Безмолвное сердце

Глава 21

— Почему ты перестала ходить к доктору Фейн?

Изабель долго носила в себе этот вопрос, боясь задать его дочери. Конечно, ничего страшного бы не случилось, но она не могла найти в себе уверенности залезть в душу Мии. И тревога не отпускала ее ни на день. Только теперь, когда она озвучила его, легче не стало.

Я не вижу в этом смысла.

Мия не смотрела на мать. Все ее внимание было приковано к ручке, которую она медленно крутила между пальцами. По нейтральному выражению лица было непонятно, действительно ли дочь чувствовала что-то неприятное? И почему она не видела смысла в посещении врача? Изе казалось, что доктор Фейн помогала.

— Что-то случилось на сеансе?

Нет, просто в них нет никакого толка.

Изабель поджала губы, всматриваясь в написанные буквы. Нет толка. Нет смысла. В чем же тогда он есть?

— Милая, просто мы волнуемся, и нам кажется, что тебе станет хуже, если ты не будешь посещать врача. Нужно продолжать жить и…

Мия резко подняла взгляд, чем прервала мать, и между ее бровей легла глубокая складка. В ее глазах Изабель увидела злость. Ответ дочь писала непривычно быстро и сильно давила на ручку. Поставив восклицательные знаки в конце, она практически швырнула лист бумаги в сторону матери и резко встала из-за стола. Изабель застыла, боясь пошевелиться. Мия в это время стремглав унеслась к выходу, переобулась и вышла из дома, хлопнув дверью.

Иза дернулась. Она осталась сидеть за столом, сжимая в руках лист бумаги.

Мне не станет хуже! Хуже уже просто некуда!!!

Сердце билось тяжело и глухо. Через минуту в кухне появился Аларик. Видимо, услышал шум из гостиной. Он остановился в дверях, переводя взгляд с жены на пустой стул напротив.

— Что случилось?

Изабель медленно выдохнула и протянула ему записку. Аларик подошел ближе и взял ее в руки. Затем медленно дочитал до конца, поджал губы и потер переносицу.

За окном медленно закружил снег. На кухне тихо гудел холодильник, а из гостиной тянулся мягкий свет елки. После ухода Мии дом вдруг показался слишком тихим.

— Я не должна была давить на нее, — сказала Изабель, опуская взгляд. — Но я просто… не знаю, что делать, Аларик.

Он положил лист на стол и сел рядом. Некоторое время смотрел перед собой, потирая ладонью подбородок.

— Ты спросила про психолога?

— Да. И она смотрела на меня так, будто я сказала что-то ужасное.

Голос Изабель дрогнул. Она быстро отвернулась к окну, не желая показывать подкатывающие слезы.

— Я все время боюсь сделать хуже. Боюсь сказать не то, напомнить лишний раз… А потом думаю, что, может, наоборот, мы слишком молчим и делаем вид, будто все нормально.

Аларик устало провел рукой по лицу.

— Потому что мы сами не знаем, как правильно.

Изабель прикрыла глаза, молча соглашаясь с ним. Муж был прав, они не знали, как поступать и что станет ошибкой.

— Доктор Фейн говорила, что ей нельзя замыкаться в себе. Что нельзя оставлять ее одну с этим состоянием. А она теперь даже слышать о терапии не хочет.

— Она злится не на тебя.

— Я знаю, — почти шепотом сказала Изабель. — Но от этого не легче.

В гостиной лампочки гирлянды сменили цвет и теперь горели разными оттенками. За окном ветер усилился, и снег вдруг повалил гуще, заметая подъездную дорожку и ступени крыльца. Темнота стала почти непроглядной. Аларик поднялся из-за стола и подошел к окну.

— Я иногда смотрю на нее и не узнаю, — сказал он спустя пару минут молчания. — Она будто все время где-то далеко. Даже когда сидит рядом.

Изабель сжала пальцы.

— Мне страшно, что однажды она просто перестанет пытаться вернуться в нормальную жизнь.

Он обернулся к жене. В его взгляде мелькнула усталость, которую он обычно прятал.

— Она пытается, Иза. Просто у нее сейчас на это уходит весь остаток сил.

Изабель ничего не ответила. Она смотрела на лист бумаги с резкими, продавленными строчками и вспоминала, как Мия в детстве смеялась так громко, что ее было слышно со второго этажа.

Теперь дом не знал этого смеха.

***

Ужин прошел в тишине и без дочери. Иза уже начала волноваться, когда часы пробили десять, а Мия так и не вернулась. Несколько сообщений остались без ответа. На звонки она тоже не отвечала. А потом Иза поняла, что телефон дочери остался дома. Аларик вызвался поискать ее в черте улицы, но Изабель решила подождать еще. Пока она сидела в гостиной, бездумно щелкая каналы, чтобы чем-то себя занять, а Аларик занимался работой, стрелка дотянулась до одиннадцати. Конечно, Мия уже не ребенок, но что-то подсказывало Изабель, что все это неспроста. Она так боялась, что с ней что-то случилось…

— Я больше не могу, — треснувшим голосом сообщила Изабель и направилась к выходу.

— Подожди, — окликнул муж, и Иза остановилась. — Нужно чтобы кто-то был дома, когда она вернется. Твоя мама уже уснула.

Аларик подошел и притянул жену к себе. Иза не сдержала слезы, и они бесшумным потоком потекли по щекам, впитываясь в тонкую ткань футболки.

— С ней ничего не случится, слышишь? — тихо сказал он, поглаживая ее по спине. — Она просто… пытается справиться по-своему.

Изабель судорожно выдохнула и не нашла, что ответить. Она знала, что все происходящее с Мией трудно решить. Они никогда в жизни не думали, что такое бывает, и никто не знал, как помочь Мие. Это било больнее всего.

На улице усиливался снегопад. Ветер бросал снег в стекла, а в камине негромко потрескивали поленья. Из гостиной доносился приглушенный голос ведущего рождественской передачи. Через мгновение в окне мелькнул свет фар.

Изабель резко подняла голову и почти сразу выскользнула из объятий мужа. Машина остановилась у соседнего дома, и из нее вышла мать Андреа. Через секунду Лючия встретилась взглядом с Изой и махнула рукой в сторону своего двора, словно поняла, что случилось.

— Кажется… она там, — тихо сказал Аларик.

Изабель даже не надела толком куртку. Она выбежала на улицу, запахивая ее на ходу. Морозный воздух сразу обжег лицо, а снег звонко заскрипел под ногами. В соседнем саду горели теплые фонари, и свет от них ложился на сугробы мягкими желтыми пятнами. Под навесом, рядом с деревянными креслами, сидели Мия и Андреа.

Мия подняла голову, увидев мать, и поджала губы. У Изабель подкосились ноги от облегчения. Ее догнал Аларик и шумно выдохнул. Иза не стала подходить, она остановилась у калитки. Андреа заметил ее и осторожно поднялся со ступенек.

— Простите, миссис Эшборн, — тихо сказал он. — Я не подумал, что уже так поздно.

Изабель быстро покачала головой.

— Главное, что она в порядке.

Мия сидела, закутавшись в плед. Ее щеки покраснели от холода, а сама она выглядела уставшей, но уже не такой потерянной, как несколько часов назад. Андреа неловко провел ладонью по затылку.

— Мы просто разговаривали.

Изабель удивленно посмотрела на дочь. Мия отвела взгляд.

Несколько секунд никто не двигался. Ветер тихо раскачивал гирлянду под крышей террасы.

— Я рассказал ей про сестру, — неожиданно признался Андреа, глядя куда-то в сторону. — Она умерла весной.

Изабель замерла. Парень говорил спокойно, но голос звучал непривычно тихо.

— Мы были очень близки. И… после этого дома тоже стало как-то пусто.

Он слабо усмехнулся, будто сам не хотел произносить это вслух. Изабель перевела взгляд на Лючию. Та стояла чуть поодаль, крепко сцепив руки перед собой. Улыбка, с которой она еще недавно встречала гостей, исчезла без следа. Она молча смотрела на сына, и в ее глазах было столько тихой, давно пережитой боли, что у Изабель защемило сердце. Она вспомнила, какой жизнерадостной казалась Лючия при знакомстве. Она смеялась, была оживленной, без конца рассказывала истории. Никогда бы Иза не подумала, что за этой легкостью скрывается такое горе.

— Мне так жаль… — выдохнула еле слышно Изабель, и Аларик придержал ее за плечи.

Мия медленно подняла взгляд на Андреа.

— Да… — все, что мог, сказал он.

— Пойдем домой? — через пару минут тяжелой тишины осторожно спросила Изабель у дочери, и глаза ее защипало от слез.

Мия посмотрела на мать, и в ее взгляде все еще оставалась злость, смешанная с усталостью. Потом она медленно кивнула и поднялась. Перед тем как уйти, задержала взгляд на Андреа. Он едва заметно кивнул ей в ответ.

Изабель смотрела на дочь и ловила себя на мысли, что та выглядела не только потерянной. В ней по-прежнему жила боль, жили раздражение и обида. Но вместе с этим появилось что-то похожее на слабую попытку снова чувствовать.

Глава 22

«Ко скольки вас ждать?» – спросила Мия в чате с друзьями. Сегодня наступил сочельник, и с самого утра бабушка с мамой занимались блюдами к праздничному столу. Даже когда Мия предложила свою помощь, они отказались, пообещав выделить ей важное задание по сервировке стола.

Дом пестрил украшениями. Огоньки обрамляли дверные проемы, пышная мишура висела везде, где только можно, на камины отец повесил рождественские чулки, и, конечно, главным украшением оставалась их большая елка. Мия перевела взгляд на нее, пока ждала ответ от ребят, и в голове невольно пронеслись кадры, как Андреа помогал ее наряжать. В тот вечер, когда все ушли и родители легли спать, Мия перевесила на ветках несколько игрушек.

С кухни доносились возгласы, шуточные перебранки мамы и бабушки. Не хватало только отца, который как раз должен вернуться с объекта. Когда Мия собралась подняться к себе и зацепилась взглядом за елку, в воспоминаниях вспыхнуло другое Рождество.

Тогда им с Нэвилом было по четырнадцать. За несколько дней до праздника они отправились покупать подарки, но в итоге почти все время провели на улице. Снег шел с самого утра, и к вечеру весь Лейквуд оказался укрыт белым покрывалом. Они бродили по главной улице, заглядывали в витрины, спорили о каких-то глупостях и смеялись над старой рождественской вывеской кинотеатра, в которой снова перегорела одна из букв.

Потом Нэвил потащил ее к небольшому кафе возле площади. Он с такой уверенностью, заявил, что Мия замерзла, будто мог читать мысли. Мия отказалась заходить внутрь. Тогда он молча купил два стакана горячего шоколада и вышел обратно.

Они сидели на занесенной снегом скамейке, пряча руки в рукавах курток. Из динамиков над входом в кафе играла рождественская музыка, вокруг спешили люди с пакетами и подарками, а Нэвил рассказывал какую-то совершенно нелепую историю про своего дядю и индейку, которая якобы сбежала со стола прямо перед ужином. Мия тогда смеялась так сильно, что пролила шоколад себе на руку, а Нэвил долго припоминал ей это.

От воспоминания в груди защемило. Не так сильно, как раньше, но сердце все равно неприятно сжалось. На глазах мгновенно выступили слезы. А как бы они провели это Рождество? Нэвил бы снова специально некрасиво вешал игрушки, чтобы Мия ругалась? Или они бы куда-нибудь уехали. Может быть, к празднику они бы обручились…

Телефон вдруг коротко завибрировал в ладони. Мия на мгновение запрокинула голову, не зная, куда деть эту тоску, после опустила взгляд на экран.

«Минут через двадцать будем», — написал Шон.

Следом пришло еще одно сообщение от Вайолет:

«И не вздумай съесть все рождественское печенье до нашего приезда».

Уголок губ Мии дрогнул.

В этот момент из кухни выглянула бабушка и подошла к Мие, вытирая руки полотенцем.

— Что они пишут?

Мия показала экран, и Шарлотта, подтянув очки на глаза, прочитала, после чего рассмеялась.

— Передай, что печенья у нас хватит на всех.

Бабушка вернулась на кухню, Мия быстро отправила сообщение, и почти тут же Вай ответила:

«Тогда спрячьте его от Шона».

Мия покачала головой и убрала телефон в карман. В этот момент за окном мелькнул свет фар. На подъездную дорожку медленно свернула машина. Приехал отец. Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Он вошел в дом вместе с порывом холодного воздуха. На плече висела дорожная сумка.

— Наконец-то, — первой отреагировала Изабель, выходя из кухни с полотенцем в руках. — Мы уже решили, что ты останешься ночевать на своем объекте.

— И пропущу рождественский ужин? Никогда, — усмехнулся Аларик. — Надеюсь, вы оставили мне хоть что-нибудь поесть.

— Опоздал. Мы уже все съели.

Мама потянулась к отцу за поцелуем, а он крепко прижал ее к себе. Мия украдкой наблюдала за ними из гостиной. В эти моменты казалось, что они самая обычная, счастливая семья. Шарлотта тут же появилась следом и принялась расспрашивать его о дороге.

Мия зашла на кухню в тот момент, когда отец, не удержавшись, стащил с блюда первое печенье. Он выглядел уставшим, но довольным. Увидев дочь, Аларик улыбнулся и раскрыл объятия. Мия закатила глаза, но все же позволила себя обнять.

— С Рождеством, малыш.

Она коротко улыбнулась в ответ. И со стороны могло показаться, что Мия равнодушна, только на ее душе стало невероятно тепло. Как же ей хотелось сказать в ответ «С Рождеством, папа». Просто произнести, как раньше, не задумываясь о том, что когда-то это станет невозможным. Мия вдруг остро почувствовала, как устала молчать. Даже в такие простые моменты, когда хочется сказать близкому человеку всего пару слов.

Из кухни потянуло выпечкой и специями, бабушка спорила с мамой о том, сколько корицы нужно класть в яблочный пирог, а отец заглядывал под крышки кастрюль, за что немедленно получал полотенцем по руке.

Еще через некоторое время раздался звонок в дверь.

Шон и Вайолет появились на пороге раскрасневшиеся от мороза, стряхивая с курток снег и перебивая друг друга приветствиями. Вай сразу обняла Мию, а Шон протянул пакет с таким серьезным видом, будто доставил что-то невероятно ценное.

— Мы привезли подкрепление.

— Если там еще печенье, я вас выгоню, — предупредила Изабель из кухни.

— Там не печенье, — возмутился Шон. — Там стратегически важные продукты.

— Значит, точно сладости, — заключила Шарлотта.

Все рассмеялись. Мия смотрела на них и вдруг поймала себя на мысли, что в доме больше нет той тишины, которая преследовала ее последние месяцы. В какой-то момент Изабель хлопнула в ладоши.

— Так. Раз уж все в сборе, мне нужна помощь.

Разумеется, помогать никто особенно не хотел, но через несколько минут вся компания уже занималась подготовкой к вечеру. Шон под руководством Шарлотты расставлял тарелки и постоянно путался, Вайолет раскладывала салфетки, а папа пытался незаметно попробовать что-нибудь из приготовленного. Задание для Мии как-то плавно перетекло к друзьям, и она была не против.

***

— С Рождеством!

Когда наступила полночь, стало еще немного уютнее. Из кухни все еще тянуло ароматами выпечки, специй и горячих блюд, а из колонок негромко звучали рождественские песни. Сначала друзья увлеченно опустошали тарелки, потом начали танцевать и дурачиться под музыку. Мия держалась чуть в стороне. Иногда она улыбалась их выходкам или кивала в ответ на очередной призыв присоединиться, но сама так и не решилась.

Бабушка ушла отдыхать раньше остальных, но прежде помогла Мии разложить подарки под елкой, пока никто не видел. Родители устроились в гостиной и о чем-то разговаривали вполголоса. Постепенно общий шум праздника зажил своей жизнью, и никто уже не обращал на Мию особого внимания.

И в тот миг внутри появилось странное чувство. Сначала словно легкая тень, скользнувшая по сердцу. Мия не сразу поняла, что с ней происходит. Еще минуту назад все было хорошо. Но пока Шон и Вайолет под смех остальных спорили о какой-то ерунде, в груди вдруг болезненно заныло.

Она подняла взгляд и растерянно посмотрела по сторонам, словно пытаясь найти причину этого ощущения. Ничего не изменилось. Те же люди, те же голоса, тот же праздничный вечер. Никаких намеков и сигналов. Ей стало тяжело дышать. Не раздумывая, Мия схватила пальто и направилась к выходу, почти не слыша, как ее окликнули друзья.

Холодный воздух ударил в лицо сразу, стоило выйти на улицу. Она остановилась на крыльце и глубоко вдохнула. На несколько секунд стало легче. Она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Когда снова открыла их, то с удивлением обнаружила перед собой соседский дом. Мия нахмурилась. Неужели она успела обойти свой дом и выйти на задний двор, даже не заметив этого?

Она опустила взгляд на нетронутый снег под ногами. В темном небе один за другим вспыхивали фейерверки, разбрызгивая в стороны яркие капли и полосы. Их грохот раскатывался так, что закладывало уши. Казалось, каждый звук отдавался прямо в голове. Все звуки усилились троекратно, и Мия оказалась словно в коконе из вспыхивающих кадров. Перед глазами мелькало лицо Нэвила, их рождественские ночи, его улыбка, снег в волосах. Грохот с каждой секундой становился невыносимым. Казалось, еще немного, и голова расколется.

Мия закрыла уши ладонями и опустилась на корточки. Она попыталась закричать изо всех сил. Попыталась вытолкнуть наружу хоть что-то: боль, злость, тоску, его имя. Но горло лишь болезненно сжалось.

Ни звука. Только воздух вырвался из груди рваным выдохом.

Мия зажмурилась. Ей хотелось кричать так громко, чтобы слышал весь город, чтобы эта боль наконец перестала разрывать ее изнутри. Но тело снова предало ее. Как предавало каждый день последние месяцы. И именно тогда она поняла, почему ей вдруг стало так плохо.

Это было первое Рождество без Нэвила.

Слезы покатились по щекам прежде, чем Мия успела их остановить. Она опустила голову и закрыла лицо руками. Все, что копилось внутри последние месяцы, вдруг навалилось с новой силой. Ей казалось, что она уже привыкла к боли, научилась существовать рядом с ней, но сегодня боль оказалась другой.

Она поняла, что весь вечер бессознательно ждала его. Каждый раз, когда хлопала дверь, когда кто-то смеялся в соседней комнате, когда вокруг становилось шумно и весело. Какая-то часть ее продолжала верить, что сейчас он появится на пороге с растрепанными от ветра волосами, скажет какую-нибудь глупость, обнимет ее.

Но вместо этого рядом были другие люди.

А Нэвила не было. И никогда больше не будет.

Эта мысль ударила так остро, что Мия согнулась, рухнув на снег, и обхватила себя руками. Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний. Их прогулки по заснеженному Лейквуду. Горячий шоколад возле маленького кафе. Смешные подарки, прошлогоднее Рождество. Их дни рождения и несколько лет счастья. Все то, что тогда казалось бесконечным.

— Мия?

Она вздрогнула и подняла голову.

На дорожке стоял Андреа. Лица его почти не было видно. Он явно заметил ее давно, но не спешил подходить ближе. Мия быстро вытерла глаза рукавом, но это не помогло. Наверное, по ее лицу и так было все понятно. Андреа медленно подошел и сел рядом.

— Тяжелый вечер? — тихо спросил он.

Мия опустила взгляд, и несколько секунд они молчали. Над крышами домов снова расцвел салют, осветив снег золотыми вспышками. Где-то вдали раздались радостные крики соседей.

— Я ненавижу праздники после того, как умерла сестра, — неожиданно сказал Андреа.

Мия подняла глаза. Он смотрел куда-то вперед, на темные деревья за соседними домами.

— В первый год мне казалось, что это какая-то ошибка. Что вот сейчас она просто войдет в комнату, и все станет как раньше. А потом каждый праздник превращался в напоминание, что этого не произойдет.

Он замолчал и глубоко вдохнул холодный воздух. Мия почувствовала, как что-то болезненно отозвалось внутри, потому что он был прав. Сегодня ей стало плохо, потому что она увидела, каким должно было быть это Рождество. Увидела место рядом с собой, которое всегда занимал Нэвил. И поняла, что оно осталось пустым.

Они еще некоторое время молчали. Через несколько минут дверь дома распахнулась. На крыльцо выбежала Вайолет, кутаясь в куртку.

— Вот ты где!

Следом появился Шон, а за ним и родители Мии. Изабель заметно побледнела, увидев дочь на снегу с заплаканным лицом. Она уже сделала шаг вперед, собираясь что-то сказать, но остановилась. Мия медленно поднялась на ноги сама. Боль никуда не исчезла. Она все еще тяжело давила где-то под ребрами. Но теперь Мия хотя бы понимала, что именно заставило ее сорваться. Она еще раз посмотрела на празднично освещенные окна дома, на друзей, на родителей, которые ждали ее на крыльце.

А потом медленно пошла к ним навстречу, чувствуя, как сердце в который раз рвется на части.