– Кто говорит про войну? – всплеснул руками бывший царедворец. – У Василисы горе – сбежал жених, а мы ей взамен подсунем другого. И царство наше.
Голова снова задумалась, затем скрылась. Послышался скрежет запираемого замка, и вот уже человек в сером плаще уселся на трон. Свеча осветила его лицо – это был Магистр Серого Ордена.
После неудачной попытки скинуть с трона Берендея остатки «серого» воинства бежали в тридевятое царство. Главная резиденция Ордена находилась далеко за морем-окияном, но почти в каждом царстве-государстве имелись тайные убежища, где при необходимости монахи могли укрыться. По большей части это были заброшенные замки, хозяева которых пропали при таинственных обстоятельствах. Случайные прохожие, отважившиеся остановиться на ночлег, также бесследно исчезали. Самые отчаянные смельчаки, приближаясь к замку, начинали ощущать безотчетный страх и спешили повернуть обратно, а местные жители обходили стороной эти гиблые места. Так что Магистр чувствовал себя в полной безопасности.
– Хитер, – ласково улыбаясь, протянул он. – А что? Может, эта твоя хитрость и пройдёт.
– Девки – они глупые, – хихикнул Хряк. – Им главное – замуж выскочить и чтоб жених был покрасивше.
– Такой, как ты, – не удержался от колкости Магистр.
– Не, не я, – ответил Хряк, сделав вид, что не заметил сарказма. – Мы Василисе живописный портрет пошлём, якобы от нашего заморского принца. А я потом покажусь.
– Ты, часом, не забыл, что царевна – волшебница? Не боишься, что она тебе этот портрет на голову наденет, на отрубленную?
Хряк равнодушно пожал плечами.
– Вопрос, конечно, непростой и с наскока его не решить, но игра стоит свеч. Поэтому тут нужно хорошенько помозговать, придумать нечто такое, что сможет в одночасье Василису волшебной силы лишить. А за свою голову я спокоен, для такого случая у меня мальчонка есть. Он как пёс, меня во всем слушается. И язык за зубами крепко держать умеет. Вот его и пошлём.
Магистр неожиданно заволновался:
– Нельзя такое серьезное дело поручать какому-то там мальчонке. К тому же, жених должен быть представительным, с хорошей родословной, голубых кровей.
Хряк подозрительно посмотрел на монаха:
– Тебе, насколько я знаю, жениться нельзя.
– Почему нельзя? Для пользы дела можно.
– Э, постой, постой, а царство кому? – всполошился Хряк.
– Тебе, конечно. Посадником будешь. У меня и своих дел полно, – равнодушно ответил Магистр, а сам подумал: «Ты мне только царевну приведи, а уж дальше я с тобой разберусь».
– Тогда договорились, – оскалился в мрачной улыбке Хряк и быстренько сложил в кармане кукиш.
Он ни на капельку не верил Магистру, хорошо понимая, что монах при первом же удобном случае постарается от него избавиться. Однако и без его помощи обойтись невозможно, поэтому до поры до времени бывший советник был согласен на любые условия, выжидая своего часа.
«Ничего, ты лишь помоги Василису охомутать, а там я тебе такой магический круг устрою, волком взвоешь».
– Ну что ж, попробуем, – заключил Магистр. – Кстати, у меня появилась одна идея, как лучше обделать это дельце. И ещё: мы завтра отсюда уходим к себе в монастырь. Поживёшь пока один. За свою жизнь можешь не беспокоиться; замок считается проклятым, и ни один нормальный человек сюда не сунется.
Хряк согласно кивнул. По крайней мере не придётся постоянно находиться в напряжении, ожидая от «друзей» удара ножом в спину.
К тому же вчера он встретил в лесу Двухголового Змея, который успел удрать из Берендеева царства раньше, чем до него добрались дружинники Липуни. Получив убежище, Двухголовый будет ему должен и для начала поможет переправить сюда Василису, так как в царстве Берендея теперь невозможно отыскать потаенного места, чтобы незаметно начертить магический круг. Местные лесные волшебники вмиг его обнаружат.
Серые, скользкие тучи висели над головой. Дождь прекратился, но природа находилась в том мрачном, оцепенелом состоянии, когда не было никакого желания даже шевелиться.
По лесной тропинке, глубоко задумавшись, брела Василиса. Она только что побывала у Бабы Яги, пытаясь узнать хоть что-нибудь о богатыре Саньке, спасшем от нашествия Серого Ордена их царство и неожиданно исчезнувшем в самый разгар празднества.
Старая колдунья ничем помочь не смогла, и царевна возвращалась во дворец. Настроение у нее было ещё хуже, чем погода, и поэтому, услышав впереди весёлое пение, она поморщилась и попыталась свернуть с тропинки, да не успела; прямо перед ней появился молодой парнишка с большим коробом за плечами.
– Здравствуй, красавица, – приветствовал её коробейник. – Куда путь держишь? А что это ты такая печальная? Грустные мысли девушку некрасивой делают. Вот взгляни на себя в зеркальце – совсем плоха.
Василиса нахмурилась, однако сдержалась и решила не отвечать, а просто пройти мимо, надеясь, что тот отстанет.
Не тут-то было: молодец оказался настырным малым, забежал вперёд и продолжал нахваливать свой товар:
– Возьми себе на память колечко бирюзовое, или ожерелье, или платок шелковый вышитый.
Царевна окончательно рассердилась и хотела предупредить, что ей ничего не нужно, а если он будет и дальше приставать, то рискует превратиться в какое-нибудь животное, но паренек внезапно подскочил к ней и воткнул в волосы маленький гребешок.
Василиса почувствовала резкую боль, голова у неё закружилась. Когда она пришла в себя, то поняла, что сидит на земле, никакого коробейника рядом и в помине нет. Странное равнодушие охватило царевну. Она с недоумением осмотрелась вокруг, пытаясь понять, как и для чего она сюда попала. Вспомнила про Бабу Ягу, Саньку, и все это показалось ей совершенно мелким, ненужным. Она встала и медленным неуверенным шагом направилась к городу.
Она почти подошла к воротам, как её окликнули. У крепостной стены на маленьком коврике сидел седобородый старик, одетый в яркий, расшитый золотыми и серебряными нитями шёлковый халат. На голове его красовался большой белый тюрбан. В его облике было что-то неуловимо знакомое, и в другое время она непременно бы постаралась вспомнить, где могла его видеть.
«Купец. Заморский, – решила Василиса. – Хотя вряд ли, никаких товаров рядом не видать. Скорее всего очередной обманщик, а впрочем, какая разница?»
– Постой, луноликая, посмотри сюда! – воскликнул старик и протянул ей живописный портрет. – Это принц тридевятого царства, тридесятого государства. От тебя без ума; ни есть, ни пить, ни спать не может. На глазах чахнет. Меня прислал тебя сосватать, а не то совсем, взаправду, помереть обещал. И будем мы тогда, сиротиночки, слезы горькие лить да думать, что нам с добром нашим делать. А у нас его навалом. Чес-слово: как навалили, так и лежит, добро это.
«И то правда, давно пора замуж. Какая разница: этот принц, тот принц, всё едино», – решила Василиса и кивнула купцу. – Пошли, батюшке тебя представлю.
Старик неожиданно засуетился:
– А вот это без надобности. Ты сама ему скажи, а я тебя тут подожду. Выйдешь, и мы вместе отправимся к жениху. – И он сунул ей в руки портрет. – Отцу покажи, чтобы не серчал понапрасну. Да на словах передай, что принц молодой, красивый и богатый.
– Ну жди, если хочешь, – равнодушно согласилась царевна и вошла в городские ворота.
Санька открыл глаза, несколько минут таращился на потолок, наконец глубоко вздохнул и пробормотал:
– Не к добру сон.
Он поднялся с пола, немного помялся, раздумывая, что делать дальше, а затем решительно надел колечко на палец, закрыл глаза и громко произнёс:
– Хочу оказаться в царстве Берендея, а лучше – рядом с Василисой.
Однако на этот раз не произошло ничего необычного; никаких рывков или толчков, никакой потери памяти, даже не закружилась голова. Звуки – и те не изменились; криков соседей, правда, не стало слышно, зато вода с неисправного на кухне крана так же капала и действовала на нервы.
«Не сработало, наверно, плохо сосредоточился, – подумал Санька и передернул плечами, ему почему-то стало холодно. – Ладно, сделаем маленький перерыв. Для начала поставим чайничек».
Он открыл глаза, собираясь пойти на кухню перекусить, и замер: вместо комнаты он очутился в каком-то глубоком колодце. Этакий каменный мешок. Ни дверей, ни окон, ничего; лишь одно вкопанное посередине длинное, заострённое бревно, пикой уходящее вверх. Стены, выложенные из плотно подогнанных камней, не имели ни малейших трещин, и вскарабкаться наверх казалось невозможно. «Уютную» обстановочку дополняли несколько скелетов, валявшихся на полу в самых живописных позах. Сырой, затхлый воздух. Гробовую тишину нарушали только звуки капающей воды, но на испорченный кран это не походило.
– Вот так номер, – пробормотал парнишка. – Называется, приехали. Станция конечная, всем на выход. А где указатель?
Он разжал пальцы; колечко на месте, и это успокаивало. Теперь предстояло выяснить, куда он попал?
– Первым делом нужно выбраться на свободу. Как там кот-то говорил? «Если очень захотеть»? Ладушки. Лучше всего в лес, а там видно будет.
Санька отступил на шаг назад, а затем решительно двинулся вперед. Упругая волна на миг сжала его и тут же отпустила. Яркий свет на мгновение ослепил паренька, а когда он снова смог видеть, то непроизвольно дёрнулся назад.