Безмолвное сердце
Мия, он не дышит.
Нэвил, пожалуйста, не оставляй меня.
Он не дышит.
Реанимация. Дайте пройти. Разряд!
Милая, я так тебя люблю.
Мия сглотнула колючий ком, от которого свело связки и выступили слезы. Стало так темно, что сложно было разглядеть хоть что-то. Даже белый снег почернел до цвета ночного неба. Сейчас на нем не было ни одной звезды, ни луны, прежде светивших необычайно ярко. Мию поглотила темнота и мороз, леденящий душу.
— Привет, — послышалась позади, и она резко обернулась, раскрыв глаза. Сердце ухнуло вниз. Ноги на мгновение подкосились, и она едва не упала.
— Н… Н… Нэ…
— Тише, тише. Да, я здесь. Я с тобой, милая.
Он подошел ближе, снимая с себя куртку и накидывая ее на плечи Мии. Его каштановые волосы занесло снегом, челка спадала на лоб. Кажется, он давно не стригся. В этой непроглядной темноте его глаза сияли и рассеивали мрак вокруг. Мия не знала, как ей быть. Перед ней стоял живой Нэвил. Любовь всей ее жизни. Он согревал ее от мороза и смотрел с такой теплотой, от которой у Мии всегда замирало сердце. Она заплакала, но не издала ни звука. Ледяные слезы скатились по замерзшим щекам, и холод больно впился в кожу. Она больше не смогла ничего сказать, хотя у нее это почти получилось. Горло снова сдавило. Вдруг Нэвил взял в ладони ее лицо и стал целовать щеки, губы, лоб. И его ладони были такими горячими, словно мороз его не касался.
Мия стала задыхаться от его поцелуев. От того, что она его видела здесь, настоящим. Чувствовала его физически. От того, что на сердце стало так больно и так тепло одновременно. Ее ноги совсем ослабли, и Мия просто рухнула на колени, ударяясь о замерзшую землю под снегом. Нэвил упал рядом.
— Мия, что такое? Тебе плохо?
Он держал ее за плечи и смотрел в глаза. Мия только плакала. Она судорожно хватала ртом воздух, но не могла выдавить из себя ни единого звука.
— Почему ты не отвечаешь? — взволнованно спросил Нэвил и прижал Мию к себе всего на мгновение, а затем резко поднялся. Позади послышался плеск воды, а затем звонкое уханье филина. Мия от неожиданности дернулась и обернулась посмотреть. На озере никого не было, и плеска больше не было слышно. Когда она вернула взгляд обратно, Нэвил исчез.
Мия отчаянно попыталась закричать, но у нее вырвался только всхлип. Она не смогла подняться со снега и рухнула всем телом, свернувшись в клубок. Ее сковало холодом. Она не помнила ничего, кроме уханья птиц, и машинально считала каждый звук, словно это помогало не потерять сознание. Дойдя до двадцати, Мия провалилась в темноту.
***
— Милая, пора вставать, — звучало где-то вдалеке. Мия попыталась открыть глаза, но веки казались неподъемными.
— Мия, нам пора ехать.
— Мия, детка, вставай.
Когда ее позвали снова, Мия наконец очнулась. Вместо заснеженного озера перед ней была ее комната. Никакого мороза, темноты... и Нэвила. Лишь мать стояла у кровати, встревоженно всматриваясь ей в лицо.
Несмотря на то, что Мия проснулась дома, ее продолжало знобить. Она плотнее закуталась в одеяло. Лицо горело, голова неприятно налилась тяжестью. Мия сморщилась от внезапного толчка боли.
— Что случилось? — вдруг забеспокоилась Изабель. Она подошла ближе и коснулась ее лба губами.
— Боже! У тебя жар, нужно срочно вызвать врача!
Мать убежала вниз за считанные секунды. Мия хотела позвать ее, на мгновение забыв об отсутствии голоса. Горло болезненно сжалось, но из него не вырвалось ни звука. Она до боли стиснула зубы, резко сбросила с себя одеяло и поднялась с постели. Как могла, быстро спустилась вслед за мамой.
— Детка, ты зачем встала! Пожалуйста, ляг в постель.
Мия схватила листок с холодильника и бегло, неразборчиво написала, чтобы родители никого не вызывали.
— Ох, Мия… — тихо вздохнул отец.
Он внимательно пробежал взглядом по неровным строчкам, затем медленно поднял глаза на дочь. Между бровей легла глубокая складка, губы на мгновение плотно сжались, будто он хотел что-то возразить, но передумал.
— Хорошо, пока не будем, — негромко заключил он. — Но если тебе станет хуже, мы все равно вызовем врача.
Изабель коротко кивнула. Мия, ничего не ответив, вернулась к себе и захлопнула дверь. Она ходила по комнате из стороны в сторону, сжимала кулаки и с силой проводила ладонями по спутанным волосам. Злость распирала изнутри, становилось тесно в собственной коже, и хотелось выплеснуть ее хоть куда-нибудь. Ей хотелось вернуться в тот чертов сон, где был Нэвил! Ей хотелось снова увидеть его глаза и поцеловать, хотелось обнять и остаться рядом. Хотелось… Хотелось спасти его из озера.
Мия стянула с постели все белье и одеяло с подушками, сбросила их на пол, чувствуя прилив энергии. Она со злостью толкнула стул в сторону, и он едва не сломался о стену. Смахнула все с тумбы одним размашистым движением, и вещи посыпались на пол. Затем рванула со стены пару фотографий, которые сама так усердно вешала, и швырнула их следом. Среди глухих ударов предметов и падающих на пол вещей Мия вдруг расслышала скрип половиц у своей двери. Она замерла, а затем резко подскочила и повернула замок. На мгновение Мия застыла, тяжело дыша и прислушиваясь. Ей казалось, что сейчас раздастся стук, мать спросит, что происходит, или войдет отец. Но за дверью было тихо. Ни вопросов, ни попытки ее остановить — ничего.
От этой тишины стало только хуже. Мия сама не понимала, чего ждала от родителей, но сейчас ей хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, насколько ей плохо, даже если она сама не могла объяснить это словами. Она снова обернулась к кровати, рухнула перед ней на колени и с силой ударила кулаками по матрасу. Потом еще раз. И еще. Она не останавливалась, пока руки не начали неметь. Она уже не чувствовала ни ломоты в мышцах, ни боли в сбитых костяшках. Все внутри требовало только выпустить наружу то, что месяцами копилось тяжелым, неподъемным грузом.
Мия снова открыла рот, чтобы закричать.
Ничего не произошло. Лишь судорожный вдох тут же оборвался беззвучным всхлипом. Мия схватилась за шею, сжимая ее ладонью так, словно могла силой заставить голос вернуться. Она чувствовала слова. Они были внутри. Поднимались к самому горлу, рвались наружу, но каждый раз исчезали, будто натыкались на невидимую стену.
Ей хотелось позвать Нэвила. Просто произнести его имя. Закричать так громко, чтобы он услышал, где бы ни был. Но мир отвечал ей глухой тишиной.
Дыхание сбивалось, горячие слезы одна за другой падали на смятую простыню. Перед глазами снова возникло лицо Нэвила. Не такое, как во сне, а настоящее. Живое. С теплой улыбкой, с тем самым взглядом, который всегда успокаивал ее, и с обещанием, что следующее Рождество они обязательно встретят вместе. Во сне Мия успела поверить. Всего на несколько секунд ей показалось, что смерть ошиблась. Что он жив, что можно просто сделать шаг вперед. Коснуться, почувствовать тепло его ладоней. Почти услышать его голос.
А потом она проснулась. И потеряла его снова.
Мия закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от воспоминаний, будто темнота могла хотя бы ненадолго заглушить их. Но перед глазами все равно стоял Нэвил. Он улыбался ей, говорил что-то, чего она уже не могла вспомнить, а затем вновь исчезал, оставляя после себя только пустоту.
За дверью было тихо. Родители так и не попытались войти. Мия обессиленно опустилась на пол и привалилась спиной к кровати. Перед глазами все еще стояла пелена, дыхание сбивалось, а пальцы мелко дрожали. Она подняла взгляд и только теперь увидела, что натворила. Вещи были разбросаны по всей комнате. На полу рассыпались фотографии, и их гладкая поверхность тускло блеснула в полосе зимнего света. На одной из них ярко подсветилось лицо Нэвила.
Она закрыла глаза и неожиданно испугалась того, что однажды перестанет помнить его. Запах его куртки. Тембр голоса. То, как он смеялся, запрокидывая голову. Цвет глаз, вкус поцелуя, его любовь. Что, если однажды ей придется смотреть на фотографии, чтобы вспомнить его лицо? От этой мысли сердце болезненно сжалось. Мия подтянула колени к груди, обняла их руками и беззвучно заплакала.
За окном проехала машина, шины прошуршали по дороге, и все снова стихло. Комната, еще несколько минут назад оглушенная ее яростью, теперь казалась непривычно пустой. На улице шел снег. Он медленно укрывал крыши домов, деревья и дороги. Только боль внутри Мии по-прежнему оставалась ничем не укрытой.
Глава 24
Изабель старалась держать себя в руках. В моменты, когда Мия сражалась со своей болью, громя комнату или запираясь в ней, сидеть спокойно и делать вид, что все нормально, становилось почти невозможно. Иза подходила к комнате, поднимала руку, собираясь постучать, но всякий раз опускала ее обратно. Потом уходила на кухню, механически мыла посуду, поправляла вещи, разводила огонь в камине. Лишь бы не стоять под дверью и не слушать, как дочь снова переживает свою боль.
Та болезнь с жаром прошла уже на следующий день, отчего все до сих пор оставались в замешательстве. А после Рождества прошло уже три недели, и за все это время дочь редко появлялась за ужином или спускалась к завтраку. Мия почти не выходила из дома, и Иза всерьез встревожилась. Возникало желание вызвать врача домой, но каждый раз она боялась реакции дочери.
Она знала, что этим только усугубит ситуацию и испортит и без того натянутые отношения. Изе казалось, что Мия перестала бороться. Возможно, она потеряла всякую надежду на возвращение голоса. Изабель не знакома потеря любимого человека, но она каждый день видела последствия этого горя. И понимала, что представить такую боль невозможно.
За окном разыгралась метель. Снег с силой бился в стекла, а в камине почти догорели последние поленья. Неожиданно зазвонил телефон. Изабель машинально нашла его в кармане брюк и, даже не посмотрев на экран, ответила.
— Миссис Эшборн?
Она нахмурилась, отняла телефон от уха и взглянула на дисплей. Высвечивалось имя Аларика, но в трубке был не его голос. Сердце пропустило удар.
— Простите, кто это?
— Я Джон, коллега вашего мужа. Дело в том…
Изабель медленно поднялась с дивана, невольно крепче сжав телефон. Она перестала дышать, боясь услышать продолжение, но Джон молчал. И заговорил только когда Изабель сделала глубокий вдох.
— Сегодня на стройплощадке случился небольшой инцидент. Ох, боже, простите меня! Вы, наверное, напугались. Аларик жив! Но немного все же пострадал, его увезли в больницу.
Джон продолжал что-то говорить, но Изабель уже не разбирала слов. В ушах стоял глухой шум. Она рухнула обратно на диван, стараясь глубоко дышать. Все в порядке. С ним все порядке. О боже!
— Джон... пожалуйста... больше никогда так не начинайте разговор. Мне показалось... — Она оборвала себя, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Что произошло? Он сильно пострадал? Скажите, в какую больницу его отвезли?
Пока он объяснял, Изабель уже металась по прихожей, плечом прижимая телефон к уху. Она схватила сумку. Сунула в нее документы, ключи, зарядку. Снова открыла, проверяя, положила ли паспорт. Руки дрожали так сильно, что молния никак не застегивалась.
Только собираясь подняться наверх, чтобы переодеться, она увидела Мию. Та стояла на лестнице, вцепившись пальцами в деревянные перила. Так крепко, что костяшки побелели. Она не сводила глаз с матери. Дыхание стало частым и поверхностным, а лицо побледнело так резко, будто кровь в мгновение отхлынула от него. В этот момент Джон назвал больницу. Изабель тихо поблагодарила его, попрощалась и убрала телефон.
— Милая…
Мия не двигалась. Только смотрела на мать широко раскрытыми глазами. Дышала так глубоко и часто, что, казалось, из груди вот-вот кто-то вырвется. Изабель подошла ближе и взяла ее за руки, обеспокоенно заглянув в лицо.
— Папа попал в больницу, и мы сейчас же поедем к нему. Я не знаю, что произошло. Пожалуйста, переоденься и жди меня внизу.
Мия никак не отреагировала, и ее взгляд затуманился. Она смотрела сквозь мать. Несколько секунд стояла неподвижно, словно услышанное не сразу дошло до нее. Затем резко развернулась и почти бегом поднялась к себе.
***
Дорога до больницы казалась бесконечной. Изабель ничего не говорила. Она крепко держала руль, то и дело бросая взгляд на часы. Дворники без остановки разгоняли снег по лобовому стеклу. Метель не утихала, и трасса словно сужалась прямо перед машиной. Мия сидела рядом и нервно перебирала пальцы. Она смотрела вперед, казалось, ничего не замечая.
Только бы успеть! Только бы все было хорошо!
Когда впереди показалось здание больницы, Изабель резко выдохнула, словно все это время забывала дышать. Они почти бегом вошли внутрь. За стойкой регистрации сидела молодая медсестра.
— Здравствуйте. Аларик Эшборн. Его сегодня привезли, — торопливо сказала Изабель.
Девушка быстро проверила информацию в компьютере.
— Да, мистер Эшборн находится в травматологическом отделении. Вы жена?
— Да. Это дочь.
— Сейчас к вам выйдет лечащий врач.
Мия не могла усидеть на месте. Она медленно ходила вдоль стены, время от времени поглядывая то на часы, то на двери отделения. Каждое их открытие заставляло сердце Изабель сжиматься. Она сцепила пальцы так крепко, что побелели костяшки, и не сводила глаз с тех же дверей. Несколько раз ей казалось, что врач уже идет к ним, но мимо проходили другие сотрудники больницы. Воздух в приемном покое был тяжелым, насквозь пропитанным запахом антисептика, лекарств и больничной стерильности. Через несколько минут Иза почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и захотелось выйти на улицу. Когда Изабель привстала и осмотрелась в поисках окна, появился мужчина лет пятидесяти в белом халате.
— Семья мистера Эшборна?
Изабель резко поднялась со скамьи, невольно затеребив ремень сумки.
— Да. Как он?
— Поводов для серьезного беспокойства нет. Вашему мужу очень повезло.
Изабель прикрыла глаза и облегченно выдохнула. Дочь взволнованно бегала глазами по лицу врача.
— Травма пришлась в основном на правую сторону тела, — объяснил врач. — Пострадало плечо и бок. Сейчас его состояние стабильное. Но при падении он сильно ударился головой. Мы сделали компьютерную томографию, есть легкое сотрясение мозга и несколько ушибов.
— Господи... — едва слышно произнесла Изабель. — А как это произошло?
— На строительной площадке произошел несчастный случай. Насколько я понимаю, ваш муж пытался помочь одному из рабочих, когда сверху сорвалась конструкция.
Изабель замерла. Точно. Джон ведь говорил ей об этом. Сейчас, когда страх немного отступил, в памяти начали всплывать отдельные фрагменты их телефонного разговора. Она вспомнила, как Джон рассказывал о стройплощадке, о том, что Аларик бросился помочь парню. Тогда Изабель почти не слышала его. Она торопилась в больницу и могла думать только о том, что муж жив.
— Операция не потребуется, — продолжил доктор. — Но ближайшие два-три дня мы хотим оставить его под наблюдением.
Мия стояла рядом, не сводя взгляда с врача. После последних слов она тихо выдохнула. Изабель благодарно кивнула и только сейчас заметила, что все это время крепко держала Мию за руку. Ладонь дочери была холодной и напряженной.
— Мы можем его увидеть?
— Конечно. Только ненадолго. Снимите верхнюю одежду и возьмите халаты.
Палата оказалась небольшой и неожиданно светлой. Аларик полулежал на кровати с перебинтованным плечом. На лбу красовалась небольшая повязка, а левая рука была зафиксирована. Увидев жену и дочь, он виновато улыбнулся.
— Ну вот... хотел взять пару выходных. Не думал, что получу их именно так.
Изабель подошла первой и, не сказав ни слова, осторожно прижалась к нему, чтобы не навредить.
— Никогда больше так меня не пугай, — прошептала она дрожащим голосом.
— Постараюсь.
Аларик перевел взгляд на Мию. Она стояла у двери, не решаясь сделать шаг. Лицо ее побледнело, а пальцы нервно теребили рукав свитера. Несколько секунд она просто смотрела на отца. Изе показалось, что в глазах дочери застыли слезы. Изабель даже представить себе не могла, что она сейчас чувствовала. Она видела, как после смерти Нэвила дочь с трудом собирала себя по кусочкам, и боялась, что сегодняшний день снова все разрушит.
Потом Мия медленно подошла к кровати, и Аларик протянул свободную руку.
— Все хорошо, малыш.
Мия крепко сжала его пальцы.
— Простите.
Изабель покачала головой. На мгновение она нахмурилась, готовая высказать все, что накопилось за этот страшный час. Но, встретившись с его усталым взглядом, передумала. Она лишь крепче сжала его предплечье и только сейчас почувствовала, как сильно дрожат собственные руки и какая боль лежит на сердце.
— Все не так плохо, — поспешил объяснить Аларик. — Я не успел отойти, но спас парнишку. А он был такой хилый, что не оттолкни я его, неизвестно, что было бы…
Он слабо усмехнулся.
— Повезло, что каска оказалась крепче моей головы.
Изабель нахмурилась.
— Даже сейчас шутишь?
— А что мне остается? — Он пожал плечом и тут же болезненно поморщился.
Изабель долго не отводила от него взгляда. Затем медленно выдохнула и прикрыла глаза. Раз шутит, значит, все действительно неплохо. Уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Не представляешь, что я пережила за это время.
— Представляю. Джон потом сам себе места не находил. Сказал, что начал разговор не с того.
— Это мягко сказано.
Аларик виновато улыбнулся и перевел взгляд на дочь. Она вдруг устало опустила глаза, потом отпустила его руку и вынула телефон. Медленно напечатала пару слов и протянула его отцу.
Я испугалась.
— Я тоже.
Мия удивленно посмотрела на него.
— Думаешь, мне не было страшно? — слабо улыбнулся он. — Когда я оттолкнул парня и понял, что сам уже не успеваю отойти, на секунду подумал, что все...
Изабель тихо всхлипнула. Она обхватила его ладони и крепко сжала. Аларик с печалью вздохнул и прикрыл глаза. Мия смотрела на них несколько секунд, потом осторожно наклонилась и обняла отца, насколько позволяла его повязка. Изабель сразу же обхватила и дочь свободной рукой.
Никто больше ничего не говорил. В маленькой больничной палате впервые за долгое время боль не разделяла семью. Она была общей.
Глава 25
— Ну вот, пирог почти готов, — сообщила Шарлотта, отряхивая руки. Она сняла фартук, а затем направилась к камину, желая подбросить поленья, но их осталось совсем мало. Мать растерянно потерла ладони.
— Аларик все сделает, не переживай, — улыбнулась Иза, увидев волнение матери.
— Да? Ну хорошо.
Изабель наблюдала за матерью, и с каждым днем ей все сильнее казалось, что за последние месяцы Шарлотта постарела. Морщинки у глаз стали глубже, движения — медленнее, а в доме, который раньше казался таким живым, теперь слишком часто повисала тишина. В груди снова кольнуло чувство вины. Они приезжали так часто, как могли, помогали, оставались на выходные, однако каждый раз, уезжая обратно, Иза чувствовала, что снова бросает мать одну.
За окнами бушевала метель. Ветер с такой силой ударял в стены, что старый дом тихо поскрипывал, а стекла едва заметно дрожали в рамах. Снег валил без остановки, постепенно стирая очертания деревьев и соседних домов. Изабель невольно подумала, что сегодня они добрались сюда только чудом.
Они сидели у камина и ждали Аларика с Мией к чаю. Дочь так и не спустилась со второго этажа, а Аларик задерживался с работы. Когда наконец скрипнула входная дверь, Изабель поднялась так быстро, что едва не опрокинула кружку.
Она крепко прижалась к мужу, почти не замечая, что от его куртки веяло морозом. После несчастного случая на стройке что-то внутри Изабель надломилось. Теперь каждое утро, когда Аларик собирался на работу, она невольно задерживала на нем взгляд дольше обычного. Спрашивала, во сколько точно он вернется, а иногда несколько раз напоминала взять с собой телефон. Она старалась делать это между делом, будто речь шла о самых обычных вещах, но сама замечала, как напрягается, когда муж надевает куртку и берет ключи.
Аларик, кажется, все замечал. Иногда перед выходом задерживался, смотрел на нее и улыбался, словно хотел сказать, что с ним все будет хорошо. Несколько раз он возвращался, чтобы быстро поцеловать ее еще раз, и только тогда Изабель удавалось немного расслабиться.
Но стоило ему уехать, тревога возвращалась. Вечером она то и дело поглядывала на часы, а услышав за окном звук мотора, бежала к двери. Она каждый раз убеждала себя, что это случайная машина, но сердце все равно начинало биться быстрее. И только когда на подъездной дорожке появлялся знакомый автомобиль, напряжение спадало.
— Ты уже соскучилась? — с улыбкой спросил Аларик.
— Конечно.
Он коснулся губами ее лба, потом легко поцеловал в губы и посмотрел так тепло, что на короткое мгновение Изабель перестала слышать вой ветра за окнами. Ей вдруг вспомнился день их знакомства, такой же случайный взгляд, такая же спокойная улыбка, после которой жизнь незаметно разделилась на «до» и «после».
— Нужно наколоть дров, они заканчиваются. Но только после метели, ладно?
Муж кивнул и поспешил раздеться и умыться. Изабель бросила взгляд наверх и решила подняться к Мии. Постучала, но ответа не последовало. Иза толкнула дверь и не обнаружила дочь в комнате. Ее вдруг сковал внезапный страх. Сердце судорожно забилось. Она сомкнула брови на переносице и побежала вниз, на ходу выкрикивая:
— Мама, ты видела Мию?
Шарлотта покачала головой, поднявшись, и тоже забеспокоилась. Изабель обежала все комнаты и двор, но дочери нигде не было.
— Что случилось? — спросил Аларик, выходя из ванной и на ходу вытирая волосы полотенцем.
— Мии нет. Где она? Я не видела, чтобы она выходила из дома! О боже…
— Подожди. Может, она во дворе?
— Я уже посмотрела.
Он быстро натянул куртку и вышел на крыльцо. Иза последовала за ним. Метель почти ослепляла. Ветер бросал снег прямо в лицо, а оставленные на дорожке следы уже через несколько минут скрывались под свежими хлопьями. Они обошли дом, заглянули в сарай, окликнули дочь, но ответом стал только вой ветра. Вернувшись внутрь, Изабель схватила телефон. Пальцы дрожали так сильно, что она не сразу попала по нужному имени.
— Шон? Прости... Простите, что беспокою. Вы случайно не видели Мию?
— Нет, а что случилось? Вы в Лейквуде?
— Да, мы здесь. Мия исчезла. Мы думали, что она у себя, но ее нигде нет.
На другом конце повисла короткая пауза, после Шон сообщил, что они скоро будут, и отключился. Пока время шло, Изабель не находила себе места. Она то подходила к окну и вглядывалась в заснеженную улицу, то возвращалась к мужу и матери. Несколько раз она брала телефон, проверяла экран и снова откладывала его на стол. Пальцы то и дело сцеплялись в замок, а потом разжимались. Шарлотта все это время оставалась на диване. Она почти не говорила, только время от времени поглядывала на дочь, затем на часы и на телефон, лежавший рядом. Когда Изабель в очередной раз проходила мимо, мать проводила ее взглядом, но ничего не сказала. Казалось, обе боялись произнести вслух то, о чем думали.
Когда друзья Мии пришли, Вайолет взволнованно посмотрела на Изабель, сделала неловкий шаг к ней и на мгновение обняла. Изабель ничего не смогла сказать, вырвался только сдавленный всхлип.
— Так. Давайте думать, где ее искать. Она могла пойти куда-нибудь в центр, в парк… Может, просто села на автобус и уехала, куда глаза глядят.
Шон говорил быстро, будто сам пытался не дать себе остановиться и представить худшее. Потом вдруг замолчал.
— Озеро, — сказал он.
Все посмотрели на него.
— Если она пошла туда… — Шон не договорил. Они спешно стали натягивать куртки и выбрались на улицу.
Аларик пошел вдоль главной дороги, надеясь, что Мия просто решила пройтись, несмотря на метель. Шарлотта осталась дома ждать внучку. Изабель вместе с Шоном и Вайолет направилась к озеру. Снег валил так густо, что прохожих почти не осталось. По пути они заглянули к автобусной остановке, прошли через небольшую площадь, где праздничные украшения едва угадывались под белыми сугробами. Изабель постоянно доставала телефон, хотя прекрасно знала, что звонить бесполезно. Каждый раз, когда длинные гудки обрывались, сердце сжималось еще сильнее. Сообщений тоже не приходило.
— Может, она уже дома? — с надеждой произнесла Вайолет. — Вдруг мы просто разминулись?
— Если бы вернулась, мама сразу бы позвонила.
Они осмотрели озеро, где Мии не оказалось, и уже собирались идти дальше, когда навстречу показалась знакомая супружеская пара. Даже сквозь снег Изабель сразу узнала родителей Нэвила. Они тоже, похоже, возвращались домой, прячась от ветра за поднятыми воротниками.
— Изабель? — удивилась Элена, кутаясь в пальто. — Что-то случилось?