— “Почти”? — Она резко остановилась, глядя мне в глаза. — Маш, если он хоть пальцем…
— Пальцем? — растерянно переспросила я, ох не думать бы мне про его пальцы... — Женя, не сейчас, ладно? Просто уйдём отсюда.
Ка-а-ак же она смеялась позже в нашей комнате общежития, когда выпытала у меня, что именно сделал Верх…
— И после этого ты уверена, что его ненавидишь? — сквозь смех спросила она.
— Да! И потом, мне ужасно стыдно...
— За что? За то, что ты испытала оргазм с человеком, который тебе нравится?
— Он мне не нравится!
— Ага, рассказывай. Ты рядом с ним светишься, — усмехнулась подруга.
— Нет, — упрямо ответила я, хмурясь.
Тишину нарушил звук уведомления Жениного мобильника. Он вдруг замигал, как новогодняя гирлянда.
Женя разблокировала экран, и её лицо изменилось.
— Здесь ты!..
— Где? — испугалась я и сразу же подсела к подруге.
На экране было видео — кто-то снял, как лихо я расправилась с лимоном.
Фоновый смех, чей-то свист, и за кадром голос Стаса: “Сильный ход, Солнце”.
И правда, ни один мускул на лице не дрогнул. Если с экологией не получится, пойду рекламировать лимоны. Я улыбнулась.
— Видео набрало уже больше тысячи лайков!
Комментарии ползли вниз — “Вот это холодная штучка”, “Вершинин выбрал достойную”, “Эко-богиня со стальными нервами”.
— Оно в трендах, — сказала Женя тихо.
— А кто выложил?
— Студенческий паблик “Вересково”.
— Зачем ему это надо? — нахмурилась я.
Женя села ближе и просто обняла меня.
— Ты права, Солнцева. Ему от тебя просто что-то надо, а ты влюбляешься, — сказала она с сочувствием.
— Да не влюбляюсь я в него! Он жестокий, грубый, наглый и вообще.
Мой телефон стоял на беззвучном режиме, я снова включила тот ролик с лимоном. Там Стас внимательно смотрел на меня.
Не влюбляюсь же?
На экране телефона появилось уведомление:
“@stas.verh подписался на вас.”
В животе затрепетали бабочки.
Я выключила телефон.
— Не влюбляюсь! — повторила, чтобы Женя точно поняла.
— Тебе нужно найти другого парня, Маш.
Смешно. Как будто можно взять и погасить одну искру, чтобы зажечь другую.
На следующий день я проснулась с тяжёлой головой — не от алкоголя, от мыслей. Каждый раз, когда закрывала глаза, видела его.
Его усмешку. Его руки. Своё красноречивое “ненавижу”.
Я буквально слышала его отрывистое дыхание, когда он прижимал меня к кровати и… Я потрясла головой и поморгала.
У меня сегодня зачёт по экологическому праву, и это, пожалуй, единственное, что могло вернуть меня в реальность. Тётя всегда говорила: “Спасает рутина”.
Вот я и спасалась.
Пробежка, душ, библиотека. Утро было быстрым.
В восемь утра я уже сидела над конспектом. Кофе — горький, как мои вчерашние решения. Папка с моими листочками, ручка, стикеры, карандаш, ластик. Всё на своих местах, будто если убраться на столе, в жизни всё тоже наладится!
А вот когда спустилась на первый этаж, мне показалось, что коридор длиннее обычного. Раньше я спокойно проходила мимо всех этих людей — студентов, ассистентов, охранников. А сегодня каждый второй будто что-то знал.
— О, Солнцева, лимончик дня! — кто-то из парней ухмыльнулся, проходя мимо.
— Осторожнее, не дай бог, он увидит, что ты разговариваешь с его девушкой, — отозвалась другая.
Я сжала папку и пошла быстрее.
К десяти я вошла в аудиторию. Хоть здесь никто на меня не глазел — здесь все глазели на Севостьянова.
Преподаватель — молодой профессор, который не терпел ни опозданий, ни неправильных ответов — сидел за столом у окна.
Серый свитер, белая рубашка, закатанные рукава, дорогие часы.
Не то чтобы красив, хотя кого я обманываю? Весь наш курс по нему сох, точнее женская его половина.
— Солнцева? — поднял он бровь. — Готовы?
— Абсолютно, — ответила я.
От него не исходило ни капли флирта, зато чувствовалось внимание. Тот редкий случай, когда тебя слушают по-настоящему.
— Уверены? — уточнил он, чуть приподняв уголок губ. — Обычно студенты после ночных вечеринок не настолько бодры.
Я вспыхнула.
Он же не следит за студенческим пабликом, да?
— Я готова, — тихо повторила я.
— Хорошо, — кивнул он. — Тогда начнём.
Он задал пять вопросов. Один — с подвохом. Я ответила на все. Без запинки, без нервного смеха, без попыток понравиться. Только факты. Про охрану редких видов, про правовые нормы природопользования.
Когда я закончила отвечать, он закрыл блокнот и сказал:
— Отлично. “Зачтено”.
— Спасибо, —просияла я. Хотя бы одна хорошая история за день.
Когда я вышла из аудитории, солнце било в глаза. Я глубоко вдохнула.
Вчерашний хаос всё ещё был где-то рядом, но впервые за долгое время я почувствовала, что стою на своих ногах.
По пути в общежитие ко мне подошла Лида со старшего курса — та самая, что ведёт студенческий паблик.
— Маш, ты нам сделала рейтинг конечно. Мы хотим ещё!
— Что? — опешила я.
— Вслушайся только: “Эко-богиня рекомендует!” Расскажешь у нас в выпуске про экологичную косметику? Это будет божественно!
— Я не богиня, я просто не пью текилу! — выдохнула я, не выдержав.
И ровно в этот момент в телефоне всплыло уведомление:
“@stas.verh отметил вас в сторис: “Жду свою девушку у неё в комнате, чтобы поздравить с успешной сдачей зачёта”
— Да чтоб тебя, — прошептала я.
— Ой как мило, — восхитилась Лида. — В общем я к тебе подойду на днях! Собирай список!..
Если зачёт по эко-праву я сдала, то по самообладанию у меня твёрдый неуд.
И что теперь? Избегать собственной комнаты в общежитии?...
____________________________
И кстати!..
У нас выходит отдельная книга про профессора Севостьянова! (Хмурый препод по праву с туманным прошлым, мужчина, по которому все девчонки на курсе сходят с ума!)
18+
“Мой бешеный профессор”
https://litnet.com/shrt/76q4
— Подписывай, — он придвинул ко мне папку с документами.
— Ч-что это?
— Хотела быть эскортницей? — прорычал он. — Будешь. Но только моей.
И как объяснить, что я вовсе этого не хотела?!
Мне срочно нужны были деньги, чтобы коллекторы оставили маму в покое! У неё сердце слабое! Поэтому и согласилась на сомнительное предложение о “сопровождении”…
Хорошо, что на том “ужине” оказался мой новый препод по праву — холодный, опасный и слишком привлекательный Профессор.
Он спас меня!
Правда теперь требует, чтобы я подписала договор…
Читать здесь: https://litnet.com/shrt/ijat
Глава 10. Трогательно
Я искусала все губы, стоя у входа в общежитие.
Идти туда, где он меня ждёт — всё равно что добровольно сунуть голову в пасть к хищнику. Но и торчать под дверью вечно — тоже не вариант.
Телефон завибрировал в кармане, и я вздрогнула.
Это Женя.
Странное ощущение — это сожаление? Я нахмурилась и пообещала себе подумать об этом после.
— Зачёт сдала? — послышался голос подруги.
— Сдала, — выдохнула я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Сторис... видела?
— Видела, — весело откликнулась она. — Твой Ромео её, кстати, делал прямо у нас в комнате.
— Ты добровольно пустила к нам в комнату Вершинина? — прошипела я.
— Будто он разрешения спрашивал! Зашёл со своим букетищем и заявил таким тоном, будто я его личная флористка: “Ведро неси, цветы ставить будем”.
— Цветы? — растерянно переспросила я.
— Ага, говорю же — букетище! На полстола! Розы, лилии, какие-то зелёные ветки. Наверное, экологичные! Твой мажор постарался. И записка, — Женя сделала театральную паузу. — “Солнцу от самого доброго монстра”.
Я закатила глаза, но предательская улыбка так и расплылась у меня на лице.
— Ты хоть приди, посмотри! Это ж красиво, Маш!
— Как раз стою под дверью.
— А чего не заходишь?
— Думала, он там!
И правда — красиво. В комнате стоял огромный букет, пахнущий свежестью и дерзостью одновременно. Взрыв алого, белого и зелёного на фоне нашего скромного быта, казался каким-то трофеем из другого мира.
Я машинально потянулась к карточке. На ней его почерк — крупный, размашистый, уверенный.
— Он ненормальный, — пробормотала я, чувствуя, как что-то тёплое и глупое шевелится у меня внутри.
Женя прыснула.
— Ага, зато цветы выбирать умеет.
Мне уже нужно было бежать — встречать делегацию студентов, приехавших на “Неделю экологии”, так что я быстро сменила джинсы на бежевое платье и белые кеды — у нас общая тема белый и зеленый цвет, крафтовые материалы и всё натуральное.
Я на секунду задержалась взглядом на розах — таким же алым, наверное, было моё лицо вчера вечером.
Сжав зубы я быстро напечатала сообщение.
“Не стоило, мы же не настоящая пара”
Но отправить не решалась.
— Опоздаешь! — окликнула меня Женя, и палец дёрнулся.
Я закусила губу. Прочитано.
Но Стас ничего не ответил.
Я вздохнула, зря отправила, стоило никак не реагировать. И всё же я полюбовалась цветами ещё секундочку и отправилась встречать чужих студентов.
Автобус прибыл точно по расписанию.
Из него высыпала шумная, разноцветная толпа — ребята с рюкзаками, экомешочками с эмблемой “Вересково” и сияющими глазами.
Я натянула свою самую приветливую, официальную улыбку, готовясь к роли гостеприимного гида.
— Добро пожаловать в Вересково! Сейчас покажу дорогу к кампусу, где вы…
— Маша?
Голос был тёплым, знакомым до боли. Я подняла взгляд, и время на секунду схлопнулось. Передо мной стоял старый друг — Никита.
Не из мира вишнёвого табака и подпольных боёв. Он был из мира конспектов, запаха хвои и бессонных ночей над проектными работами. Из мира, где мы ездили вместе в экспедиции, варили уху и учились вязать морские узлы. А ещё — где мы пели под гитару у костра. Никита потрясающе пел!
Его улыбка была такой же открытой, как пять лет назад, а в глазах — неподдельная радость.
— Никита! — его имя сорвалось с моих губ само собой, как что-то давно забытое и родное.
— Неужели это ты? — Он распахнул объятья — широкие, простые, без намёка на скрытый умысел.
И прежде чем я успела опомниться, он меня крепко обнял.
В этот момент я услышала холодное, растянутое:
— Как мать твою трогательно.
И я встретилась взглядом с Вершининым.
________________
Кажется, Стас не очень рад))
Глава 11. Просто друзья
— Руки убрал от моей девушки, — спокойно сказал Верх, и от его спокойствия у меня по спине побежали мурашки.
Никита замер, его объятия ослабли, но не исчезли совсем.
Он медленно обернулся, столкнувшись с ледяным взглядом Вершинина. Затем его вопросительно посмотрел на меня.
— Маша? Это твой…?
— Эмм… — Как же сложно объяснить ситуацию так сразу. — Э-это… — я запиналась, чувствуя, как горит лицо.
— Пять, четыре… — вдруг начал считать Верх.
Если бы поставить этих двоих рядом, они казались бы воплощением двух разных миров.
Никита — солнечный, открытый, с лёгкой улыбкой и искренним взглядом. Рыжеватые волосы растрёпаны, на переносице веснушки, на руке — браслет из переработанных материалов. Он как теплое июньское утро.
А Стас…
Тёмная рубашка, закатанные рукава, часы, которые стоили дороже моего ноутбука, холод в глазах, уверенность в каждом шаге. Он не улыбался — лишь усмехался надо всеми.
Если Никита — солнечное лето, то Стас — гроза, набухающая над горизонтом.
Никита вопросительно поднял бровь.
— Три, два…
Взгляд Верха, тяжёлый и оценивающий, медленно прополз по Никите от кед до расстёгнутой рубашки, надетой на футболку с логотипом нашей эко-программы и задержался на его руке, всё ещё лежавшей у меня на пояснице.
— Один.
Никита резко поднял руки, не желая узнавать, что случится после ноля, его улыбка потухла, сменившись настороженностью. Он не был трусом, в его позе читалась готовность постоять за себя, но он явно не понимал, с кем имеет дело, а потому медлил.
— Извини, мы знакомы? — спросил он, и в его голосе звучало не вызов, а искреннее недоумение.
Стас проигнорировал его, словно тот был пустым местом.
— Солнце, — его губы растянулись в узкую, безрадостную улыбку, когда он повернулся ко мне. — Ты, кажется, забыла о наших планах.
— Но я встречаю делегацию, — уклончиво ответила я.
— Уже нет, — парировал он, бросив взгляд на одного из сопровождающих преподавателей, который нервно переминался с ноги на ногу. — Иван Петрович, вы уж как-нибудь без моей ассистентки справитесь, да? У неё срочное совещание.
Преподавателя звали по-другому, но он облегчённо кивнул — власть Вершининых даже Константина Дмитриевича позволяла называть Иваном Петровичем.
Верх снова посмотрел на Никиту.
— Ещё раз увижу рядом с ней — сломаю руку. Знаешь, как сложно будет спасать планету со сломанной рукой?
Никита нахмурился.
— Вот и я не знаю, — припечатал Верх. — Но ты поделишься опытом.
Взял меня за руку и увёл из толпы.
Он тащил меня вдоль корпуса, не отпуская, будто я могла сбежать. Его пальцы сжимали моё запястье крепко, почти больно — и всё же я не сопротивлялась. Люди оборачивались, кто-то шептался, кто-то откровенно глазел.
— Ты что творишь?! — наконец выдохнула я, когда он втолкнул меня в один из учебных корпусов, прямиком в пустую аудиторию. — Никита просто друг!
Его глаза потемнели.
— Друг? — повторил он. — Часто ты позволяешь друзьям тебя лапать?
— Мы просто обнялись! — я почти вскрикнула. — Потому что не виделись сто лет!
Верх усмехнулся.
— Мне кажется, ты не поняла, Солнце, — сказал он, подходя ближе, а мне упрямство не позволило отпрянуть. — Ты — моя. И только я могу к тебе прикасаться.
Я вспомнила, как он это делал в прошлый раз, и вспыхнула.
Верх наклонил голову чуть набок, взгляд его был тяжёлым, внимательным, почти… голодным. В этих глазах не было ни добра, ни игры — только чистое, концентрированное желание подтвердить свой статус. Свой приоритет.
— Не смей… — выдохнула я, но голос предательски дрогнул.
Его пальцы скользнули по моей щеке, горячие, уверенные, и легли под подбородок. Лёгкое движение — и я подняла голову, сама, не в силах отвести взгляд.
— Поздно, — тихо сказал он.
Его губы обрушились на мои.
Это был ультиматум, выжженный на моей коже. Жёсткий, требовательный, безоговорочный.
Я пыталась оттолкнуть его, но пальцы сами сжались на его рубашке, словно держались за последнюю опору в мире.
Хотела ли я отпрянуть?
Может, и хотела, но тело меня не слушалось, а значит и смысла нет это обсуждать.
Его язык грубо вторгся в мой рот. А я словно бы подалась ближе — капитулируя перед ним на уровне инстинктов.
Его рука сжалась в моих волосах, запрокидывая мне голову, открывая для него больший доступ.
Он целовал меня, как ставят печать, как делают последний шаг, как нажимают на газ, на курок.
В какой момент я оказалась сидящей на преподавательском столе? В какой момент он сгрёб моё платье и с силой сжал бедро?
И в какой момент я начала отвечать?!
Когда он наконец оторвался, его дыхание было таким же сбитым, как моё.
Его глаза пылали мрачным, торжествующим огнём.
Я отстранилась, тяжело дыша.
— Хватит, — прошептала я.
Он чуть улыбнулся, не отпуская меня.
— Хватит, — согласился. — Я выяснил всё, что хотел.
— Что же? — спросила я, а не стоило.
— Что этот эко-мальчик тебе просто друг.
Я посмотрела ему в глаза.
— Но я же так и сказала с самого начала!
— Часто ты обнимаешь при встрече друзей, которые тебе не нравились раньше?
Я вспыхнула. Нравился ли мне Никита? Да, когда-то давно очень нравился…
— Именно, — усмехнулся Верх.
— Мы просто друзья.
Боже, зачем я перед ним оправдываюсь, а?
— Рад слышать, — он провёл большим пальцем по моим губам, всё ещё влажным от поцелуя. — Теперь у тебя есть только Я. Друг. Парень. Брат. Подельник. Кто потребуется. И никаких эко-мальчиков.
— Это так не работает.
Я вскинула подбородок, чувствуя, как под кожей начинает пульсировать злость.
— Да что ты?
Он сделал шаг ближе, и между нами остался всего сантиметр воздуха.
— А как это работает? — прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его вишнёвое дыхание на своих губах.
— Тебе просто что-то нужно от меня. Ты хочешь наказать мою семью, хочешь обидеть. Но это не даёт тебе права…
— Права? — он перебил меня и засмеялся. — Я не про права, Солнце. Я про факты. Твой пульс сейчас зашкаливает. Твои губы горят. И ты до сих пор не оттолкнула меня.
Он был прав. Чёрт возьми, он был прав, и от этого хотелось либо закричать, либо разрыдаться. Вся моя злость, все принципы разбивались о простой, животный факт: моё тело признавало его своим. Даже когда разум яростно протестовал.
— А ты? — спросила я и тут же пожалела об этом.
— Осторожней, Солнце, не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответов.
— Что тебе надо? Ты выиграл, бери. Только отстань от меня. Добей уже и уходи…
_________________
Эта сцена напомнила мне других моих героев
Бывший. Только моя
Читать здесь: https://litnet.com/shrt/MLI8
— Я найду другого, и будет у меня нормальная семья!..
— Запомни раз и навсегда, — прорычал он сквозь зубы. — Ты. Только. Моя.
Я узнала жестокую правду о возлюбленном, и мне пришлось сбежать.
Пять лет я жила спокойно, уже совсем перестала опасаться прошлого, но пришёл день, когда оно настигло меня.
Я уже не маленькая девочка и готова дать отпор бывшему, но есть проблема… только в объятиях монстра из прошлого я чувствую себя счастливой.
Читать здесь: https://litnet.com/shrt/MLI8
Глава 12. Приглашение
— Тебе понравились цветы? — вдруг спросил Верх.
Вопрос прозвучал как ловушка. Слишком простой, слишком бытовой на фоне только что случившегося.
— Они… прекрасны, — растерянно ответила я.
— Хорошо, — кивнул он, будто это был какой-то важный ответ. — В воскресенье званый ужин. Не строй планов, Солнце, мы пойдём туда вместе.
Конечно я знала про этот ужин.
Вся неделя экологии вела к этому событию — пышному благотворительному банкету, где семья Вершининых с триумфом должна была представить общественности тот самый проект, который изначально они пытались похоронить.
Там будет его семья. И моя. Там будут вообще все.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Это платье подойдёт? — вдруг спросила я, ведь у меня не было ничего наряднее.
— Нет. Выберемся на неделе и купим тебе платье, — улыбнулся он.
Улыбнулся. Не усмехнулся.
Я залюбовалась его улыбкой.
Он посмотрел на часы.
— Ещё одно.
На миг он закрыл глаза, будто борясь с собой, а потом резко потянулся ко мне. Его ладонь легла мне на затылок, вторая — на талию.
Поцелуй был жадным, злым. Его губы требовали, наказывали и, чёрт возьми, будили то самое чувство, которое я так боялась признать.
Но после он наклонился к моему уху. Голос его стал хриплым, бархатным:
— Когда выберем тебе платье, я подберу к нему бельё. Такое, чтобы ты чувствовала его на себе — и думала только обо мне.
Я сглотнула.
— Увидимся завтра вечером, Солнце, — бросил он, направляясь к двери.
Я ещё долго не могла выдохнуть.
Сердце успокоилось только к вечеру, но мысли — нет. Они всё равно возвращались к нему.
К Верху.
К его голосу, к его прикосновениям, к тому, как легко он перевернул мой привычный мир.
Хорошо, что дел по учёбе накопилось много, так что я просто завалила себя ими по самую макушку. Статьи, отчёты, презентации — лишь бы не оставалось ни минуты подумать. Лишь бы не было времени проанализировать всё, что происходит.
Потому что если начать анализировать — всё.
Разложи это по пунктам, и получится картина, от которой хочется провалиться сквозь землю.
Пункт первый: Я нужна Верху для чего-то. Для пиара, для мести, для игры.
Пункт второй: Он достигнет этого и уйдёт.
Пункт третий: А я скорее всего останусь опозоренная и с разбитым сердцем.
Пункт четвёртый: И виновата в этом буду только я.
По-другому не бывает.
Такие парни не смотрят на таких девчонок, как я.
Мы из разных миров.
Его семья — уважаемая среди богачей.
Моя — среди неравнодушных, чаще всего бедных.
Он вырос среди тех, кто решает судьбы.
Я — среди тех, кто спасает, что осталось.
Два мира, и между ними пропасть.
Я была в своей комнате, когда позвонила мама.
Я набрала воздух в лёгкие и нажала «Ответить».
— Маш, ты что с ума сошла? — первое, что она сказала.
Я молча закрыла глаза, вздохнула. Ну вот и до неё дошли новости.
— Мам, спокойно, пожалуйста.
— Это правда?
— Что именно?
— Что ты встречаешься с отродьем Вершининых? Совсем мозгов нет, да?
Я усмехнулась. Как же она права….
— Мария, — её голос стал ровным, опасно ровным — мама взяла себя в руки. — Ты когда собиралась нам об этом сообщить? Или планировала дождаться, когда нам новость в газетах объявят?
— Мам, я… — попыталась я вставить слово, но она меня сходу оборвала.
— Молчи и слушай. Ты хоть на секунду включила голову? Ты думаешь, это случайность, что наследник самой жадной девелоперской семьи в городе вдруг заинтересовался племянницей их главного врага? Он использует тебя, дурочка!
— Я знаю.
— Это же пиар-ход! Он улучшает репутацию своей семьи, делая вид, что он с “чистой” эко-активисткой! А ты что? Ты ему поверила?
— Нет, я… Мне кажется, это не совсем так… — слабо попыталась я возразить, но…
— Хватит “кажется”! Это репутация твоей семьи! С завтрашнего дня ты прекращаешь всякое общение с этим Вершининым. Никаких ужинов, никаких встреч. Ты поняла? Это не просьба, Мария. Это требование. Если для тебя семья значит хоть что-то — тема закрыта.
Я не помню, как закончился разговор. Кажется, просто отключила звонок посреди очередного “Ты меня слышишь, Мария?”.
Я зажмурилась, чувствуя, как мир раскалывается на две части.
Пальцы дрожали. В груди всё кипело — от злости, от стыда, от того, что мама, как обычно, права.
Её логика железная, аргументы — неоспоримые.
И от этого почему-то хотелось кричать.
Я уронила телефон на одеяло и уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить внутренний вой. Голос разума кричал: “Послушай её Спаси себя!”. Но под ним, тихим, настойчивым, пульсирующим, стучало другое: “А что, если…”.
Что если это только начиналось как пиар ход.
Что если за маской этого угрюмого и безжалостного парня всё-таки доброе сердце? Просто его учили это не показывать. Как меня учили прятать свою тёмную сторону?
Но это были опасные, предательские мысли. Мысли, которые вели прямиком к пропасти.
Я лежала так, вероятно, долго, пока меня не вывел из ступора звук сообщения. Сердце, предательски ёкнуло. Я медленно потянулась к телефону.
На экране горело одно имя.
Верх.
“Я жду тебя у корпуса, выходи”.
И где-то в глубине, под грузом всех “правильно” и ”разумно”, шевельнулось крошечное, упрямое “а что, если…”.
Так что мне делать?
Глава 13. Верх
Я вышла на улицу. У входа в корпус была припаркована дорогая спортивная машина.
Наглая, блестящая, хищная. Она подходила Стасу. Очень даже.
Но не мне.
Ещё одна галочка в пользу списка “почему надо бежать от Верха”.
— Сюда нельзя на машине заезжать, — сказала я.
— Садись, — Стас открыл мне дверь.
Я покачала головой.
— Не поеду.
Он чуть прищурился, уголок губ дрогнул.
— Ты всегда должна всё усложнять, да?
Шаг. Второй.
И прежде чем я успела отступить, он оказался ко мне вплотную. Тёплые пальцы стремительно скользнули к моей талии, и мир перевернулся.
Я коротко вскрикнула, когда он легко, будто я ничего не весила, взвалил меня на плечо.
— Господи, Вершинин, ты невозможный просто! Отпусти меня немедленно! — возмутилась я, барахтаясь, но его это только забавляло.
— Отпущу, — усмехнулся он, открывая дверь и аккуратно усаживая меня на кожаное сиденье. — Вот сюда.
Он нагнулся ближе, запах его парфюма ударил в голову — терпкий, дорогой, с неизменной ноткой вишни и табака.
Пальцы уверенно защёлкнули ремень безопасности.
Захлопнул дверь. Этот звук стал финальным аккордом, точкой невозврата.
Салон в его машине был чёрным — кожа с алыми прострочками. Пахло новым авто с лёгким оттенок табака, будто он недавно курил с открытым окном.