Космология синтоизма
Археология и генетика не могут ответить на все вопросы. Неизвестно, сколько волн миграций было на самом деле, как они соотносились по времени, какие группы исчезли бесследно. ДНК из древних костей часто плохо сохраняется, а радиоуглеродные датировки имеют погрешности. Но даже то, что известно, разрушает миф о монолитной нации, созданной богами. Японцы — народ смешанного происхождения, как и большинство народов мира. Их космология, однако, представляет собой попытку объединить разные традиции в единую систему. Боги Дзёмон и Яёй, Кофун и последующих эпох были включены в общий пантеон, выстроены в иерархию, подчинены солнечной богине. Этот процесс занял столетия и не завершён до сих пор. В отдалённых деревнях всё ещё почитают ками, которые не упоминаются в официальных хрониках, а айнские и рюкюские обряды сохраняют черты, исчезнувшие на главных островах.
Одна из самых интригующих загадок — происхождение айнов. Их внешность, отличающаяся от японской, их густые бороды, светлая кожа, европейские черты лица, долгое время порождали теории о том, что они потомки белых людей, пришедших с севера. Генетика отвергла эти домыслы: айны — потомки дзёмонцев, а не европейцев. Их изоляция на Хоккайдо и Сахалине привела к сохранению древних черт, которые у других народов были утрачены или смешаны. Айнская космология, с её культом медведя, богиней огня, духами предков, представляет собой самостоятельную систему, которая, однако, имеет параллели с синто. Медведь в айнских мифах — не просто животное, а небесное существо, спустившееся на землю. Его убийство и ритуальное поедание — способ вернуть его душу на небо. В синто медведь не играет такой роли, но культ гор и животных, особенно змей и оленей, присутствует.
Рюкюская космология, сохранившаяся на Окинаве и других островах, также содержит древние элементы. Там почитают богиню огня, духов моря, предков. Календарь рюкюсцев, как и японский, лунно-солнечный, но праздники имеют свои особенности. В период независимости Рюкю (с XIV по XIX век) на островах существовало государство, которое поддерживало связи с Китаем и Японией. После аннексии Рюкю Японией в 1879 году местные традиции были подавлены, но не исчезли. Современные исследователи изучают рюкюские обряды, чтобы понять, как выглядела религия японцев до прихода буддизма и конфуцианства.
Смешение народов отразилось и на представлениях о загробной жизни. В синтоизме Ёми-но куни, страна мрака, не является адом в христианском смысле. Там нет наказания, нет вечных мук. Это просто место, куда уходят умершие, независимо от их поступков. Идзанаги, спустившись в Ёми за Идзанами, нарушает запрет и видит её разложившееся тело. Он бежит, заваливает вход камнем, и с тех пор живые не могут вернуться из страны мрака. Этот миф объясняет, почему смерть неизбежна, но не отвечает на вопрос, что происходит с душой после смерти. В более поздних текстах появляются описания рая, который может быть связан с буддийским влиянием. Но в древности японцы, вероятно, верили, что души предков остаются рядом с живыми, помогают им в повседневной жизни, а иногда и наказывают за пренебрежение.
Генетические исследования продолжаются. В 2021 году группа учёных опубликовала результаты анализа ДНК из костей, найденных в курганах периода Кофун. Оказалось, что люди, похороненные в этих курганах, генетически близки к современным японцам, но имеют и отличия. Их митохондриальные гаплогруппы указывают на связи с Корейским полуостровом и Северным Китаем. Y-хромосомные гаплогруппы, передающиеся по мужской линии, также показывают родство с континентальными популяциями. Эти данные подтверждают, что правящий класс периода Кофун был выходцем с материка, а не потомком дзёмонцев. Миф о божественном происхождении императоров, таким образом, имеет реальную историческую основу: предки императорского рода пришли на острова извне и завоевали их.
Но что случилось с дзёмонцами? Их не истребили полностью. Они были ассимилированы, их гены растворились в общем потоке, но их культура оставила глубокий след. Многие синтоистские обряды, связанные с земледелием, водой, горами, восходят к дзёмонским временам. Фигурки догу, загадочные и молчаливые, напоминают о том, что когда-то на этих островах существовала иная цивилизация, которая не знала риса и бронзы, но умела делать удивительную керамику и поклонялась духам природы. Их потомки — айны и рюкюсцы — до сих пор хранят память о тех временах в своих песнях, танцах, ритуалах.
В одной из айнских легенд рассказывается о том, как богиня Солнца, рассердившись на людей, скрылась в пещере, и мир погрузился во тьму. Люди и животные собрались вместе и стали думать, как выманить её наружу. Они устроили шумное празднество, и богиня, услышав смех и пение, выглянула из пещеры. Так вернулся свет. Этот сюжет почти дословно совпадает с японским мифом о Аматэрасу и небесной пещере. Учёные спорят, кто у кого заимствовал: айны у японцев или наоборот. Скорее всего, этот миф возник у дзёмонцев задолго до появления Яёй и был унаследован обоими народами. Это означает, что космология синтоизма имеет корни, уходящие в глубину тысячелетий, к тем временам, когда не было ни риса, ни императоров, ни письменности.
Глава 3. Первые письменные свидетельства о японских островах в китайских хрониках
До того как в Японии появились собственные летописи, о стране на востоке моря писали китайские чиновники. Их записи немногословны, порой высокомерны, но именно они стали первыми письменными свидетельствами о жизни на архипелаге. Китайцы смотрели на восточные острова как на окраину цивилизованного мира, населённую варварами, однако проявляли к ним устойчивый интерес. Этот интерес был не праздным: через Корейский полуостров шла торговля, а восточные моря манили возможностью найти новые земли, металлы, экзотические товары. Хроники династий Хань, Вэй, а затем и более поздних эпох сохранили крупицы сведений о народе, который китайцы называли ва, а страну — Ва. Эти крупицы, собранные воедино, позволяют увидеть, как выглядела Япония в глазах внешнего наблюдателя задолго до того, как синтоистские мифы обрели письменную форму.
Самое раннее упоминание о ва содержится в «Хоу Хань шу», истории Поздней Хань, составленной в V веке на основе более древних документов. Там говорится, что в 57 году н. э. правитель страны Ва отправил посольство ко двору императора Гуанъу и получил в ответ золотую печать. Эта печать, как утверждают некоторые исследователи, была найдена в 1784 году на острове Сиканосима в заливе Хаката. На ней выгравированы иероглифы, которые читаются как «Царь страны Ва, подчиняющийся Хань». Подлинность печати оспаривается, но даже если она подделка, сам факт упоминания посольства подтверждает, что уже в I веке нашей эры на Японских островах существовало политическое образование, достаточно организованное, чтобы отправлять дипломатические миссии в Китай.
Более подробные сведения содержит «Вэй чжи», раздел «Сань го чжи», посвящённый истории Троецарствия. Составленный около 297 года, этот текст включает описание народа ва, которое долгое время оставалось основным источником для реконструкции древней японской истории. Китайский автор сообщает, что ва живут на островах, расположенных к юго-востоку от Кореи, и делятся на тридцать с лишним владений, которыми управляют вожди. Некоторые из этих владений находятся под властью царицы Химико, которая правит страной Яматай. Химико, по словам китайского чиновника, занимается магией и колдовством, не выходит к людям, а государственными делами ведает её младший брат. Она отправила посольство ко двору Вэй в 239 году и получила титул «дружественной царицы» и щедрые дары. После её смерти началась смута, но вскоре на престол взошла девочка-подросток, родственница Химико, которой было всего тринадцать лет. Смута прекратилась, и порядок восстановился.
Китайский текст описывает обычаи ва с удивлением и осуждением. Мужчины наносят татуировки на лицо и тело, женщины собирают волосы в пучок, носят холщовую одежду, едят рис и сырую рыбу, пьют рисовое вино. Они любят выпивку и танцы, почитают духов и гадают на костях. При похоронах они устраивают плач и пиршество, а тело умершего помещают в гроб и оставляют на десять дней, после чего хоронят в кургане. Они не знают письменности, но умеют считать на палочках. Они строят дома из дерева, покрывают крыши соломой, а внутри устраивают очаг. У них нет воровства, и законы мягки. Если кто-то совершает преступление, его наказывают, но смертная казнь применяется редко.
Китайские чиновники отмечают, что ва не имеют единого правителя. Власть Химико распространяется лишь на часть владений, остальные управляются независимыми вождями. Это подтверждается археологией: в период Яёй и Кофун на Японских островах существовало множество мелких государств, которые враждовали и заключали союзы. Объединение под властью одного рода произошло позже, в V—VI веках, когда сложилось государство Ямато. Мифы о Дзимму, первом императоре, который якобы взошёл на престол в 660 году до н. э., были созданы значительно позже, чтобы обосновать права правящего рода на власть. Китайские хроники не знают ни Дзимму, ни его потомков. Для них все ва — варвары, независимо от того, кто ими правит.
Сообщения китайских хроник о географии Японии скудны и часто фантастичны. Они упоминают острова, лежащие к востоку от Кореи, но не дают точных расстояний. Они говорят о горе Фудзи, которую называют «горой бессмертия», и о стране, где растут деревья, дающие шёлк. Они описывают обычаи, которые кажутся им странными: например, что ва не различают отцов и сыновей, а братья и сёстры живут вместе. Эти сведения, вероятно, основаны на рассказах купцов и моряков, которые редко бывали в глубине островов и часто путали реальность с вымыслом. Однако даже такие отрывочные данные позволяют увидеть, что Япония уже в древности была частью восточноазиатского мира, связанной с Китаем и Кореей торговыми и дипломатическими путями.
Китайские хроники повлияли на японскую историографию. Когда в VIII веке составлялись «Кодзики» и «Нихонги», их авторы, вероятно, были знакомы с китайскими текстами, хотя и не ссылались на них напрямую. Они стремились создать собственную версию истории, которая не уступала бы китайской по древности и величию. Именно поэтому в японских мифах появляются сюжеты, напоминающие китайские: сотворение мира из хаоса, разделение неба и земли, рождение богов из частей тела первочеловека. Однако японские авторы переработали эти сюжеты, придав им самобытные черты. Аматэрасу, солнечная богиня, не имеет прямых аналогов в китайской мифологии. Идзанаги и Идзанами, творцы островов, больше похожи на культурных героев, чем на богов-демиургов. Их истории полны драматизма и бытовых деталей, которые чужды китайским хроникам.
Китайские источники содержат и первые упоминания о астрономических наблюдениях на Японских островах. В «Вэй чжи» говорится, что ва наблюдают за Солнцем, Луной и звёздами, чтобы определить время посева и сбора урожая. Они используют лунный календарь, но корректируют его по Солнцу. Они знают, что Луна меняет свой облик, и объясняют это действиями духов. Они боятся затмений и во время них совершают обряды, чтобы отогнать злых духов. Эти сведения согласуются с более поздними японскими текстами, которые описывают придворных астрономов, следивших за небесными явлениями. Китайцы также отмечают, что ва поклоняются силам природы: горам, рекам, деревьям, камням. Они приносят жертвы, чтобы обеспечить урожай, и верят, что духи предков влияют на жизнь живых.
Одно из самых загадочных сообщений китайских хроник касается страны, которую они называют «страной карликов» или «страной людей с длинными руками». Эти описания, вероятно, относятся к мифическим землям, которые китайцы помещали на востоке. Но есть и более конкретные сведения: в «Сань го чжи» упоминается, что в стране Ва есть гора, на которой живёт существо с телом тигра и хвостом змеи. Это описание напоминает китайских драконов, но может быть отголоском местных мифов о змеях-ками. В японском фольклоре змеи часто выступают как божества воды и гор. Сусаноо убивает восьмиглавого змея, чтобы спасти девушку. Возможно, китайские чиновники слышали эту легенду от купцов и пересказали её по-своему.
Китайские хроники не только фиксировали реальность, но и формировали её. Японские правители, стремясь получить признание Китая, отправляли посольства и принимали титулы, которые им предлагали. В V веке правители Ямато, известные как «пять царей Ва», отправили несколько миссий ко двору Лю Сун и получили титулы «правителей Ва» и «главнокомандующих». Эти титулы давали им право на торговлю и защиту от корейских государств. Японские хроники, составленные позже, замолчали об этих посольствах, потому что признание зависимости от Китая противоречило мифу о божественном происхождении императоров. Но китайские записи сохранили имена и даты, которые позволяют восстановить реальную историю.
Археология подтверждает многие сведения китайских хроник. На Кюсю находят бронзовые зеркала, мечи, монеты, которые были привезены из Китая или Кореи. В курганах периода Кофун встречаются железные доспехи, золотые украшения, керамика, аналогичная континентальной. Радиоуглеродный анализ показывает, что рисосеяние началось на Кюсю около 1000 года до н. э., что соответствует волне миграции Яёй. Татуировки, описанные китайцами, находят на глиняных фигурках ханива, изображающих людей с узорами на лице. Гадания на костях, упомянутые в хрониках, подтверждаются находками лопаток оленей и панцирей черепах с следами нагрева. Эти совпадения говорят о том, что китайские чиновники, несмотря на предвзятость, передавали достаточно точные сведения.
Китайские хроники оказали влияние на японскую космологию. Идея трёх уровней мира — небо, земля, подземелье — присутствует и в китайской традиции, где небо — это ян, земля — инь, а подземный мир — царство мёртвых. Японские авторы могли заимствовать эту схему, но наполнили её своими персонажами. Аматэрасу, солнечная богиня, правит небесной равниной Такама-но хара. Её брат Сусаноо, бог бурь, спускается на землю и совершает подвиги. Цукиёми, лунный бог, почти не участвует в мифах, что может быть отголоском древнего культа Луны, вытесненного солнечным культом. Китайцы, в свою очередь, считали Луну символом инь, женского начала, и связывали её с водой и ночью. В Японии Луна тоже ассоциировалась с водой и приливами, но её божество не стало верховным.
Китайские хроники — это не просто исторический источник. Это зеркало, в котором отразилась древняя Япония, какой её видели соседи. Они показывают, что японцы не были изолированным народом, а активно взаимодействовали с континентом, заимствовали технологии, идеи, религии. Они также показывают, что письменная история Японии началась не с «Кодзики», а с китайских записей, которые на несколько столетий старше. Эти записи, при всей их фрагментарности, остаются важнейшим свидетельством о том, как формировалась японская цивилизация. В них упоминаются царица Химико, её брат, посольства, обычаи, верования. В них есть даже описание небесных явлений, которые наблюдали древние ва. Одно из них гласит, что в год, когда Химико отправила посольство в Вэй, на небе появилась яркая звезда, которую китайцы истолковали как знак благоволения небес. Японцы, вероятно, увидели в ней предзнаменование своего будущего величия.
Глава 4. Рождение мира из хаоса: «Кодзики» и «Нихонги» о начале времён
В начале не было ни неба, ни земли. Была лишь пустота, в которой смешивались тьма и свет, порядок и беспорядок. Эта пустота не имела формы, не имела имени, не имела границ. Она не была ничем, но в ней уже содержалось всё. Древние японские тексты называют это состояние хаосом. Они не пытаются объяснить, откуда он взялся. Они не говорят о творце, который создал мир из ничего. Они описывают процесс, в котором из первоначального единства постепенно возникают различия. Сначала отделяются небо и земля. Небо становится верхом, земля — низом. Но они ещё не имеют твёрдой формы. Они подобны маслу, плавающему на воде, или облаку, которое не может собраться в одно место. В этой зыбкой субстанции появляются первые божества. Они рождаются сами по себе, не от отца и матери. Они не имеют тела в привычном смысле. Они существуют как силы, как принципы, как точки отсчёта. Их имена звучат как заклинания. Они не участвуют в дальнейших событиях. Они появляются и исчезают, оставляя после себя лишь память о том, что начало положено.
«Кодзики» и «Нихонги» рассказывают эту историю по-разному. В «Кодзики» первые боги появляются в следующем порядке. Сначала в центре неба возникает божество, которое называют Амэ-но Минакануси. Его имя означает «повелитель священного центра неба». Он не имеет пары. Он не действует. Он просто присутствует. Затем появляются Такамусуби и Камумусуби. Их имена связаны с понятием «мусуби», которое означает рождение, производство, соединение. Они являются силами, которые будут действовать в дальнейшем. Они не имеют формы, но они обладают волей. Они могут порождать других богов. Вслед за ними возникают ещё несколько божеств, которые также не имеют пар. Они олицетворяют различные аспекты зарождающегося мира. Например, Умасиасикаби-хикодзи-но ками и Амэ-но-токотати-но ками. Их имена длинны и труднопроизносимы. Они содержат в себе идею роста, развития, устойчивости. Эти боги не описаны в мифах. Они не совершают поступков. Они не вмешиваются в дела мира. Они являются лишь первыми ростками бытия. Их появление знаменует переход от абсолютного хаоса к относительному порядку.
В «Нихонги» эта же история изложена иначе. Там говорится, что в начале был хаос, подобный яйцу. В этом яйце смешались свет и тьма. Затем светлые частицы поднялись вверх и образовали небо. Тёмные и тяжёлые частицы опустились вниз и образовали землю. Небо стало мужским началом, земля — женским. Между ними возникли первые боги. Они также не имеют родителей. Они рождаются из пустоты. Их имена отличаются от тех, что приведены в «Кодзики». Это показывает, что единой версии творения не существовало. Разные роды, разные школы, разные регионы рассказывали эту историю по-своему. Когда составлялись официальные хроники, составители попытались собрать все варианты воедино. Но они не смогли устранить противоречия. Поэтому в «Нихонги» часто приводятся несколько версий одного и того же события. Иногда они противоречат друг другу. Иногда они дополняют друг друга. Это делает текст сложным для чтения, но богатым для понимания.
После появления первых богов начинается процесс разделения неба и земли. В «Кодзики» говорится, что небо и земля ещё не были разделены. Они были подобны плавающему маслу. Затем появились боги, которые стали основой для дальнейшего творения. Но само разделение происходит позже, когда появляются Идзанаги и Идзанами. Они стоят на небесном мосту. Этот мост соединяет небо и землю. Он является границей между двумя мирами. Идзанаги и Идзанами получают от старших богов небесное копьё. Они опускают его в воду, которая покрывает землю. Вода в этом мифе не является обычной водой. Она представляет собой первичный океан, из которого возникает всё. Копьё, погружённое в воду, перемешивает её. Когда его вынимают, с кончика копья падают капли. Эти капли сгущаются и образуют остров. Его называют Оногоро. Это первый остров. Он не имеет ни растительности, ни животных. Он пуст. Но он становится местом, где Идзанаги и Идзанами могут спуститься с небесного моста. Они сходят на остров и начинают создавать другие острова. Они женятся, рождают богов и земли. Так начинается история Японии.
Этот миф о рождении мира из хаоса имеет несколько важных особенностей. Во-первых, он не является монотеистическим. В нём нет единого творца. Мир возникает из взаимодействия многих сил. Во-вторых, он не является антропоцентрическим. Человек появляется позже. Сначала возникают боги, потом острова, потом люди. В-третьих, он не является линейным. Время в мифе циклично. Оно повторяется в ритуалах. Каждый новый год, каждый новый посев, каждый новый император воспроизводят начало мира. В-четвёртых, он не является законченным. Творение продолжается. Боги рождают новых богов. Люди строят новые храмы. Мир находится в постоянном движении. Хаос не исчезает полностью. Он остаётся где-то на границе. Он может вернуться, если порядок нарушится. Поэтому синтоистские обряды направлены на поддержание равновесия. Они напоминают богам о их роли. Они напоминают людям о их месте.
Сравнение «Кодзики» и «Нихонги» показывает, что в древней Японии не было единой космологии. Было множество космологий. Они конкурировали между собой. Они отражали интересы разных групп. Например, род Мононобэ, который занимался военным делом, настаивал на том, что его предки участвовали в творении мира. Род Накатоми, который занимался ритуалами, утверждал, что его предки были главными помощниками богов. Род Сога, который был связан с буддизмом, продвигал идею о том, что буддийские божества также участвуют в управлении миром. Когда составлялись «Кодзики» и «Нихонги», эти группы боролись за влияние. Поэтому тексты содержат вставки, которые оправдывают их притязания. Например, в «Кодзики» подчёркивается роль Аматэрасу как главной богини. В «Нихонги» наряду с ней упоминаются другие боги. Это не случайно. Это политика. Мифология использовалась для обоснования власти. Императорский род производил себя от Аматэрасу. Поэтому её культ стал государственным. Другие боги были отодвинуты на второй план. Но они не исчезли. Они сохранились в местных святилищах, в народных верованиях, в обрядах.
В мифе о рождении мира из хаоса важную роль играет вода. Вода является первоосновой. Она покрывает землю. Она даёт жизнь. Она очищает. В синтоизме вода используется во многих ритуалах. Перед входом в святилище верующие омывают руки и рот. Жрецы совершают очищение водой. Вода символизирует хаос, из которого возникает порядок. Она также символизирует смерть, которая предшествует возрождению. В мифе Идзанаги очищается в воде после того, как побывал в стране мёртвых. Из его одежды, из его тела, из его глаз рождаются новые боги. Вода смывает скверну. Она возвращает чистоту. Это делает воду священной. Реки, озёра, моря, водопады считаются местами обитания ками. Многие святилища расположены у воды. Люди приносят воде дары. Они просят у неё здоровья, урожая, защиты. Вода объединяет мир живых и мир мёртвых. Она течёт из прошлого в будущее. Она не имеет формы, но принимает любую форму. Она мягкая, но разрушает камни. В этом её сила. В этом её тайна.
Хаос в синтоистской космологии не является злом. Он не противостоит порядку. Он является его источником. Без хаоса не было бы творения. Без тьмы не было бы света. Без смерти не было бы жизни. Эта идея пронизывает всю японскую культуру. Она проявляется в искусстве, в литературе, в философии. Она объясняет, почему японцы ценят несовершенство, асимметрию, мимолётность. Она объясняет, почему они умеют видеть красоту в разрушении. Сакура цветёт и опадает. Луна прибывает и убывает. Волны набегают и отступают. Всё в мире находится в движении. Ничто не вечно. Но именно это делает жизнь ценной. Синтоизм не обещает вечного рая. Он предлагает жить в согласии с природой. Он предлагает принимать перемены. Он предлагает находить священное в повседневном. Рождение мира из хаоса — это не только миф о прошлом. Это урок для настоящего. Он напоминает, что порядок хрупок. Его нужно беречь. Его нужно восстанавливать. Каждый день. Каждый ритуал. Каждое слово. В этом заключается космология синтоизма. Она не отделяет небо от земли. Она не отделяет богов от людей. Она не отделяет жизнь от смерти. Она видит во всём единое целое. И это целое начинается с хаоса.
Глава 5. Небесные боги первого поколения: Куни-но Токо-тати и другие
После того как хаос начал разделяться, в пространстве между небом и землёй появились первые божества. Они не были рождены от отца и матери. Они не имели супругов. Они не участвовали в битвах и не строили мира. Они возникали сами по себе, как первые ростки порядка в бескрайней пустоте. Древние тексты называют их «ками, которые появились сами». Они не являются творцами в привычном смысле. Они не создают мир, а лишь обозначают его начало. Они служат точками отсчёта, от которых ведётся дальнейшее повествование. Их имена длинны и торжественны. Они содержат в себе идеи центра, святости, рождения, устойчивости. В «Кодзики» первым таким божеством назван Амэ-но Минакануси. Его имя означает «повелитель священного центра неба». Он не имеет пары. Он не действует. Он просто присутствует в центре небесной равнины. Его появление знаменует, что у мира появилась ось. Небо перестало быть аморфным. Оно получило середину. В этой середине возникло божественное присутствие, которое будет незримо управлять порядком вещей.
Вслед за Амэ-но Минакануси появляются Такамусуби и Камумусуби. Их имена содержат слово «мусуби», которое означает рождение, производство, соединение. Такамусуби — это «высокая сила рождения». Камумусуби — это «божественная сила рождения». Они не имеют формы. Они не имеют пола. Они являются силами, которые будут действовать в дальнейшем. Именно они поручают Идзанаги и Идзанами создать острова. Они дают им небесное копьё. Они благословляют их на брак. Они наблюдают за их деяниями. Они не вмешиваются напрямую, но их воля ощущается во всём. Такамусуби и Камумусуби представляют собой два аспекта одной силы. Одна из них связана с высотой, с небом, с духовным началом. Другая связана с землёй, с материей, с телесным началом. Вместе они образуют полноту творения. Без них мир не мог бы возникнуть. Они являются первыми движущими силами. Они не имеют образов. Им не строят храмов. Им не приносят жертв. Но их присутствие признаётся во всех синтоистских обрядах. Жрецы произносят их имена в начале молитв. Они просят у них помощи. Они благодарят их за то, что мир существует.