Власть Тьмы. Эделиада. Том 2

Как-то весной, когда мы с Кадди осматривали очередной, почти достроенный форпост, она вдруг вновь разрыдалась. Она не могла избавиться от страха, не верила ни в силу моих крепостей, ни в преданность моих людей, ни в силу моих заклятий. Нужно признаться, меня самого одолевали сомнения, и я стал задумываться о правильности выбранного пути. Содержать четырёхтысячную армию орков, десятки регулярных дружин людей и эльфов и ещё сотни смотрящих за порядком стражей, становилось всё накладнее. Платить за камень и древесину становилось всё сложнее, не говоря уже о работе каменщиков, лесорубов и других мастеровых. Расходы росли. Казна таяла день ото дня.

Наверное, примерно тогда мои вассалы стали докладывать, что людям всё чаще и чаще начали встречаться приверженцы какого-то нового культа. Одетые в серые, длинные балахоны, мужчины и женщины разных возрастов, прославляли неких Трёх Светлых Богов. Они называли себя жрецами новой Церкви и несли, как они выражались, Слово Триглавы. Их речи, поначалу, воспринимались как простые россказни одержимых культистов, коих по всей Эделии было более чем достаточно. Кто-то верил в морских царей, способных обрушить воды Бескрайнего моря на головы непокорных, кто-то в подземных богов, кто-то утверждал, что все мы вовсе спустились со звёзд. Но к словам этих жрецов, люди прислушивались, а они, эти полоумные босяки, стали распространять слух, будто моя Кадди, моя чудесная, нежная Кадди – исчадье Тьмы, пришедшее уничтожить всё живое в нашем мире и заполонить его тысячами и тысячами бродящих мертвецов и кошмарных чудовищ. Эти слова зарождали в людях страх и гнев, и мало по малу, рабочий люд, не смотря на всё ещё регулярные выплаты, стал покидать мои земли.

Как-то, расстроенные очередной поездкой, мы с Кадди вернулись в замок. Ночью она разбудила меня и позвала с собой. Мы поднялись на балкон одной из самых высоких башен, и она попросила взять её за руки. Именно тогда Кадди предложила мне использовать Место Силы, находящиеся глубоко в катакомбах моего замка. Она рассказала, что через него сможет войти в контакт со своим родным миром и с моей помощью сможет сократить бездну, разделяющую Источники. Она заверила меня, что близость Тёмного никак не скажется на нашем мире, а только усилит её саму и, если я того захочу, то и меня. Тогда мне уже было плевать на всё. Тогда я хотел лишь жить и любить мою Кадди. Ей даже не стоило меня просить. Я дал согласие и прильнул к её ногам. Так мы стояли под огромной полной луной, свидетельницей наших клятв и нашей любви.

На следующий же день мы начали приготовления к ритуалу. Потребовалась кровь. Много-много человеческой крови. Конечно, сейчас я понимаю, насколько был слеп, но тогда… тогда я был готов выполнить всё о чём бы она меня не попросила. Я нанял несколько десятков отъявленных головорезов и приказал им разыскивать бездомных, совсем спившихся бездельников и под покровом ночи доставлять ко мне в замок. В глубоких подвалах, где я соорудил отдельный зал с самыми большими кристаллами которые только мог отыскать, Кадди собственноручно умерщвляла обезумевших от страха мужчин и женщин. Она читала заклинания на непонятном для меня языке и кристаллы поглощали кровь жертв, становясь всё чернее и чернее. Я смотрел на любовь моей жизни и не верил глазам. С окровавленным кинжалом в руке, ликующая и властная, она казалась мне ещё прекраснее. Пусть её голос превратился в скрежет волчьих когтей о гранит, пусть испачканные кровью волосы больше походили на болотную тину – мне было всё равно. Она обещала новый мир, где она будет Госпожой, а я останусь её возлюбленным и стану правой рукой.

Так проходил день за днём. По моим владения поползли слухи о вооружённых отрядах, крадущихся в ночи. О десятках и сотнях пропавших людей и о кровавых ритуалах, проводимых в моём замке по ночам. Нужно ли говорить, что со временем с моих земель, оставив многочисленные стройки, ушли все мастеровые и даже из замка разбежалась почти вся прислуга. Наёмники разорвали договорённости, ушли даже орочьи наймиты и жрецы церкви Триглавы. Остались лишь угрюмые бедняки, которым не куда было податься и разбойничий люд. И все они жили в страхе перед полной луной, выходившей каждую ночь на небосвод, нарушая законы природы.

Одним летним утром, я получил весть от Ивладия. Он собирался приехать вместе с Байлом Освальдо и Зайлехтом дэ’Воргом проведать меня. По его словам, его печалили тревожные слухи о моём помешательстве и он, как друг, хотел помочь. Узнав об их визите, Кадди весело рассмеялась и нисколько не воспротивилась приезду моих старых друзей. Она даже попросила оставить их заночевать в замке.

Все трое приехали уже под вечер. Ужин прошёл за натянутой беседой. Мои друзья, они тогда ещё были моими друзьями, разговаривали мало. Кадди же наоборот, всячески пыталась развлечь их и являла сабой чистое обаяние. Я никак не мог понять тех мрачных, оскорбляющих презрением взглядов, которые гости бросали на мою любимую. Сославшись на усталость после дороги, все трое, отправились по комнатам.

В ту ночь Зайлехт умер первым. Я слышал его душераздирающий крик и видел отчаянные колебания его Потока, когда он сражался с ней. Потом погиб Байл. А вот Ивладию удалось уйти: его спас родовой камень Возвращения.

Чуть позже, той же ночью, но уже под чёрно-зелёной, болотной луной, я дал Кадди клятву бросить свой мир к её ногам. Я поклялся умереть, но сделать её Госпожой Эделии.

И вот когда напитанные кровью кристаллы, чуть не трескались от набранной энергии, когда ужас, поглотивший мой Валладарт стал почти осязаем, Место Силы преобразилось. Оно почернело, и открывшейся портал стал изрыгать из себя чудовищных созданий. Я наблюдал как в мой мир пришла армия Кад-Давры. Полчища уродливых чудовищ состоящих, казалось, лишь из клыков и когтей принесли смерть моим оставшимся, немногочисленным подданым. Обезображенные смертью тела, схожие с людскими, исполняя приказы безумных некромантов, принялись достраивать оставленные живыми стройки. Исполины выше самых высоких крепостных стен, состоящие из одной гниющей плоти, разбрелись по земле. С помощью своих прислужников, маленьких, рогатых, козлоногих уродцев, они создавали мерзкие ямы-логовища, в которых срастались трупы людей и животных, создавая омерзительные конструкты. Немые колдуны, вечно скрывающие свои лица, оскверняли воздух и почву моего королевства ужасными ритуалами, усиливающими всю эту неисчислимую Тёмную армию.

Среди прибывших были и более разумные и благородные существа. Разодетые в невероятные, узорчатые доспехи, из неведомого металла, высокие и стройные, назвавшиеся вампирами, склоняли передо мной головы и вели беседы на общеэдэлийском наречии. Почти прозрачные, мерцающие слабым зеленоватым свечением тени, общались со мной при помощи мысли и поражали невероятными знаниями и мудростью. Огромные существа с волчьими мордами и невероятно мощными телами, также отдавали мне почтение.

Я видел всю эту силу. Видел и ничуть не боялся. Я не сомневался в правильности происходящего. Это была армия моей любимой – армия моей Госпожи.

Мне оставалось сделать один лишь шаг. Отречься от мира, давшего мне жизнь и от Силы, сделавшей меня величайшим чародеем Эделии. И я его сделал. Страшной осенней ночью, а может быть вовсе и не ночью, ведь тогда я уже забыл, как выглядело солнце, ибо в моих землях царила вечная тьма, я отрёкся от Светлого Источника и Кад-Давра, с лёгкостью и грацией присущими ей ещё в те дни, когда я звал её Мадлен, изменила меня. Своим кинжалом она отсекла мой Светлый Поток и вместо него я узрел холодный, ненавидящий всё живое во всех мирах, Тёмный. Кинжал она преподнесла мне в знак нашей любви, в знак нашего единства.

Вот так вышло что я развязал войну. Войну против всех: людей, эльфов, орков, троллей – всех. Войну? Нет. Войны разгораются по многим причинам, но нельзя назвать войной то, что происходило тогда в землях Эделии. Уничтожение. Искоренение жизни как она есть. Тёмные твари никого не брали в плен, не пытались никого переубедить или посветить в свою истину. Нет. Эти кошмарные чудовища просто уничтожали всё живое вставшее на их пути. Колдуны принесли в мой мир настолько отвратительные и омерзительные заклятья, что земля стонала, выплёвывая ядовитые испарения, растворяющие живую плоть. Ветер нёс такую неописуемую вонь, что лучшие, закалённые в боях войны, падали выблёвывая свои окровавленные внутренности. И пламя. Чёрное пламя, плавящее сталь, камень и мясо. За сорок семь дней, мы прошли смертным маршем сотню лиг, не оставляя ничего и никого живого за спиной.

Но против нас восстала вся Эделия. Стар и мал, кто хоть как-то мог держать оружие, вставал рядом с бывалыми воинами. Людские князья позабыли вековые распри и объединили свои дружины в один мощный железный кулак. Орочьи вожди привели свои орды, а их шаманы призвали самых могущественных духов стихий. Направляемые своими ведуньями и друидами, эльфийские войска явились чуть ли не главной угрозой. Умело координируя свои действия с Эделийскими магами, они почти остановили нас у Ормовой луки. И тогда Кад-Давра призвала своих братьев.

Губ-Башаз и Дак-Крон явились в своём истинном обличии. Губ-Башаз – воистину исполинское существо, под тяжестью двенадцати, подобных башням, конечностей которого, стонала земля. Своим шипастым хвостом он сметал защитные построения людей. Этот выходец из кошмарных пучин, закованный в костяную, цвета запёкшийся крови, броню, подобно огромному тарану пробивал стены замков, своей, глубоко запрятанной в мясистые плечи, шестиугольной головой. Изрыгая ядовитые миазмы, он умерщвлял противников сотнями. Не было силы способной остановить его, лишь он начинал бег.

Дак-Крон действовал иначе. Хитрее, даже изысканнее. Расправив две пары ободранных, перепончатых крыльев, он поднимал своё сгорбленное тело в воздух и, с быстротой сапсана, метался над полем боя. Его удлинённая, на гибкой, тощей шее голова о трёх ртах, пребывала в бесконечном движении. Он без остановки выкрикивал оскверняющие саму Жизнь слова Тёмных заклинаний и чар, от которых наши враги сходили с ума, бросались друг на друга или просто падали грудью на свои же мечи. Шесть пар рук, младшего из Трёх, с бешенной скоростью плели белёсые тончайшие сети, рассекающие своими нитями, не смотря на крепчайшие доспехи, попавших в них на десятки окровавленных частей.

Получив всю силу Трёх, мы погнали объединённые армии в глубь континента. Моя Мадлен, моя Кадди, моя Кад-Давра… Как истинная Госпожа, она была в дали от боёв. Верхом на, вышедшем из мёртвых морей драконе, она неспешно объезжала захваченные… нет, осквернённые территории, поднимала мертвецов, воскрешала павших чудовищ и наслаждалась каждым мгновением своего Господства. Я же неотлучно следовал за ней и восхищался её красотой.

Она многому научила меня. Я занимался некромантией и использовал в своих ритуалах живых людей, превращая их в, жаждущих убивать, монстров. Своими заклятьями я отравлял реки и почву, насылал немыслимые болезни, отравлял ветра и направлял их убийственное дыхание на города и деревни.

Шесть месяцев истребления. Сотни и сотни тысяч, может быть, миллионы умерщвлённых. Разрушенные до оснований города, деревни, замки, утопающая в чёрном гное и слизи земля, стоны, скорбь и смерть. Мы опустошили половину континента Эделии.

По началу, когда в рядах наших врагов стали мелькать жрецы церкви Триглавы с блистающими трилистниками в руках, никто не воспринял их всерьёз. Но я помню, как изменилась моя Госпожа. Она приказывала, нет, требовала истреблять этих тщедушных с виду сумасшедших в первую очередь и уже совсем скоро я понял почему. Даже Маги и шаманы, выжигающие молниями и пламенем, низвергающие с небес каменные глыбы и замедляя непостижимыми морозами её армию, оказались куда как меньшей угрозой чем эти сероболохонщики. От их молитв нежить обращалась в бегство, чудовища слепли от света, исходившего из их ладоней, а некоторые и вовсе рассыпались в прах, едва их касался золотой блеск кулонов. Но мы продолжали идти вперёд. Шагали по грудам тел. Мы чувствовали близость Тёмного Источника и знали – весь мир скоро ляжет у наших ног. Я помню. Воистину я думал так. Кроме моей Кадди и клятвы, данной ей, я больше ни о чём не мог думать. Моя любовь к ней была сильнее Тьмы и Света. Сильнее Жизни и Смерти. Моя любовь была Истиной.

Я помню, как Десять убили мою… нет. Как они убили эту Тёмную шлюху, которая сделала из меня Сая Безупречного, Сая Осквернённого! Воистину так. Она осквернила меня! Она околдовала меня, и я, как послушная марионетка, выполнял её приказы. Я приказывал убивать невинных мужчин, женщин и детей. Я убивал, уничтожал, превращал в грязь под ногами чудовищ, своих друзей. Наш мир уже никогда не оправиться от этой войны. Мы надломили саму Магию. Эделии уже никогда не восполнить потерянный ресурс. Магов рождается с каждым поколением всё меньше. Лишь пять Мест Силы ещё питают Эделию. Четыре захлопнулись и больше никогда не будут питать мой мир. Ещё три навсегда извращены Тьмой.

И всё-таки они убили её. Чары спали, и я освободился. Но вместе со свободой ко мне пришло осознание всех ужасов, что я навлёк на свой мир. Я один был виноват в этом. Я мнил себя сильнейшим, но не смог разглядеть чёрную сущность Кад-Давры.

Да, они убили её. О, я сумел по достоинству оценить блестящий план Десяти. Вместо того чтобы продолжать силой останавливать силу, они применили хитрость. Я могу только догадываться сколько истинных кристаллов потребовалось для заклятья «Барьера». Воистину великолепно придумано. Они просто отсекли нам ресурс. Они изменили саму структуру мира и выстроили стену, ограждающую Эделию от Тёмного Источника. Будучи изначально напитанный Светлым, этот мир поддался им или скорее пошёл на встречу, ощущая необходимость этих изменений. Я помню момент, когда по чернеющему небу, проскользнула чуть заметная светлая змейка. Она начала разрастаться и разрастаться и вот, буквально через пару мгновений, засверкала стена. Тысячи тысяч формул, миллионы образов, форм, нитей, мыслей, сплетающих всё это великолепие в одно колоссальное заклятье.

Её крик... Вопль из глубин бездны, разрывающий сознание, дробящий мысли и проклинающий душу. Я помню её взгляд, пронзивший меня чернотой и чуть не лишивший разума. Тогда она поняла, что проиграла.

Первыми бежали её братья. За ними и армии. Огромная часть моих земель, лишённые поддержки некромантов и колдунов, поглотил Разлом. Теперь мой Валладарт лежит под водой. Полчища чудовищ и армии мертвецов разбиты, хотя некоторые из них нашли убежища в самых глубоких и труднодоступных пещерах на территориях, которые сейчас принадлежат княжеству Ван-Алли. Да, они ещё там. Они помнят всё и ждут Трёх.

Последние дни до её смерти, мы провели в моём замке, под грохот осадных орудий и обрушивающихся заклятий. Более ста лет мне понадобилось чтобы понять, как эти Десять обойдя все защитные барьеры, оказались в нашей спальне. Ивладий. Ивладий Галлан… Этот хитрец привязал свой камень Возвращения к спальне в ту ночь, когда гостил у меня. Что осталось мне неведомо, как он смог перенести туда ещё девятерых сильнейших?

К тому времени эта мразь почти издыхала, но я боялся видится с ней, так как чувствовал – она ещё опасна. Я трясся в своём собственном доме слушая её жуткие вопли, проклинающие Свет, наш мир и меня. Ещё страшнее становилось от того, что она каким-то образом, понемногу, начала вновь накапливать Силу. «Барьер» между мирами был не идеален и пропускал крохи Тёмного Источника.

Бой был коротким. Я почувствовал вибрации Потоков моих бывших друзей и услышал их голоса. Услышал проклятья, льющиеся на мою голову. Я сидел глубоко в катакомбах замка, но через ярившийся Поток этой стервы я видел всё. Её заклятья, хоть и набравшие изрядную силу, были отбиты. Три Удавки сжали её Поток, а чары, о которых я до сих пор ничего не знаю, ускорили в сотни раз старение её тела. Одно заклинание запутало ей мысли и ослепило, другое парализовало, а потом… Потом замок содрогнулся от мощи сотен, слившихся воедино разрядов молний, влетевших в окно когда-то нашей общей спальни и превративших в пепел её трухлявое, скрюченное тело.

Всё было кончено, и я побежал. Я бежал по подземному проходу к Тёмному порталу. Бежал как трус. Как? Как этой твари удалось превратить меня в такое жалкое, трясущееся существо?! Но я бежал, хотя знал – мне уже не спастись. Для своих я заслуживал лишь смерть, а там, за гранью чёрного портала меня никогда бы не приняли как своего. Пусть я открыл им путь, пусть для них я превратил свой мир в кипящий котёл войны, безумия и горя, пусть я командовал их неисчислимыми армиями…

Я выбежал на огромную площадь, по которой когда-то маршировали легионы нечисти. Теперь её гранитные плиты крошились, открывая огромные провалы. Вокруг меня взрывались котлы с кипящей смолой и огненной жидкостью, забрасываемые осадными орудиями. Небеса выплёскивали на полуразрушенную крепость молнии и пламя. То был праведный гнев моих бывших собратьев-магов. Замок стонал. Когда-то неприступная крепость рушилась. Плавился камень, горели нечестивые, омерзительные алтари, колдовские столбы низвергались на землю. Тьма ушла и не защищала тут более ничего.

Я бежал дальше. Подгоняемый страхом быть пойманным я оступился и едва не провалился в открытый люк, ведущий в глубокую яму, в которой некроманты создавали нечто ужасное. Я заглянул в него и ужаснулся. Там на дне, сплетаясь воедино, сотни и сотни человеческих тел, тонули в отвратительной чёрной слизи. Плоть срасталась с плотью, кости выстраивались в новый уродливый скелет исполинского монстра. Десятки мёртвых рук тянулись ко мне, немыслимое количество лиц людей, эльфов, орков, женщин и мужчин таращили подёрнутые пеленой глаза и бесконечно клацали, ставшими острыми как лезвие ножей, зубами. Они жаждали выбраться из своей ямы и жрать, жрать, жрать, жрать всё живое на своём пути. Их голод был буквально осязаем. Он проникал в моё сознание. Требовал, чтобы я прыгнул вниз и сплавился, сросся с ними, стал частью этой туши, этой массы, этого коллективного, изуверски развращённого, разума.

Мне чудом удалось отпрянуть от проклятого люка, и я побежал дальше, через длинные ещё сохранившие свою крепость коридоры. Я никогда ранее не посещал эту новую пристройку, но знал, что именно здесь колдуны и некроманты проводили свои эксперименты, скрещивая живых существ Эделии с существами из иных миров. Я слышал рёв. Меня пробирали до мурашек ужасающие вопли и вой. Хвала Зодчему, большинство этих экспериментов так и не закончили. Тогда меня посетила мыль: «Сколько же этих тварей ещё придётся истребить людям Эделии? Да и смогут ли они когда ни будь истребить их всех?»

Моя любовь обходилась миру самой дорогой ценой. Как я мог допустить такое? Ведь я осознавал всё. Видел все творящиеся ужасы, руководил и помогал. Пусть я был околдован, но как ни крути, это был я. Мне нет оправданья и нет искупленья.

Задыхаясь, чуть не падая от усталости, я остановился перед издыхающим, захлёбывающимся порталом над погибающим Местом Силы. Я помню, как дрожал от страха, от страха перед скорой смертью. Помню, как слёзы текли по моим щекам, когда я вспоминал погубленных мной. Тогда я ещё не знал существует ли послесмертье, но знал, что не заслуживаю его. Я увидел лицо Мадлен. Она, в чёрном бархатном платье, с собранными в высокую причёску, оголяющую её белую, идеальную шею, волосами, кружилась на балконе башни моего замка под полной сияющей луной. Она, прекрасная и счастливая, простирала руки к небу, а её смех тысячами хрустальных колокольцев звенел, как и прежде. Видение ушло. Последний раз, в той своей жизни, я улыбнулся, вытащил из-за пояса подаренный ею кинжал и вонзил его себе в шею.