Не бойся, тебе понравится

Часть 8

***

Просыпаюсь от бьющего в глаза света полной луны. Я лежу поверх застеленной пледом кровати, прямо в одежде. Пытаюсь пошевелить правой рукой - бесполезно, и лишь спустя полминуты ощущаю бегущие по атрофированным венам колючки стекловаты.

Дожидаясь, когда рука обретёт чувствительность, прогоняю остатки сна, глазея в незанавешанное окно на небо. Надо отдать должное - оно здесь невероятное. Огромное, бархатное, усеянное мириадами звёзд. Никогда в своей жизни я не видела такой красоты.

Интересно, когда Эмиль лежал здесь, вот на этом самом месте, он видел точно такое же небо, каким вижу его я?

От чего-то мысль о том, что он спал на этой же самой кровати, заставляет меня испытать какое-то едва уловимое волнение... Та потерянная бритва была его, его забытое полотенце. Его плед.

Трогаю ожившими пальцами мягкие ворсинки.

Представляю лицо Аделины, узнай она о том, что я сплю на кровати Ветрова, и губы растягиваются в улыбке. Бедняжка же точно в него влюблена. Ну или была - слышала я её печальные ахи-вздохи.

Взрывные эмоции дня улеглись, и я вспоминаю причину своего неожиданного отруба - я едва не ударила мать, а потом какое-то время ревела, оплакивая... Да чёрт знает, что именно я оплакивала. Столько всего разом навалилось, не перечислить.

А ещё мне становится очень стыдно за свой поступок. Какой бы она ни была, всё-таки она меня родила и воспитала. Действительно заботилась, пока на горизонте не нарисовался этот мерзкий мужик.

Надо бы извиниться за импульсивный порыв. И вообще, просто нормально поговорить, без эмоций.

Кое-как поднимаюсь с кровати и, разминая пальцами до сих пор покалывающее плечо, бесшумно выхожу из комнаты. В доме стоит тишина, только на другом конце коридора из-под двери сочится тонкая полоска бледно-голубого света.

Значит, не спят.

Можно было бы подождать до утра, но я ненавижу жить с этим мерзким тянущим чувством дешевного раздрая. Удобно, не удобно... в конце концов, я её дочь.

- Ма-ам, - сребусь в дверь и слышу, как приглушенные голоса внутри стихают. - Мам, выйди, поговорить надо.

Шуршит замок, и в узкую прореху выглядывает обнажённый по пояс Виктор. Судя по его лицу - он не слишком доволен гостям.

- Нина спит.

- Но я слышала только что её голос...

- Она спит.

Хлопок двери возвращает меня в реальность. Либо она так обижена, что не хочет меня даже видеть, либо... ей просто наплевать.

Утром она не спустилась к завтраку, и мне пришлось делить трапезу с мухомором. Знала бы - обошла эту часть дома десятой дорогой, но он вошёл, когда я уже мазала тост сливочным маслом.

- Доброе утро, Лея.

Мне всегда нравилось моё редкое имя, и я была благодарна отцу, за то, что он меня так назвал, нопочему же из винирового рта Ветрова оно звучит так противно?

- А где мама? - опускаю приветствие.

- Нина принимает ванну.

Судя по тону, он не в курсе, что между нами вчера произошло. Ну или хорошо шифруется.

Пока он возится с фильтрами от кофеварки, вырываю из блокнота лист и пишу короткое: "Извини". Забирая из холодильника банку пепси, засовываю записку среди маминых баночек обезжиренного йогурта.

Уезжая со старого места мы перевозим с собой и укоренившиеся привычки...

***

- ...это был просто атас, мы так хохотали! - Ада делится очередной байкой, вынимая из пачки хрустящие засахаренные орешки.

Мы, облачённые в леггинсы и спортивные кофты, сидим на трибуне футбольного поля - тире - спортплощадки, сразу за зданием универа.

Наши макушки припекает яркое солнце и кажется, что слухи о туманности данного городка немного преувеличены.

- Зачем вообще нужна физкультура после школы? По-моему, это бесполезная трата времени и сил, - резюмирует Ада и, запрокинув голову, вытряхивает в рот остатки обломков арахиса.

- Подтягивать физическую немощь нужно и во взрослой жизни, - пожимаю плечами, не сводя при этом глаз с действа напротив.

Парни, преимущественно в чёрных джоггерах и светлых футболках, носятся по лысому полю, пиная мяч и крепко переругиваясь. Гора мятых толстовок неряшливой кучей валяется на соседней скамье.

Мне кажется, или наши питерские мальчишки более холёные, какие-то худые и неразвитые... Здесь же, на этом поле, собрались сгустки чистого тестостерона.

И куда только подевались столовские дрищи?

Жилистые, высокие, с ещё не сошедшим летним загаром. Но один парень выделяется особенно...

- У тебе нет никаких шансов, Лея. Забудь, - ловит мой взгляд Аделина. - Пошли, сделаем круг. Потом зачётные нормативы в сессию сами собой не сдадутся.

Отряхнув с коленей крошки поднимается и резво перепрыгивает через разделяющую нас от беговой дорожки скамью.

Признаться, я бы не очень хотела бегать на глазах у всех. Тем более в этих обтягивающих зад лосинах. Впрочем, ещё совсем недавно я считала, что моя филейная часть очень даже ничего, ровно до того момента, пока не увидела филейную часть Мии. Переливающиеся чёрные леггинсы так идеально облепили её зачётные ягодицы, что мои сразу же показались мне двумя половинками прохудившегося дирижабля.

И бегает она явно не для того, чтобы подготовиться к нормативам, а с целью, чтобы парни сворачивали шею, пропуская голы. Впрочем, я не смогла не отметить, что Эмиль не обернулся на неё ни разу, увлечённо гоняя мяч по полю.

Хотя чего он там не видел...

- Ну же, не филонь, погнали, - перетаптываясь на месте подгоняет меня Ада, и я, натянув футболку пониже, присоединяюсь к неугомонной подруге.

Часть 9

Не слишком торопясь, лениво переставляю ноги, преодолевая метр за метром. Аделина, немного запыхавшись, семенит рядом, но что характерно - не прекращает трепаться. Кажется, у этой девчонки рот вообще никогда не затыкается.

Я стараюсь не оборачиваться и вообще не обращать внимания на то, что творится на поле. Ну гоняют они там мяч и чёрт с ними. Но взгляд словно намагниченный так и косит в ту сторону, вылавливая мелькающее среди серо-чёрной массы единственное яркое пятно. Жёлтая футболка Ветрова как бельмо на глазу - трудно не заметить.

Утром я решила, что поговорю с ним. Просто подойду и скажу, что всё, что происходит между моей матерью и его отцом мне нравится не больше, чем ему. Не с целью подружиться или типа того, мне его расположение не нужно, но и холодная война ни к чему тоже. Нам ещё учиться бок о бок довольно долго, и ловить на себе эти взгляды презрения не слишком приятно.

Может, заодно и его подружка перестанет смотреть на меня как на врага народа. Нам с ней делить нечего.

Но как именно подойти, я ещё не решила. Была мысль подловить его где-то в коридоре универа, но мы столкнулись утром всего один-единственный раз, и при этом он прошёл мимо с таким каменным лицом, что я сразу же передумала идти на контакт.

Интересно, этот сухарь вообще хоть когда-нибудь улыбается? Или эта опция не заложена в него генетически?

Мимо, виляя булками, пробегает Мия, специально задев меня плечом. Я ещё не вижу селёдок, но слышу их хохот, а потом один за другим по моим плечам проходятся ещё три довольно ощутимых удара.

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела среагировать и как-то ответить, а когда негодование добрело до мозгового центра, квартет ржущих пираний уже прилично оторвался вперёд.

- Вот стервы! - шипит Аделина, нагоняя. - Больно?

- Ни капли, - вру и бегло оборачиваюсь на парней, надеясь, что этот дешёвый перформанс никто кроме Ады не заметил. Но увы... жёлтая футболка уже не мечется по вытаптанному полю: Эмиль стоит на одном месте и смотрит прямо на меня.

Конечно, я не вижу его глаз, но кожей чувствую, на кого его взгляд нацелен.

Вот позорище!

Хотя дурой здесь выставила не я себя, а эти курицы. Ну что я должна была сделать? Догнать и кинуться в драку?

Отец всегда учил меня не реагировать на провокации и не затеивать склоки, но видит Бог, если подобное повторится ещё раз... Извини, папа, но некоторые игнора не понимают.

Когда время физры стало подходить к концу, и взмыленные парни гурьбой двинулись разбирать свои толстовки, я решила, что поговорить с Эмилем именно сейчас самое подходящее время. Чего тянуть? К тому же, я видела, как пятнадцать минут назад "Мия и Ко" забрали свои сумки и удрали с занятия. Минус одна гремучая змея и три ужихи. Идеально.

- Куда это ты?

- Я сейчас, - оставив недоумевать свою новую, да что уж - единственную подругу, не слишком уверенно бреду к кучке пересмеивающихся парней. Вжикают молнии курток, мелькают локти, натягивая через голову свитшоты, в воздухе витает запах свежего пота.

В этой глуши не слышали про Олд Спайс?

Отпрыск мухомора стоит ко мне спиной, его футболка мокрая вдоль позвоночника и я ловлю себя на мысли, что впервые вид вспотевшего мужчины приносит мне какое-то глубинное эстетическое удовольствие.

- Эмиль...

Кажется, он меня не услышал. Или не захотел слышать. Зато пара пятикурсников любопытно уставились на меня, вернее, на ту часть моего тела, которая проигрывает Мие.

- Эмиль, - прочищаю горло и, не заметив снова реакции, злюсь: - Ветров!

Он на секунду замирает, а потом рывком оборачивается и, кажется, он совершенно не ожидал меня увидеть. И уж абсолютно точно не рад.

Резким движение руки застёгивает молнию тонкой спортивной куртки.

- Чего тебе?

Его голос оказался совсем не таким, как я представляла. Нет, не то чтобы я фантазировала о его голосе, но смотря на человека ты так или иначе предполагаешь, какой у него тембр, так вот тембр Эмиля оказался на удивление "густым", басистым. Слишком "мужским".

Видимо, я зависла неприлично надолго, потому что он, накинув на плечо ручку серой спортивной сумки, повторил:

- Ну и?

Оборачиваюсь, словно ища поддержку в лице Аделины. Та, с фейсом полного удивления, прижала к груди серебристый рюкзак, явно недоумевая, что же я такое затеяла.

Возвращаю внимание Ветрову и иду на таран:

- Короче, я так понимаю, ты знаешь, кто я.

- Ну?

На его лице ни единой эмоции, нет ничего, даже недавней неприязни. Каменная глыба. Безразличная холодная маска.

- В общем, я не хочу, чтобы ты думал, что я... - его глаза не голубые, как у мухомора, они цвета некрепкого чёрного чая. А ещё я замечаю родинку на его шее, чуть правее кадыка, и совершенно неожиданно ощущаю какое-то бесконтрольное волнение.

Силой воли отведя взгляд от его чёртовой родинки, тараторю:

- Короче, хочу чтобы ты просто знал, что моя мама не такой уж и плохой человек, как ты, наверное, думаешь, и уж точно это не по её прихоти Виктор выгнал вас из дома...

- Мне наплевать.

Он оборвал меня настолько резко и грубо, что я от неожиданности растеряла все мысли.

Но не будем забывать, что я выросла в культурной столице нашей страны.

- Прости, пожалуйста, я не совсем поняла?

Он делает пару шагов навстречу и становится так вопиюще близко, что теперь не только его родинка на уровне моих глаз - я вижу пробивающуюся щетину на его подбородке, вижу крапинки на коричневой радужке глаз и даже крошечную дырочку от серьги в левом ухе.

- Я сказал, что мне навалить. И на тебя, и на твою мать, и на этого кретина. Ферштейн?

Я настолько ошарашена, что кажется, впадаю в краткосрочный анабиоз.

Он сказал это так... Да он нас ненавидит!

Я не знаю, что там творилось в его семье, какие отношения у него были с отцом, но его он презирает тоже. И меня. Нет ни единого шанса, ни даже мизерного намёка, что когда-нибудь это изменится.

Если он или его Мия захотят, против меня ополчатся все. Этот городок на отшибе мира - государство в государстве, а в таких местах у молодёжи свои провозглашённые лидеры. Эмиль явно из высшей касты. Господи боже, да они меня здесь с дерьмом сожрут! Куда я попала? А, главное, почему я должна страдать? За что?

Говорить с ним было огромной глупостью! Зачем я только это сделала...

- Эмиль, ты идёшь? - доносится за его спиной.

Ветров смотрит на меня ещё секунду, а потом словно теряет интерес, загоревшийся было взгляд снова становится пустым.

Поправив на плече ручку спортивной сумки, обходит меня и присоединяется к одногруппникам.

- Зачётная у неё задница, Ветер. Твоя новая тёлочка?

- Да пошёл ты.

Парни ржут, кто-то присвистывает, кто-то спрашивает: "а кто это вообще?"

Значит, о том, что происходит в курсе только его подружка. Хоть одна хорошая новость. Но вот всё остальное...

- Это что это такое вообще было? - Аделина оббегает меня из-за спины и присоседивается справа. В её глазах немой вопрос, и я знаю, что она не отстанет.

- Хотела поговорить с Эмилем.

- О чём?

- О том, что глупо делать выводы о человеке, опираясь исключительно на поступки его родителей, - неторопливо вышагиваю по дорожке обратно к универу. - Только он меня даже слушать не стал. Я рот открыть не успела, как он меня заткнул. Придурок.

- Извини, но я что-то не совсем понимаю. При чём тут ты, Эмиль и родители... - на секунду она зависает и резко останавливается. - Подожди, то есть...

- Да, это моя мать та самая сука, что разрушила семью Ветровых, - удивительно, но произносить это проще, чем об этом думать.

- Офигеть. Ну просто офигеть, - причитает Аделина, перебирая ногами рядом. - Я даже подумать не могла... А Эмиль знал, кто ты? С самого начала?

- Видимо, да.

- Но откуда? Ты же его не знала до приезда сюда.

- Понятия не имею - откуда, - прижимаю к себе сумку-планшет и изо всех сил стараюсь игнорировать взгляды-пули собравшихся на ступеньках универа парней.

Судя по ухмылкам некоторых, они успели славно обсудить мою филейную часть и причастность к ней Ветрова. Кстати, самого Ветрова нигде нет.

- Стой, погоди, - снова тормозит Ада. - Это получается, вы с матерью теперь живёте в доме, где раньше жил Эмиль?

- Получается.

- Офигеть. Это же легендарное место, там проходят самые крутые тусовки города. Ну... проходили, когда-то.

- Была там?

- Нет, ты что. Это же для избранных, куда мне.

Мы заходим в прохладный холл и неспешно бредём к раздевалке. Честно - я бы хотела свернуть эту малоприятную тему, но у Ады тумблер уже переключился на режим "сплетни".

- Слушай, ну Эмиль зол, конечно, на вас с мамой. Прямо ненавидит. Ты знала?

- Предполагала, - поворачиваю голову. - А ты откуда знаешь?

- Да слышала, как Мия рассказывала девчонкам, в начале месяца ещё, что у Эмиля и так с отцом отношения всегда были жутко натянутыми, а после его развода и новости о приезде новой ба... ну, женщины, твоей мамы, Эмиль совсем с цепи сорвался. Видишь, он же всегда крутым считался, авторитетом, с деньгами порядок, а тут отец их выселил и отписал бороду. Крутитесь как хотите. Начались типа подколы, мол, и кто он теперь без влиятельного папаши.

- Прямо в лицо говорят? - недоверчиво.

- Да ну, нет, конечно, за глаза. В лицо ему такое никто не скажет, ты что. Так-то Эмиль и без денег отца имеет вес. Его здесь уважают, а многие побаиваются. Ну вот, в общем, как я поняла, он сильно злится, что так сложилось. Но особенно из-за своей матери. Она вроде как отца его очень сильно любит, прямо-таки молилась на него и тяжело приняла разрыв, что-то там даже со здоровьем серьёзное у неё на фоне стресса случилось.

- Это тоже Мия подружкам рассказала?

- Нет, это уже я от мамки своей услышала, - и поймав мой взгляд укора. - Ну а что ты хочешь, - разводит руками, - город маленький, все друг друга знают. Понятно, что такая новость не обошла стороной.

- И конечно, мою мать все поголовно считают стервой, которая разрушила крепкую семью.

- Ну не обижайся, Ли... Я так так не считаю!

- Да я не обижаюсь.

Да и толку. По сути, если не вникать в детали, так это со стороны всё и выглядит - приехала, развела, увела. То, что Ветров-старший далеко не молочный телёнок, которого куда потянешь за поводок, туда и идёт - никого не волнует. Это мама приехала к нему, а не он к ней, значит, все шишки ей.

- Не рассказывай пока никому, ладно? Ну, что именно я то самое "яблочко от яблоньки".

- А, это. Не, ты что. Я не скажу! - "застёгивает" сомкнутые губы на "молнию". - У меня тут подруг и так считай нет, а с тобой мы клёво сразу же сдружились.

Чувствую, с таким раскладом, Аделина останется моей единственной подругой. Когда откроется, кто я, думаю, начнётся жесть похлеще. Особенно с лёгкой руки Мии.

Странно, что она до сих пор никому не разболтала, она-то наверняка в курсе, кто я.

Переодеваясь, бросаю косой взгляд на Мию и тут же ловлю ответный её. И, судя по плещущей ярости в черноте зрачков, ей уже передали, что я о чём-то беседовала на поле с её Эмилем.

Просто чудесно.

Часть 10

***

Вся следующая неделя проходит относительно спокойно. Я просыпаюсь утром, завтракаю в компании матери (отношения с которой после записки худо-бедно наладились) и мухомора, потом еду на дребезжащем автобусе в универ. И там тоже всё проходит на удивление ровно. Про мой позор в столовой все давно забыли, до меня никому нет абсолютно никакого дела. Никому, кроме Мии. Она не лезет на рожон, но я часто ловлю на себе её негативно настроенные взгляды.

И я не понимаю, чем я ей не угодила. Даже Эмиль не проявляет по отношению ко мне настолько открытой неприязни. Прямо говоря - он вообще ко мне ничего не проявляет. Если мы сталкиваемся где-то в холле, он просто делает вид, что меня нет. Смотрит поверх моей головы (с его ростом это не так сложно), или утыкается взглядом в телефон, или просто смотрит словно сквозь.

Но, как бы это сказать - я чувствую, что он действительно только делаетвид...

Это невозможно объяснить словами. Я просто знаю, что он игнорирует меня намеренно, а не потому, что ему правда всё равно. Он специально не смотрит в мою сторону, зная, что я это вижу. Это его безразличие. Он словно его... выпячивает.

Он на меня не смотрит, но он меня видит. А порой даже кажется, что он ищет меня глазами, чтобы при ответном взгляде тут же отвести их в сторону.

Чёрт знает что.

С одной стороны, мне действительно наплевать на него и его антипатию, я знаю правду, и то, что он не захотел меня даже выслушать, исключительно его проблемы. А с другой... я ощущаю себя не в своей тарелке. Это правда. И каждый раз, когда он проходит мимо и проводит между нами невидимую грань неприязни, я надеюсь, что именно сегодня он перестанет видеть во мне врага и захочет завершить тот нелепо начатый мной диалог. Но этого не происходит. И почему-то это расстраивает.

- Пойдём сегодня в "Новый Рио"? - Аделина бросает сумку на скамью и легко опускается рядом со мной.

- Что за "Новый Рио"?

- Ночной клуб на побережье. Очень крутой. Половина нашей группы там будет.

- Я даже предполагаю, что не самая лучшая её половина, - бросаю быстрый взгляд на Мию. Сегодня на ней потёртые везде где только можно узкие синие джинсы и широкий свитшот. В чём эту девицу сложно упрекнуть, так это в отсутствии вкуса. Да её вообще в чём либо упрекнуть сложно, за исключением дрянного характера.

- Я думаю, там будет круто. Давно хотела туда попасть, да как-то особенно было не с кем. А теперь у меня есть ты, - Ада улыбается так широко и искренне, что мне становится неудобно, потому что я намерена ей отказать.

Да, я не люблю шумные сборища, особенно когда там собираются незнакомые мне люди. В Питере мы с друзьями тусовались с небольших кафешках, ходили в кино, таскались по моллам, но с ночными клубами дружба не сложилась. И не просто так. Однажды я всё-таки попробовала переступить через себя и пошла в один популярный клуб, но всё... закончилось плачевно. Не хочу вспоминать. С тех пор я завязала с подобного рода развлечениями.

- Слышала, там сегодня тематика "Блек ин Ред". Мужчины в черном, женщины в красном... - "играет" бровями, - у меня как раз есть шикарный топ, который я не знала, где выгулять.

- Извини, но я, наверное, пас...

- Чего-о? - тёмные брови моментально сходятся на переносице, образуя тревожный треугольник. - Но почему? Поехали, будет весело! Завтра всё равно выходной! Оторвёмся.

- Я не очень люблю клубы... - признаюсь и замечаю краем глаза, как в дверях аудитории появляется Эмиль. Замечаю... и ловлю себя на мысли, как повлияло на меня его появление. Спина по инерции стала ровнее, взгляд забегал, а пальцы, сжимающие карандаш, напряглись.

Мне абсолютно не нравится такая реакция, но уговорить язык тела вопить не так очевидно я не могу.

Что ему здесь нужно? Хотя понятно - что, пришёл навестить свою сногсшибательную подружку.

- В "Рио" тебе понравится, уверяю! Там правда очень-очень круто! - уговаривает Ада, а периферийное зрение улавливает, как Эмиль, мельком осмотрев аудиторию, и на долю секунды остановив на мне взгляд, уверенно шагает к своей пиранье.

- Там дороговато, но оно стоит того, уверяю, - продолжает канючить Аделина.

- Откуда знаешь, стоит оно того или нет, ты же там не была, - (расцепи ты уже пальцы и отпусти этот несчастный карандаш!)

- Не была... - и с воодушевлением: - Но я слышала! Пойдём, ты же даже города толком не видела. Дом - универ. Универ - дом.

- Города? - нервно усмехаюсь. - Я бы сказала - городка. Сколько тут населения от силы? Тысяч сто?

- Обижаешь! Это тебе не село какое-то. Например, ты знаешь о том, что наш университет был очень популярен в начале пятидесятых? Да-да, учиться здесь было престижно, а такие дисциплины как...

Ада кидается в пространные рассказы об истории города, который мне ну вот совершенно не интересен. И я бы не слушала её в любом случае, а уж тем более сейчас.

Всё моё нутро, мои рецепторы, да даже моя кожа - абсолютно всё ощущает присутствие его. И опять-таки, это невозможно передать словами, как-то описать, разложить по полочкам. Наверное, моя реакция - это что-то глубинное, заложенное в нас самой природой, отголоски древности, когда жертва за много миль чувствовала запах охотника, а охотник чувствовал жертву.

Я не смотрю на него - верчу в пальцах карандаш, нервно постукивая мыском правой ноги о рассохшийся деревянный пол. Я не смотрю, но вижу, как он наклоняется к Мие и целует её в губы. Вижу, как её тонкие пальцы цепляются за его шею; вижу, как блестит в свете электрической лампы шёлковый водопад её волос. Слышу его тихий бас и её сдавленный смех.

Смех не для всех. Этот смех предназначен только для одного. Какой-то вопиюще интимный, будто Он прошептал ей что-то очень фривольно-личное, а Она не смогла сдержать эмоций.