Не бойся, тебе понравится

Часть 4

Вернее, нарушительницу.

Она стоит настолько близко, что её обтянутые нейлоном колени буквально касаются моего бедра. В тонких руках бумажный стакан с кофе из автомата и диетический эклер. А потом мои глаза скользят ещё чуть выше...

Вы когда-нибудь видели настоящий шёлк? Трогали подушечками пальцев его умопомрачительную гладкость?

Вот такой была кожа китаянки напротив. Вернее, не совсем так: не чистой китаянки, но девушки с явно преобладающими восточными корнями. Её раскосые глаза смотрят на меня крайне раздражённо, и я понимаю, что надо хоть что-то сказать, но никак не могу оторвать взгляд от её гладких щёк, потому что всю жизнь мечтала о такой же идеальной коже. Секундой позже я понимаю, что идеальна у неё не только кожа, идеально у неё... всё.

Что младшая сестра Люси Лью забыла в этой дыре?

- Это моё место. Тут я сижу. Всегда, - повторяет она, и я понимаю, что вкупе с красотой девице достался на редкость стервозный характер.

Тогда она ещё не знала, что я родилась хоть и в культурной столице нашей страны, но первые девять лет жила не в самом благополучном районе в доме с двором-колодцем, и нашими соседями была многодетная семья с семью очень склочными пацанами.

Оченьсклочными.

На Фонтанку я переезжала с идеальным умением отражать словесные и не только нападки.

- А в этом городе на места в столовой выдают патент?

Глаза китаянки сначала расширились, а потом медленно сузились, да так, что я потеряла из вида её зрачки.

- Это ты мне? - прошипела она и обернулась, словно ища поддержки у торчащих за её спиной трёх селёдок с идентичным набором перекуса в руках.

Высокие, тощие, с ногами от ушей. Не зря этот город славится отличным уловом.

Кстати, эти девицы, кажется, учатся в моей группе. Да точно! Я видела их мельком в "хвосте" аудитории. Вернее, слышала, они так ржали всю лекцию. Но китаянку я не видела. Видимо, счастья постигать азы науки вместе с ней мне не предвидится. Какая невосполнимая потеря.

- Так это ты мне? - повторяет.

- Ну ты же ко мне обратилась, значит, тебе.

Что я сделала не так? Почему все подозрительно замолчали и уставились на меня, как на девочку со свастикой на лбу во времена холокоста?

И только сейчас до меня медленно доходит, что мне изначально показалось неуловимо странным - стол, который я заняла, был свободным. То есть каждый был облеплен донельзя, кое-кто даже примостил две попы на один хлипкий стул, а этот прекрасный столик с довольно неплохим видом на двор - пустовал. Я ещё подумала - какая неслыханная удача...

- Здесь сижу я, мои подруги и мой парень. Всегда, - изрекает китаянка и, довольно грубо отодвинув мой стакан с чаем, при этом расплескав его содержимое, водружает на стол свой обед. И обернувшись: - Чего застыли?

Селёдки с лицами победительниц так же бесцеремонно опускают свои пайки́ на столешницу и таращатся на меня в немом ожидании.

Я честно растерялась.

Да, я могу ответить на любые нападки, но как воспитанный человек стараюсь всеми силами избегать конфликтов. А тут все так уставились...

Нажить врагов в первый же день - просто комбо, Лея.

Шумно выдохнув через нос, с грацией как минимум принцессы кембриджской поднимаюсь со стула и чувствую, как капрон цепляется за заусенец пластиковой сидушки, и чтобы оторваться мне приходится буквально силой отдирать колготки, поджимая губы и безмолвно матерясь.

Смотрят на нас все. Кто-то перешёптывается, кто-то тихо хихикает. Равнодушных не осталось.

Вообще, я не плачу. Вернее, плачу конечно, но не так часто, как это делают другие девочки. Вот из-за такого же казуса в своём универе я бы посмеялась вместе со всеми, но видя сейчас эти ликующие лица напротив, в носу противно защекотало.

Забираю чай, остаток булки и под постепенно стихающий хохот направляюсь к выходу из столовой. Но, наверное, провидению показалось, что одного казуса для закалки будет слишком мало, поэтому именно в эту же секунду оно подсовывает мне стремительно надвигающееся навстречу тело.

Всё произошло молниеносно - мой чай коричневой лужей на полу, моя пятая точка в луже, как и высыпавшиеся из раскрытой сумки тетради.

Следующая волна хохота не просто громкая - она оглушительная. Краем глаза успеваю поймать какого-то дрища, захлёбывающегося смехом и неистово молотящего кулаком по столешнице. Так ему, бедняге, весело.

Детский сад, штаны на лямках. Они тут вообще с головой дружат?

- Сорян, я тебя не видел, - произносит виновник моего вторичного позора и делает то, что меня немало удивляет: он не ржёт - опускается на корточки и поднимает мою тетрадь, стряхивая с той капли.

- Я тебя тоже, - блею в ответ, поднимая рассыпанную по полу канцелярку.

Я не вижу его лица, только спадающую на лоб тёмную чёлку, но даже если он окажется вдруг страшным, весь в пятнах акне и со скобками на зубах - я готова его расцеловать, за то, что он сам не того не ожидая, оказал мне поддержку.

Хохот постепенно стал стихать, и я мозжечком ощущаю, что это снова не к добру.

В прошлый раз все заткнулись, потому что на сцену вышла "королева универа". Я не уверена, конечно, но скорее всего так и есть. То, что у этой роскошной азиатки зарезервирован собственный неприкосновенный стол говорит о многом.

А что сейчас?

Парень? Дело в нём?

Не успеваю я проанализировать возникшую мысль, как парень встаёт в полный рост, протягивает мне тетрадь, и вдруг его взгляд из блуждающе-рассеянного сначала становится как будто удивлённым, а затем тёмные глаза накрывает вуаль неприязни. Даже презрения.

Он брезгливо пихает мне в руку тетрадь и, перешагнув лужу, не оборачиваясь, уходит.

Я в таком шоке, что посто не знаю, как на всё это реагировать. Произошедшее сейчас меня ошарашило даже больше, чем то, что случилось минутой ранее. Чёрт с ней, китаянкой, но этот парень... он посмотрел на меня так, словно он меня ненавидит.

Нет, мне не показалось!

Что, блин, не так? Я же точно вижу его впервые в жизни! Ну подумаешь - столкнулись в дверях, за это же не проклинают.

А самое обидно, что в ту секунду, когда он только-только разогнулся, и я увидела его лицо - он мне понравился. Какой симпатичный, - подумала я, и тут же он выкинул вот такой фортель.

Уже выходя за дверь: униженная, мокрая, с разодранными колготками, я не выдерживаю и оборачиваюсь, ища глазами кареглазого. И нахожу. Наклонившись, он смачно целует китаянку в губы, но смотрит почему-то в этот момент на меня.

Визуализацию героев, арты к книге, коллажи и прочее вы можете посмотреть в моей группе ВК. Ссылка на группу в разделе автора "Обо мне".

Часть 5

***

У меня есть две новости - хорошая и плохая.

Плохая - "мисс заноза" всё-таки учится в моей группе. Уж не знаю, где она шлялась первые две пары, но когда я, сняв в женском туалете драные колготки и собрав в кулак остатки самообладания сначала с горем пополам нашла нужную аудиторию, а потом вошла в неё - королева восседала там. Конечно, в окружении своей свиты.

Какая хорошая новость? Её нет. Хотя если считать удачей то, что хихикали надо мной не все одногруппники, а только половина - то хорошая новость всё же есть.

Ничего, это маленький городок, здесь все друг друга знают. Я здесь первый день. Это обычная проверка на вшивость, нельзя ударить в грязь лицом. Просто буду милой и добродушной. Всё наладится, обязательно.

Я внушала себе это всю следующую лекцию, но вылавливая среди калейдоскопа незнакомых глаз пренебрежительную пару раскосых, уверенность моя становилась всё призрачнее.

Быть милой и добродушной он получится, Лея, готовься обнажать клыки. Благо, они у тебя есть. Не хотелось бы их применять, но если не будет иного выхода...

А потом была небольшая перемена, во время которой я тоже выползла из аудитории в коридор и первым, кого увидела, был тот парень из столовой.

Китаянка, которую зовут Мия (я подслушала), стоит привалившись пятой точкой к подоконнику, а напротив, широко расставив ноги и зажав между своими коленями её, стоит он.

Он очень высокий, гораздо выше Мии, а в ней точно не меньше добрых ставосьмидесяти вместе с каблуками. И размах плеч у него такой... внушающий.

Наверное, я глазела на него слишком долго, потому что Мия это заметила: обстреляла меня своими раскосыми стрелами и, что-то шепнув на ухо парню, кивнула на меня. Он резко обернулся, а я вздрогнула, потому что ярость, что излучали его потемневшие глаза, была практически осязаемой.

Да что я опять сделала не так?

Я могла бы предположить, что китаянка ему что-то про меня наболтала, например, то, что я посмела занять её запатентованное место в столовой. Могла бы, но дело в том, что он посмотрел на меня ненавидящим взглядом ещё до того, как она успела ему на меня пожаловаться.

В общем, день прошёл, мягко говоря, странно.

Домой я прихожу ужасно замёрзшая (конечно, без колготок в конце сентября) и до смерти уставшая. Единственное, чего я хочу, это подняться в любезно выделенную мне комнату и не выходить оттуда до утра, чтобы не дай бог не столкнуться где-нибудь в коридоре с господином Ветровым. Но он тут как тут - торчит в гостиной с мерзопакостной улыбкой, удерживая с пальцах-сардельках чашку кофе.

- Как прошёл твой день в университете, Лея? - мне кажется, или он произносит моё имя как-то... с определённым нажимом.

- Нормально, - отрезаю, надавливая носком на задник кроссовка.

- Тебя никто не обижал?

Делаю шаг и на мгновение застываю, хмурясь. С чего друг такой странный вопрос?

- Нет, никто, - делаю ещё шаг на ступеньку и оборачиваюсь. - А где мама?

- Нина очень устала, прилегла отдохнуть.

- А, - рассеянно киваю и бегом поднимаюсь по лестнице в свою комнату.

Боже, как же он мне противен!

Уже ночью, глядя сквозь незанавешанное окно на чистое невероятно звёздное небо, я почему-то вспоминаю того парня из универа.

Хотя тут я лукавлю - я вспоминала его несколько раз и вечером тоже. Не знаю, чем, но он меня зацепил.

Прямо скажем - он хорош собой, уверена, девочки от него тащатся, но он совершенно не в моё вкусе. Его лицо слишком грубое, слишком уж "мужское". Тяжёлая челюсть, довольно тонкие, кажется, не знающие, что такое улыбка губы, а этот его тяжёлый взгляд... Именно тяжёлый. Когда он посмотрел на меня сегодня в коридоре, мне показалось, что на каждое плечо мне положили по гире.

Мне нравятся весёлые смазливые парни, может, даже добрые хулиганы и балагуры, но этот... абсолютно всё мимо.

Но почему-то я лежу сейчас в темноте, укрывшись полосатым под "зебру" пледом и, глядя на сверкающие звёзды, думаю именно о нём.

***

На следующий день всё началось более-менее ровно и спасибо за это я должна сказать футбольной команде от нашего (я сказала нашего?) универа.

Короче, эти кривоногие продули и целый день в коридорах стоит гул только об этом, на мой вчерашний провал в столовой больше никому нет дела. Даже Мия на меня не смотрит, шушукаясь о чём-то с селёдками.

Вот и отлично.

На большом "обеденном" перерыве я всё-таки решаюсь пойти в столовую, потому что: а) очень хочется есть, и б) прятаться не вариант. Может, для каких-то лузеров приемлемый, но точно не для меня.

Но на всякий случай столик королевы решаю не занимать.

Примостившись с тонким бургером на подоконнике, от нечего делать изучаю лица учащихся. Парни в большинстве своём ничего такие и, что характерно, много рыжих. За одним столиком собрались целых три, от чего сразу возникло ощущение, что я попала в ирландское гетто.

Девчонки... ну, такие... В основной массе довольно простенькие: джинсы, кроссовки, свитшоты, волосы на прямой пробор или неряшливая "дуля" на затылке. Объективно - Мия очень выгодно выделяется в этом разнотравье, хотя почему-то я сильно сомневаюсь, что звание Королевы захолустья она получила лишь за свои раскосые и, что уж, - красивые глаза.

Её стол сиротливо пустует - единственный во всей тесной столовой. И вчерашнего парня тоже нигде нет...

Не то, чтобы я ждала его и специально высматривала, но почему-то предательский взгляд словно намагниченный так и косит на распахнутые столовские двери.

Кстати, огрызок моей вчерашней булки всё ещё валяется в углу.

Когда бутерброд уже практически съеден, чай допит, а до следующей лекции остаётся всего десять минут, в столовую с помпой вплывает Мия со своей неизменной свитой, держа за руку...

Его взгляд врезается в мой. Моментально. Словно входя он уже точно знал, где именно я сижу.

Я готова заскулить от отчаяния!

Почему он смотрит на меня так? Да что я ему такого сделала?

Ну поцапались чуть-чуть с его кралей и...?

Мия бросает на меня косой, в самом прямом смысле взгляд, и тут же отводит, плюхаясь на своё "отжатое" неизвестно каким путём место. Её парень садится ко мне спиной: я вижу только его лопатки торчащие из-за спинки пластикового стула, широкие плечи, крепкую шею и прилично заросший тёмной копной затылок. Слишком мало "материала" для изучения, но этого хватает, чтобы продолжать на него глазеть, словно приклеенная.

Вытянутые до зеркального блеска волосы Мии отражают розовый солнечный луч, на мгновение фокусируюсь на них, мысленно вздыхая, что и тут этот одноклеточной повезло больше. А потом взгляд опять переключается на её парня...

Замечаю, что чёрный свитер ему как будто маловат, ну или либо куплен таким специально, дабы выделить рельефные "крылья" и не огромные, но красиво выделяющиеся бицепсы. Терпеть не могу позёров, которые всеми силами выпячивают свои очевидные плюсы, но он позёром не выглядит. Да и что уж - ему действительно есть, что обтянуть...

- Понравился? - кто-то пихает меня в бок, и я, вздрогнув, оборачиваюсь.

Часть 6

Невысокая брюнетка сидит рядом со мной и улыбается во весь свой немаленький рот. Замечаю на её губах прилипшие крошки слойки и сразу же возникает непреодолимое желание указать ей на этот досадный раздражитель, но я сдерживаюсь.

Когда она ко мне присоединилась - убей, не помню.

- Кто понравился? - переспрашиваю.

- Эмиль.

- Кто?!

- Эмиль, - и выразительным движением бровей указывает на вчерашнего парня.

Эмиль, значит.

- Нет, с чего ты взяла, - нарочито сосредоточенно разглаживаю несуществующие складки на юбке. - Понятия не имею, кто это.

- Так ты с ним же вчера столкнулась тут у входа.

Против воли скисаю.

- Ты тоже видела?

- Конечно! - улыбка становится ещё шире. Но не ехидная или злая, как будто бы даже совершенно искренняя. - Я вот там сидела, - тычет пальцем, - у кофеавтомата. Да забей, ничего страшного, все уже забыли.

- Да я и не парюсь, - жму плечом, мазнув взглядом по Эмилю. Он разместил одну руку на плече Мии, удерживая в другой бургер в бумажной упаковке типа маковского.

- Если Мия увидит, как ты на него смотришь - тебе кранты. Ты ей уже не нравишься, - подсказывает соседка, и я снова перевожу на неё раздражённый взгляд.

- Да с чего ты вообще взяла, что я на него смотрю? Сдался он мне!

- Ой, не заливай, - машет рукой, мол, "знаем, плавали" и смахивает, наконец, с губ крошки. - Кстати, я Аделина. Лучше просто Ада.

- Аделина? Мия, Эмиль... у вас тут принципиально детей нормальными именами не называют?

- ...сказала Лея, - заканчивает за меня Ада, и мы не сговариваясь одновременно начинаем ржать. Не натужно, потому что так надо, а действительно с ней оказалось на удивление легко общаться.

- Кстати, откуда ты знаешь моё имя?

- Так мы с тобой учимся в одной группе.

- Серьёзно? Я тебя не видела.

- Я на первом ряду сижу, ты на галёрке. Первый ряд и галёрка, - изображает руками чаши весов, - сама понимаешь. Как земля и небо.

- Хорошо учишься?

- Ну... да, я медалистка.

- Мм, - по ходу, тут у всех преимуществ больше, чем у меня.

Снова случайно (клянусь - случайно!) бросаю взгляд на Эмиля и вижу, как его ладонь плавно скользит в густую гриву Мии. Несколько секунд он кончиками пальцев массирует кожу её головы, а потом сжимает волосы в кулаке, притягивая хорошенькое личико подруги к своему. И целует её. В губы. По-французски. В столовой универа!

- Они вечно так, им вообще пофигу, - комментирует Аделина, и я снова вздрагиваю, словно застигнутая на месте преступления, но стараюсь держать марку.

- Типа неземная любовь?

- Типа, - закатывает глаза, изображая пальцам "зайчика".

Так-так, она тоже явно недолюбливает эту девицу с короной из фольги. Кажется, я обрела неожиданного союзника.

- А кто она вообще такая?

- Мия? Так она дочка декана, ты не знала?

А, ну теперь понятно, где собака зарыта.

- Его жена японка, а сам он русский, Мия вот - метиска, - и тише: - Красивая она, конечно, но такая сучка.

- Я заметила.

Я не смотрю на них, вообще не смотрю, но... он до сих пор её целует, перебирая пальцами зеркальные иссеня-чёрные пряди.

Куда смотрит педагог по воспитательной работе?!

Где охрана?!

Совесть, в конце концов!

- Эмиль её парень, он учится на пятом курсе. Они уже где-то год встречаются. Так что даже не смотри в ту сторону, там вообще всё прочно забетонировано, - поджав губы, Ада переводит взгляд на парочку и, как мне кажется, грустно вздыхает.

Может, конечно, не стоило так очевидно проявлять любопытство, но...

- А кто он такой? - делаю вид, что внимательно изучаю маникюр. - Ну, этот... как его там, забыла...

- Эмиль? А то не видно: красавец, спортсмен и прочее по списку. Ещё и не из бедных - сын одной нашей местной шишки.

Ну кто бы сомневался! На лице крупными буквами написано: "заносчивый самовлюблённый божок".

- Вернее, как бы это сказать, - понижает тон и шепчет едва ни на ухо: - Шишка-то он шишка, бесспорно, с деньгами там полный порядок, но Эмиль сейчас с матушкой вдвоём живут и довольно скромно. Слышала, что совсем полный аллес.

- А чего так?

- Короче, - медовые глаза загораются. Знаю я этот взгляд "сейчас будут сплетни". - Его папаша выгнал из дома жену вместе с Эмилем, отписал им какую-то халупу на окраине города и вроде как деньгами вообще не помогает. Ни рубля!

- Развод, значит. Характерами не сошлись, - уж мне ли не понимать, каково это...

- Ну, как сказать - развод. Бабу он другую себе нашёл, - осуждающе поджимает губы, так, что на щеках выступили две выразительные ямочки. - Притащил её откуда-то вместе с дочерью, а сына с законной женой бороднул. Козёл.

Где-то глубоко внутри закопалось какое-то очень нехорошее предчувствие. Очень и очень нехорошее.

С нарочитым пристрастием отколупываю лак с указательного пальца, боясь услышать ответ на свой следующий вопрос:

- А... фамилия какая у него? Ну, у Эмиля этого.

- Ветров. Его отца тут все хорошо знают. Он тут типа спонсора у нас в универе.

Мне кажется, что мои внутренности залили свинцом, а потом поставили на ме-е-едленый огонь плавиться.

Эмиль, парень Мии, это статный кен с ледяным взглядом - сын мухомора?!

- Вот, смотри, его Фейсбук. Ветрова. Хочешь глянуть?

Скорее по инерции, чем желанию опускаю глаза на удерживаемый едва ли ни у носа экран телефона. На снимке Эмиль, в чёрной кожаной куртке сидит за рулём авто, свесив локоть из открытого окна. Плотно сжатые губы, холодный взгляд.

Пальчик Аделины скользит по экрану и на следующем снимке он стоит спиной, удерживая в каждой руке по увесистой гантеле. Напряжённые бицепсы блестят от пота, а на серой борцовке вдоль позвоночника ползёт тёмная влажная дорожка.

Ещё скользящее движение, и на снимке Эмиль, закинув руки за голову, лежит поперёк кровати...

... поперёк широкой кровати со спинкой из тёмного дерева. На полосатом под "зебру" пледе...

Выходит... - меня осеняет, -... комната, в которой меня поселили - Эмиля? До меня там жил он?!

- Ну и всё, фоток больше нет. Жаль... - Ада разочарованно кидает телефон в сумку, а я, продолжая нервно отдирать с ногтя лак, поднимаю глаза на Эмиля... и словно пластиковый катерок со всего маху врезаюсь в айсберг его взгляда.

Он знает меня. Знает, кто я. Не понимаю, откуда, но только это является объяснением его очевидной неприязни.

И Мия тоже знает, кто я.

- Вот чёрт, скоро же лекция у Кощея, к нему вообще никак нельзя опаздывать, - Ада спрыгивает с подоконника и перекидывает через плечо ручку увесистой сумки. - Хочешь, переберусь к тебе на "галёрку"?

Вяло киваю и, стараясь не смотреть в сторону парочки, иду на выход.

Помятуя вчерашнее, кто-то кричит мне вслед: "смотри не поскользнись", кто-то хихикает, но мне нет дела до приколов этих одноклеточных, застрявших развитием где-то в районе начальных классов.

Я думаю только о том, что я, с лёгкой маминой руки, теперь наверняка стану "девочкой для битья".

Часть 7

***

В дом я не вхожу - врываюсь ураганом Катрина и, хвала Богам, - мама на кухне одна. Что-то стругает на разделочной доске, напевая под нос какую-то тошнотворную попсу.

- Ты знала о том, что у него есть сын?! - начинаю без предисловий, с грохотом бросив на диван сумку.

- Во-первых, здравствуй, Лея. Как прошёл день? Как одногруппники? Подружилась с кем-нибудь? - и всё это таким тоном... И этот взгляд... Совершенно чумовой, словно она глотнула галлон морфия.

Что этот чёртов мужик с ней сделал?

- Я спрашиваю: ты знала о том, что у Виктора есть сын? - повторяю уже спокойнее.

Мама дёргает плечом и достаёт из раковины лук-шалот. Стряхивает капли воды.

- Конечно, знала.

- А почему этого не знала я?!

- Разве это имеет какое-то значение?

Размеренный стук ножа о доску - словно пенопластом по оголённым нервам.

- Это имеет большое, сокрушительно огромное значение, мама, - обхожу стол и торможу возле родительницы. Так близко, что ощущаю тонкий аромат её парфюма, вижу на скулах полоску аккуратно нанесённого хайлайтера. - А ты знала, что его сын учится в моём универе?

- И это я знала тоже.

- Так почему было не поделиться этим со мной? Своей дочерью! - буквально кричу. - Почему я узнаю такие важные вещи как бы между прочим от совершенно чужих людей? Он бросил свою жену, мама! Ты и это знала? Жену и сына! Оставил их ни с чем! Тупо выгнал из дома, вышвырнул из жизни, словно пару порванных носков! По-твоему, это нормально?

Мама перестаёт кромсать лук и переводит на меня холодный взгляд.

- Мне тоже всё это не по душе, но это дело Виктора и его жены. Если он так поступил, значит, так было нужно. Давай не будем лезть туда, куда нас не просят, хорошо? Ты уже достаточно взрослая чтобы понимать, что в каждой избушке свои погремушки, и лезть туда со своим уставом...

- Какие погремушки, о чём ты? Ты себя вообще слышишь?! - хвастаюсь руками за голову и на эмоциях делаю дугу от стола к окну и тут же обратно. - Ладно жену, но он сына своего бросил. Да, не младенца, но он ещё безработный студент. Твой Витюша им совсем деньгами не помогает! Просто вычеркнул из жизни, как ненужный эпизод. По-твоему, это поступок настоящего мужчины? Хочешь сказать, что умудрилась полюбить этот кусок дерьма, который не только разбил нашу семью, но и наплевал на собственного ребёнка?

- Не смей так говорить о Викторе... - шипит сквозь зубы и, видит Бог, смотрит на меня с настоящей ничем не прикрытой ненавистью. Вена на её лбу некрасиво вздулась, тонкие ноздри ходят в такт тяжёлому дыханию. - Нравится тебе это или нет, но я люблю Витю. Люблю так, как никого и никогда в своей жизни! Я с ним счастлива! Твой отец обрюхатил меня совсем ещё девчонкой, я только школу закончила! Я восемнадцать лет не видела ничего, кроме чёртовых пелёнок, уроков, работы и идиотских, абсолютно бездарных книг твоего папаши-импотента! Вот кто кусок дерьма!

И тут я делаю то, в чём ни в тот момент, ни годами позже так и не смогла дать себе отчёт - я поднимаю руку и замахиваюсь на мать. Вернее, не я - моя обида за отца, за себя, за нашу разрушенную семью - вот что подбросило тогда мою руку.

Мама стоит напротив, прижимая ладонь к щеке, будто уже получила удар, и прожигает меня взглядом полного презрения.

- Марш в свою комнату, - цедит сквозь зубы.

Подрываюсь с места и, схватив свою сумку, бегу на выход, со всего маху врезаясь в Виктора. Из его рук падает бумажный пакет с продуктами, по полу в рассыпную разбегаются кроваво-алые помидоры.