Испытания Рыжего Льва

— Позвольте помочь, — раздался рядом голос Вильяма. Он галантно предложил ей руку.

— Вижу, маскарадный костюм сковывает движения не хуже смирительной рубашки.

— Вы даже не представляете насколько, — тихо призналась она, вкладывая свою ладонь в его.

В её глазах он увидел не просто благодарность, а что-то большее — ту самую искру восхищения и симпатии, которая зародилась ещё в академии и с тех пор лишь тлела, ожидая своего часа. Этот короткий миг, когда их ладони соприкоснулись, и её щёки окрасил лёгкий румянец, был красноречивее любых слов.

С помощью Вильяма она легко поднялась в экипаж. Зен и Эрно уже сидели внутри, Эрно же с видом человека, который вот-вот начнёт грызть ногти от нетерпения. Вильям галантно подал Жюли руку, помогая ей устроиться на мягком сиденье напротив них, и сел рядом с ней. Экипаж качнулся и, запряжённый парой лошадей, тронулся с места, вливаясь в вечерний поток карет.

Внутри было тесно, но уютно. Воздух пах дорогой кожей и лёгкими духами Жюли. Эрно, которому не сиделось на месте, наклонился вперёд, опершись локтями о колени.

— Комиссар Зен, — начал он с искренним любопытством, — можно задать вам вопрос? Как вам удалось уговорить его? — он кивнул на брата, который с беззаботной улыбкой смотрел в окно. — Я думал, его невозможно вытащить на светский раут без применения силы.

Вильям оторвался от созерцания вечернего Парижа и с наигранной обидой посмотрел на брата.

— Эй! Я не беспечный, я избирательный в своих развлечениях.

Зен добродушно усмехнулся, поправляя очки.

— Думаю, у меня бы не получилось, Эрно, если бы ваша семья не относилась к части аристократии. Общество — это их стихия. А уж когда я упомянул причину визита...

— Ах да! — перебил его Вильям, щёлкнув пальцами.

— Наш юный талант. Сестра.

— Джузеппина Штиль! — с восхищением подхватил Зен.

— В свои четырнадцать лет она просто великолепна в исполнении Шопена. Хозяин вечера, Дэниэл Форенгенто, является большим ценителем её таланта. Он лично настоял на том, чтобы вся ваша семья была в списке гостей.

Жюли, до этого молча слушавшая их диалог с лёгкой улыбкой на губах, тихо рассмеялась. Её смех был мелодичным и тёплым.

— Да, я прекрасно помню, — сказала она, глядя на Вильяма. В её глазах плясали озорные искорки.

— Я была у вас в гостях всего пару раз, но прекрасно помню, как вы постоянно возмущались её музыкальным талантам. «Как так? Вся семья Штиль — потомственные сыщики, холодные и расчётливые, а их Лилия...»

— Это не правда! — тут же возразил Вильям, но его протест был заглушён смехом. Он смотрел на Жюли с нескрываемым обожанием.

— Я никогда не называл её Лилией!

Жюли лишь хитро прищурилась и, подавшись чуть ближе к нему в тесном пространстве экипажа, провела пальцами в ажурных перчатках по лацкану его пальто.

— Хватит врать, mon âme (Моя душа), — прошептала она так тихо, что услышал только он.

В этот момент Эрно и Зен переглянулись поверх их голов. На лицах обоих мужчин отразилось одинаковое выражение: смесь смущения и добродушного веселья. Они были свидетелями флирта такой интенсивности, что он почти физически ощущался в воздухе.

— Эм... — кашлянул Эрно, пытаясь разрядить обстановку. — Кхм... А вот уже видно поместье хозяина.

Он указал тростью в окно. Экипаж как раз свернул с главной дороги на длинную аллею, ведущую к величественному особняку. Из-за деревьев показались ярко освещённые окна и изящные башенки дома Дэниэла Форенгенто.

Из-за деревьев показались ярко освещённые окна и изящные башенки дома Дэниэла Форенгенто. Экипаж, миновав идеально ухоженный сад с фонтанами, чьи струи мерцали в свете фонарей, плавно остановился у широкой мраморной лестницы, ведущей к парадному входу.

Один из слуг, облачённый в безупречную ливрею, с поклоном открыл дверцу экипажа. Зен, выходя первым, сдержанно кивнул ему в знак благодарности.

— Благодарю вас.

Вильям галантно предложил руку Жюли, помогая ей спуститься на землю. Эрно выскочил следом, с любопытством оглядывая величественное здание, которое в сумерках казалось сказочным замком.

Они вошли внутрь, и на них обрушилась лавина звуков: гул десятков голосов, смех, звон бокалов и тихая, но отчётливая мелодия фортепиано, доносившаяся откуда-то из глубины дома. Этот звук был подобен прохладному ручейку посреди шумной реки светского приёма.

— Слышите? — Эрно замер на полушаге, его глаза загорелись. — Это же... это же она! Наша великолепная Джузи! Я узнаю её манеру игры из тысячи!

Зен, шедший впереди, усмехнулся и слегка подтолкнул его локтем.

— Не торопитесь с восхищением, детектив Эрно. Для начала нам нужно засвидетельствовать своё почтение хозяину вечера. Уверен, маркиз Дэниэл сгорает от нетерпения узнать, что полиция уже на страже его драгоценной коллекции.

Зен был прав. В главном зале, среди толпы разодетых гостей, их взгляд сразу же выхватил фигуру хозяина — высокого худощавого мужчину с безупречной осанкой и цепким взглядом. Он стоял в окружении нескольких гостей, но его внимание было приковано к входу. Заметив комиссара, он с видимым облегчением направился к нему.

— Комиссар Камерон! — его голос был громким и властным.

— И вы, господа! Как я рад, что вы прибыли. Пойдёмте, нам нужно многое обсудить. Я... я не нахожу себе места с тех пор, как получил эту ужасную записку с угрозой.

Зен и Эрно обменялись понимающими взглядами и последовали за взволнованным маркизом в сторону кабинета для приватной беседы, оставив Вильяма и Жюли позади.

Взгляд Вильяма тут же оторвался от спины уходящего брата и нашёл источник той самой прекрасной мелодии. В дальнем конце зала, на небольшом возвышении, стоял рояль из чёрного дерева. За ним сидела хрупкая девушка-подросток. Её изящные пальцы порхали по клавишам с невероятной лёгкостью и точностью. Джузе было всего четырнадцать, но её осанка была такой же прямой и гордой, как у королевы на троне. Её светлые волосы были собраны в простую, но элегантную причёску, открывая тонкую шею. Она была полностью поглощена музыкой, и на её лице застыло выражение чистого блаженства.

— Mon Dieu... — прошептала Жюли, её глаза сияли от восхищения. Она невольно сжала руку Вильяма, лежавшую на его локте.

— Она просто ангел! Я слышала о её таланте, но видеть это вживую... Это совершенно другое.

Вильям посмотрел на Жюли, а затем снова на сестру. На его губах появилась мягкая, почти отеческая улыбка.

— Она всегда была такой. Серьёзной не по годам. Даже когда разучивала гаммы в детстве, она делала это так, будто от этого зависит судьба мира.

Жюли повернулась к нему, и их лица оказались совсем близко. Её глаза всё ещё блестели от восторга, но теперь в них появилось что-то ещё — нежность, обращённая к нему.

— Вы так гордитесь ею, — тихо сказала она, не отпуская его руки.

— Конечно, — просто ответил он. В этот момент он не был холодным детективом. Он был просто любящим старшим братом.

Жюли чуть склонила голову набок, её улыбка стала игривой.

— А вы? Вы тоже играете? Или ваш талант ограничивается только стрельбой по мишеням и очарованием дам?

Вильям тихо рассмеялся, его взгляд потеплел.

— Боюсь, мой талант к музыке столь же велик, как талант Эрно к тишине. Но я могу предложить вам кое-что получше вальса. Бокал шампанского?

Он элегантным жестом указал на проходящего мимо официанта с подносом.

— Только если вы составите мне компанию, mon âme, — парировала она, принимая бокал.

Они стояли у стены зала, наблюдая за Джузе и наслаждаясь обществом друг друга, в то время как их коллеги погружались в мир интриг и расследований.

Музыка оборвалась на высокой, звенящей ноте, словно лопнула струна. Образ юной Джузе, сидящей за роялем, задрожал и рассыпался на тысячи осколков, подобно той самой пепельнице в его кабинете. На смену мелодии Шопена пришёл глухой, монотонный гул, доносившийся откуда-то из глубин сознания. Это был гул реальности, грубый и непреклонный.

Вильям открыл глаза. Взгляд упёрся в знакомый потолок его кабинета, но что-то было не так. Не было привычного слоя пыли на балках, не было паутины в углах. Воздух пах не застарелым табаком и пылью, а свежестью и чем-то едва уловимо цветочным. Он лежал на своём старом кожаном диване, накрытый тяжёлым шерстяным пледом.

— Жюли... — имя сорвалось с его губ как выдох, как эхо из сна. Он произнёс его машинально, ещё не до конца осознавая, где находится. Голос прозвучал хрипло и чуждо в оглушающей тишине комнаты.

Постепенно сознание возвращалось, принося с собой тяжесть прожитых лет и холод реальности. Он резко сел, и плед соскользнул на пол. Взгляд метнулся по комнате и замер на каминной полке, где стояли часы. Их стрелки замерли на без пятнадцати два. Он проспал.

Вильям провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна — того яркого, живого сна, который теперь казался более реальным, чем эта тишина. Его взгляд переместился в другой конец кабинета.

В его любимом кресле, свернувшись калачиком и укрывшись своим пальто, спала Джузе. Рядом с ней на столике лежала раскрытая книга страницами вниз, а на блюдце стояла чашка с давно остывшим чаем. Её серебристые волосы рассыпались по подлокотнику, и в этой позе она выглядела такой беззащитной и юной, что на мгновение его ледяное сердце пропустило удар. Она была здесь. Не призрак из прошлого, а живая, дышащая реальность.

Он смотрел на неё, и перед его внутренним взором проносились картины из сна: смеющийся Эрно, добродушный Зен, и она... Жюли. Живая, полная сил, смотрящая на него с восхищением. А потом — огонь. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Опять эти призраки... — едва слышно прошептал он в пустоту кабинета.

Это был не вопрос и не жалоба. Это была констатация факта. Прошлое не отпускало его. Оно всегда было рядом, прячась за каждым углом, в каждом звуке, в каждом имени. Оно было призраком, который он носил внутри себя.

Он снова посмотрел на спящую сестру, а затем на часы. Реальность ждала его возвращения.