Друзья обнялись. Так, как никогда не обнимались в Москве. Все-таки, оторванность от привычной среды роднит. Васек куда-то позвонил, и шустрые девушки быстренько организовали им чай.
– Ну как долетел?
– Да нормально. Уж всяко лучше пассажиров ростовского рейса.
Васек промолчал. В доме повешенного не следовало говорить о веревке. Все знали, с чего началась российская гуманитарная интервенция на территории, которая некогда называлась Украиной. Хохлы сбили российский самолет, летевший из Антальи в Ростов, над нейтральными водами. Самолет упал в Черное море, все пассажиры погибли.
Ночью над нами пролетел самолет,
Завтра он упадет в океан,
Погибнут все пассажиры…
А после была попытка нанести удары «Точкой-У» по Таганрогу – до Таганрога ракеты не долетели, а вот несколько поселков натурально раздолбали в щебенку. А еще диверсионная группа проникла в Крым с Украины, грохнули местную ЛЭП и попыталась подорвать Крымский мост при помощи дронов. Было не очень понятно, зачем злочинной владе понадобилась столь провальная демонстрация силы, но итог этих невеселых событий состоял в том, что у России образовался казус белли, чем она незамедлительно и воспользовалась. Но так-то вообще Георгий подозревал, что про эти события они знали далеко не всё.
– Ну ладно, – сказал Васек, чтобы как-то прервать возникшую паузу, – давай так. Дождешься, пока я закончу тут одно дельце?
Георгий кивнул. Это он смотрел на Васька, как на Васька, нормального парня, одноклассника и вообще ботана по жизни, а тут в нем, судя по всему, видели адепта кровавой гэбни. Не зря на стене в его кабинете висел портретик Дзержинского – правда, в довольно-таки игривой рамке, что как бы намекало на несерьезность такого предположения.
– Отлично! – ответил Васек. – А потом я отвезу тебя в отель, где я живу. Там натурально режимный объект, но в ресторации такие галушки подают – пальчики оближешь!
Когда город погрузился во тьму – со светом, как понял Георгий, в филиале ада было плохо, а, впрочем, не только с ним, – известная уже троица усадила их в знакомый внедорожник и почти что этапировала в расположенный неподалеку отель «Харьков», который, судя по всему, целиком оккупировали кляты москали. В принципе, туда можно было и пешком дойти, но здесь такое не приветствовалось, видимо, из соображений безопасности.
– Успеешь еще по городу побродить, – сказал Дима, заметив, что Георгий напряженно всматривается в освещенные центральные улицы, пытаясь сориентироваться. – Там много интересного.
– Главное, не заблудись! – со смехом добавил Санька. – И с девочками осторожнее, а то нам потом тебя искать.
Отель «Харьков» представлял собой гостиницу советского типа для партноменклатуры областного звена. Правда, ее модернизировали и облагородили до уровня примерно трех звезд, отделали ресепшен ониксом (хотя, на взгляд Георгия, он и так был атмосферным, эдакий советский шик с колоннами и лепниной) и повесили туда большие хрустальные люстры. Но всё равно – от отеля веяло скучной провинциальностью. Зато это было единственное большое и отдельно стоящее гостиничное здание в городе, которое легко было охранять по периметру. Поэтому тут и поселились кляты москали. Васек жил в небольшом одноместном номере на седьмом этаже, оттуда открывался прекрасный вид. Из окна было видно, что освещенный сектор ограничивался только центром, остальной город, как какое-то загадочное чудовище, спал, ворочаясь, во мраке, но обещал однажды явиться оттуда во всей своей красе. И Цой как бы намекал:
На холодной земле
Стоит город большой.
Там горят фонари,
И машины гудят.
– Нибаись, – сказал Васек, вытирая руки полотенцем, – нас охраняют тут так, как президента не охраняют в Кремле.
– Да я и не боюсь особо.
– Ну и зря. Тут у нас всякое случается. Но это после ужина, я жутко проголодался.
Ресторан «Континенталь» внизу встретил их нормальной ресторанной обстановкой. Цены, правда, были нереально низкими, но Георгий не был уверен, что это невидимая рука рынка, а не москали для себя-любимых расстарались. Васек тем временем потчевал его местными вкусняшками вроде вареников с картошечкой и жареным лучком, галушек в сметанной подливе (Георгий никогда их не пробовал и только тут заценил немудреную еду простых украинских селян) и, конечно же, знаменитого украинского сала – нежного, тонко порезанного, с мясной прослойкой и чесночком, просто тающего во рту.
– А сало в шоколаде тут подают? – спросил Георгий, довольно урча.
– Как раз подают, – ответил Васек. – Но не рекомендую. По-моему, гадость редкостная.
«Надо будет попробовать», – решил Георгий, отхлебывая местное пивко. Заведение было, в общем, не хуже «Папаши Мюллера».
Васек смотрел на него и крутил в руках пустую стопку – отчего-то в Харькове он резко перешел на водку.
– Ну а позвал-то ты меня зачем? – задал, наконец, Георгий главный вопрос дня.
– В общих чертах я тебе уже говорил. Мы тут как на фронте. Только для одних операций нужны, скажем, ВКС или там силы спецопераций. А для других – ЧВК. Вот ты у нас будешь чвкашник от следствия. Устроит?
– В общих чертах, да, – ответил Георгий, мощным движением глотки отправляя в желудок изрядный кус жареной домашней колбаски. – А шо конкретно?
– Вот за «шо конкретно» я и хотел с тобой поговорить. Во-первых, вечером ребята отвезут тебя в общежитие для наших, там вполне безопасно. Оно в центре, где-то посередине между нашим зданием и этим отелем, днем сможешь по городу сам походить, уповаю на твою живучесть, везучесть и благоразумие.
Георгий хохотнул.
– Во-вторых, – продолжил Васек, – завтра с утра зайдешь в кадры за бумажками, а еще тебе оружие выдадут. Настоящее, не пукалку. Не смотри на меня так. У меня оно вот, – Васек похлопал себя по боку. – Его все у нас носят. Без этого никак.
– Даже Виталик?
– И он тоже. Хоть и местный, но вполне заслуживает доверия.
– Васек… Ты мне, наконец, скажешь, чего это тебя тут поразило настолько, что ты решил поделиться этим со мной? Я, если честно, думал, что тебя с твоим-то стажем уже сложно чем-то удивить.
– Сложно, но можно. Понимаешь, Гошка, есть такие дела, которыми мы стопудово заниматься не станем. Ну вот не станем, и всё. Но они грызут, понимаешь. Вот здесь поселяются, – Васек махнул рукой где-то в районе груди, – и грызут. Ведь если жив тот, кто это сделал – а он, по моим данным, еще как живехонек – то он не остановится. У нас тут с утра до вечера военные преступления, репрессии, тысячи убитых, все открыто и при свидетелях, даже видео снято и в ю-тьюбе выложено, чтобы похвастаться. Мы в этом всем погрязли по уши. А «бытовухой» и «глухарями» заниматься никто не станет. Вот поэтому на сцене и появляешься ты. Может, поднимемся ко мне?
Георгий кивнул. Обслуга в ресторации – сплошь местные, нефиг им слушать, о чем они говорят, а то локаторы-то свои вон как повыставляли.
Васек расплатился (денег с Георгия он не взял категорически), и они поднялись в номер. Там обнаружилась бутыль армянского коньячку и лимон, а еще чайник и пакетики с черным чаем. Ну и, конечно же, печеньки – как без них силам зла! Для полноты картины не хватало еще сигарет, а то бы получилось бессмертное цоевское:
Сигареты в руках, чай на столе —
Эта схема проста,
И больше нет ничего,
Всё находится в нас.
– Так вот, я долго думал, чем тебя озадачить. В смысле – этого самого выше крыши. Но для первого раза надо было найти что-то особенное. И я нашел, – сказал Васек. – По рюмочке чая?
Георгий снова кивнул. Васек разлил коньяк по чайным чашкам.
– За пару лет до евромайдана здесь, в Харькове, случилось резонансное убийство местного судьи. Слышал что-нибудь?
– Да как-то не особо, – честно ответил Георгий.
Тогда ему и в голову не приходило интересоваться этим. Тогда он с утра до вечера тренировался, кадрил девушек, даже жениться хотел на какой-то… Слава Богу, не женился. А еще был влюблен в свою преподавательницу по конституционному праву. Но всё это рассеялось, как дым, оставив его наедине с суровой правдой жизни в виде убитого харьковского судьи.
– Ну и что там судья? Это расследование старого дела? По вновь открывшимся?
– Да нет, просто обратил на него внимание, когда мне в руки попали хохляцкие архивы, каким-то чудом уцелевшие во всем этом бардаке. То есть, официально, как ты понимаешь, никакого дела по убийству судьи Трегубова нет.
– Отчего же? Все ж таки убийство судьи – это не баран чихнул…
– Не баран, это уж точно. Но сам посуди, это случилось черти когда, да еще и в другом государстве, при Януковиче. Кто нам сейчас тот судья? Не кум и не сват. Если бы это был российский судья – тогда другое дело. Но тут, слава Богу… Да, это во мне сейчас должностное лицо говорит. «Глухарей» никто не любит. Но дьявол в этом деле, как ему и положено, кроется в деталях.
Васек плеснул себе горячий чай в чашку с коньяком и сделал большой обжигающий глоток.
– Судья был убит у себя дома. Не один, со всей семьей. Четыре трупа.