»
– Что задумался? Измысливаешь для меня казнь пострашнее?
Эбинайзер по привычке подавил злость. Он хотел всё хорошенько обдумать, но сейчас просто не мог сосредоточиться.
– Сударыня, поверьте, я бы мог долго вам рассказывать, насколько глубока бездна вашего невежества. Как немыслимо искажены ваши знания о нашем мире. Да, признаюсь, я осматривал вашу память и, клянусь всеми великими чародеями прошлого, как же ловко вас обманули. Хотя, если предположить возможность изоляции одного отдельно взятого индивидуума и однобокость предоставляемой ему информации… причём от такого неоспоримо мощного источника, как одно из божеств, ну или сущности… Да, я вполне могу допустить, что в любой, даже в крайне прозорливый и пытливый ум, можно посадить семена лжи. Подпитываемые годами, они действительно могут полностью исказить взгляды на реальность.
Шэйден нахмурила брови, пытаясь понять суть всего сказанного. Взглянув на её тревожно бегающие кошачьи глаза, Эбинайзер понял – ей это не удалось.
– Как я уже и говорил ранее, разговаривать можно долго. Позвольте просто показать вам. Не сопротивляйтесь, иначе будет больно. И поверьте, вопреки вашим ожиданиям, это не доставит мне никакого удовольствия.
– Не смей! – только и успела выкрикнуть Шэйдэн.
В следующее мгновение она, уже бестелесная, летела подле Эбинайзера над огромным с золотыми, уходящими под облака шпилями городом. Улицы полнились счастливыми улыбающимися людьми, неспеша гуляющими по вымощенным мраморным мостовым.
– Это показывала вам ваша Госпожа?
– Д-да, – запнулась от столь резкой перемены мира Шэйдэн. Её глаза полыхнули восторгом, голос наполнился радостью и толикой зависти. – Это один из многочисленных миров, где моя Госпожа властвует вот уже тысячи лет. Здесь нет ни болезней, ни голода, ни войн. Здесь люди любят и поддерживают друг друга. И не только люди. Все создания живут тут в согласии.
– Скажите, сударыня, вас ничего не смущает в этой идиллической картине? Например, полная луна, видная в полдень?
– Тебе не дано понять. Вы погрязли в предрассудках. Каждый мир Госпожи отмечен Вечной Луной. Она – символ её благосклонности и защиты. Хватит мучать меня! Убирайся из моей головы!
Эбинайзер почувствовал, как его буквально выдавливает из сознания полуэльфийки. Это было невероятно. Он не чувствовал магии, но тем не менее, ей как-то удавалось сопротивляться.
– Уйди! Убирайся! Я не позволю тебе сделать то, что вы сделали с тем несчастным! Он разговаривал со мной. Он показал мне ваши отвратительные механизмы и что они сделали с ним. Я видела. Я видела там тебя! Ты один из тех безумцев что возомнили себя богами!
Ярость ведьмы обрушилась на Эбинайзера неистовым вихрем. Её сила воли пугала, но в тоже время и завораживала. Его ментальный аватар бросало из стороны в сторону и буквально раздирало на части, грозя не просто вышвырнуть из Картин разума ведьмы, но и вовсе уничтожить. В ужасе Эбинайзер понял, что больше не контролирует свои собственные чары и не может оборвать их.
– «Кирр! Кирр, помогай! Блокируй, недоделка ты лабораторная! Закрой эту ненормальную! Как такое может быть?! Останови её!»
Его крики тонули в беснующимся круговороте воспоминаний Шэйден. Прошедший северную войну, удостоенный высшим признанием заслуг перед Ладосской Семинарией, победивший Тёмного Бога, Эбинайзер Кин, погибал в памяти ведьмы, даже не сопряжённой с Источником.
– Он говорит тебе правду. Смотри. – Незримым присутствием сознание Киррика Немисциана укротило бурю и морок пал. Солнце погасло, океан испарился. Перекликающиеся между собой омароподобные чудовища превратились в белые каркасы пустых панцирей. Небеса разрезал чудовищный грязно-зелёный шрам, оголяя бездонную безжизненную тьму космоса. Золотые шпили храмов и библиотек осквернила болезнь, пожирающая метал и камень. Улицы сияющего роскошью города разъели бездонные расселины. Фонтаны наполнились кипящими зловонными нечистотами, выбрасывающими в воздух убийственный яд. Сухой мёртвый ветер содрал с жителей этого некрополя кожу, превратив их в бродячих мертвецов. Мир наполнился рёвом неведомых чудовищ.
Истина открылась обескураженной полуэльфийке. И да, она знала её и раньше. Где-то глубоко-глубоко, всё это время, в ней жила правда, но чёрное колдовство Кад-Давры затмевало ёё. До сей поры.
Сверкнула звезда. Вторая. Десятки. Тысячи звёзд усилили свой умирающий было свет, возвращая всех троих из мира воспоминаний в реальность.
Киррик молча сидел на том же месте, но теперь он не улыбался. Задыхаясь, Эбинайзер поднялся с земли и отряхнул свой слишком много повидавший за последние три дня походный костюм. Перед ним на коленях сидела бывшая ведьма, бывший Сосуд для Тёмной Богини и лила слёзы.
– Как же так? Как я могла быть настолько слепа? Какое же я чудовище!
– Сударыня, чудовище не вы, а Она. Боюсь вы не первая, но рад сообщить что уж точно последняя, кого обдурила эта Тёмная тварь. Это, разумеется, некоторым образом, несколько умоляет вашу вину. Однако…
– Что же мне делать? – подняла на него глаза полные смирения Шэйден.
Нежизнь Присциллы Неоттон
«Я помню его лицо. Его мерзкое ликующее лицо. Я вижу, как он смеётся. Его толстые губы искажает злобная усмешка. Его отвратительно большие ноздри раздуваются. О, какой восторг сияет на его чёрной роже. Проклятый дикарь! Я помню, как он пронзил меня. Удары из-под тяжка — на это он мастер. Он убил меня. Убил? Нет, я жива. Он думал, что убил меня, но я жива! А с новой Силой — я стану бессмертна.
Боги. Боги не бессмертны. Богов тоже можно убить. Теперь я знаю. Эти идиоты думают, они убили Тёмную, но они ошибаются. Она где-то здесь. Она пробралась к нам и прячется. Ждёт. Её дикие шлюхи передохли, и она выжидает. Пусть ждёт. Я ждать не собираюсь. Я знаю, что нужно делать. Я знаю, как её убить.
Она предпочла меня какой-то грязной полукровке, но он... он обещал дать мне Силу! Он рассказал мне как убить любого, даже Бога. Он позвал меня. Слишком долго он ждал, жаждал крови богов. Я дам ему ёё. Вместе с ним я стану выше любого бога. Я открою на них охоту. Я стану их обвинителем, их судом и палачом. Им не удастся скрыться от меня. Когда мне станут подвластны миры я найду их, где бы они не прятались и убью. Убью всех до одного!
Но это позже. Сначала мне нужно слиться с ним. Сначала нужно испробовать его. И я знаю кто станет нашей первой жертвой. Эта островная свинья пожалеет, что убил меня... Хотел убить меня? Нет, я не мертва. Я... Мёртвые не чувствуют жажды мести. Мёртвые не ненавидят. Мёртвые не чувствуют боли... Нет, ему не удалось убить меня! Я помню кто я. Я – Присцилла Неоттон! А вместе с ним, меня нарекут — Гибелью Богов! Вместе с ним я стану их огненным бичом! Стану Истинной Тёмной Госпожой! Я жива!»
Туман безумия отступал. Присцилла пришла в себя и ужас, смешавшийся с отвращением, наполнил её. В кромешной темноте она ощутила под собой бесформенную шевелящуюся склизкую массу. То тут то там раздавались хриплые чавкающие, булькающие звуки, скрежет зубов и повизгивание. Воздух был пропитан прогорклой вонью гниющего мяса и ещё чем-то таким кислым и едким, что слезились глаза. Единственным источником света здесь были какие-то странные желтоватые огоньки, хаотично мечущиеся в темноте. В их слабом свете она стала различать скрюченные формы когтистых конечностей, растянутые пасти с сотнями игольчатых зубов и покрытые коростой длинные, походившие на коровьи, хвосты.
Живот резануло нестерпимой болью, и эта боль заставила Присциллу осознать: она не дышит с момента пробуждения. Эта мысль настолько ужаснула её, что вытеснила все остальные и она судорожно захрипела, наполняя лёгкие сырым подземным воздухом.
– Живая! Живая? Живая! Живая? – тонкими скрежещущими голосами отозвалась масса. – Хозяин! Хозяин! Живая! Живая!
Кто-то выпрыгнул из темноты, и Присцилла увидела перед собой серое, круглое с маленькими рожками лицо человекоподобного существа. Существо с любопытством осмотрело её, тоненькими пальцами аккуратно убрало с лица запачканные землёй волосы и гнусавым голоском спросило:
– Ворожея? Ворожея? Живая? Живая?
Присцилла кивнула, чуть коснулась огромной рваной раны на животе и застонала. Далее последовали беспорядочные визги, чмоканье и свист, которые она приняла за обсуждение её новыми друзьями, или всё-таки недругами, текущей ситуации. Последовавшее за этим единодушное клацанье и булькающие гортанные звуки свидетельствовали – решение принято.