Не бойся, тебе понравится

Часть 14

Очень унизительно реагировать вот так, но шаг сам по себе становится быстрее, зубы предательски выстукивают ритм то ли холода, то ли испуга.

Но паниковать никак нельзя, реагировать нужно быстро.

Смотрю направо - заросшая пожухлой травой обочина, сразу за ней каменистый пляж и так до самой кромки воды. Ветер сегодня разыгрался нешуточный: пенные волны с грохотом бьются о берег, унося с собой шелестящую гальку и прибрежный мусор.

Слева... а слева заросли. Достаточно густые как того, чтобы спрятаться от обдолбанного придурка, так и для того, чтобы обдолбанный придурок преспокойно сделал своё дело без "лишних глаз". Судя по расстановке сил - ожидает меня второе. Бессмысленно питать глупые иллюзии. Я ни за что с ним не справлюсь.

Во рту мигом собирается вязкая слюна, вдохи и выдохи выходят хриплыми, слово у туберкулёзника.

Дерьмо! Вот дерьмо-о!

- Да стой ты! Эй! Подожди, потрещим, - шаги за спиной становятся всё ближе, он настигает меня с неумолимой скоростью.

К сожалению, мне не восемь, когда ты просто боишься злого пьяного дядю, только потому, что он злой и пьяный. Мне восемнадцать и я прекрасно осознаю, чтоименно от меня нужно конкретно этому "дяде".

- Нехорошо удирать вот так, кукла, - цепкая рука хватает моё предплечье и рывком тянет на себя. - А поблагодарить за кальян и хорошую компанию? Тебя плохо воспитали?

- Я не курила ваш кальян, да и компания была так себе.

Спустя мгновение я пожалела о своей необдуманной дерзости: Максим (Максим ли?) вывернув руку резко поворачивает меня на себя и обхватывает пальцами мои щёки. Так сильно, что губы стали похожи на подобие восьмёрки.

- Не надо меня злить, поняла? Думаешь, посидела на халяву и вот так просто можешь свалить? Без спасибо?

- Опути мея... - едва различимо мычу и изо всех сил пытаюсь вырваться из капкана его рук. Но он сильный, во много раз сильнее меня. Для него мои трепыхания не больше, чем попытки глупой бабочки соскочить с английской булавки.

- Мне казалось, что мы понравились друг другу, разве нет? - кисло выдыхает в мои губы и, облизав свои, звонко целует.

"Сердце провалилось в пятки" - выражение как нельзя идеально характеризует моё состояние.

Мне страшно, так, как не было очень давно. А может, даже страшнее. Тогда я хотя бы была в трёх кварталах от родного дома и неподалёку тусовались мои друзья, но здесь я совершенно одна. Волны гремят так сильно, что даже если я вздумаю позвать на помощь, вряд ли меня кто-то услышит. Погода отвратительная, шторм. Улица абсолютно пуста - все греются в стенах ночного клуба, даже не догадываясь, что творится за его пределами.

- Если хочешь, можем прыгнуть в мою тачку, - предлагает Максим, уже гуляя ладонью под моей юбкой. - А впрочем, я знаю место поближе и попросторнее... Пошли.

Больно вцепившись в мою руку, ловко перепрыгивает через кучки засохшего кустарника и тянет меня, спотыкающуюся на каблуках, за собой. Я пытаюсь сопротивляться: торможу пятками, словно строптивая болонка на поводке, дёргаю руками и пытаюсь кричать, но голос куда-то пропал - вместо него из горла доносятся какие-то жалкие всхлипы. Первобытный страх намертво заблокировал голосовые рецепторы.

- Вот, видишь, огромные валуны на берегу? Там не так ветрено, перекантуемся. И не трясись ты так, добавки ещё просить будешь, вот увидишь, - Максим возбуждённо ржёт, огромными шагами преодолевая метры до берега, всё дальше и дальше уводя меня от призрачного спасения.

Если там не было никого, то тут нет абсолютноникого. Ветер бьёт по лицу, волосы попадают в глаза, рот, прилипают к мокрым от слёз щекам.

Не теряя надежды пытаюсь снова вырваться, но каблуки только вязнут в гладкой гальке.

- Да прекрати ты уже брыкаться, достала! - раздражённо. - Ведёшь себя как будто девственница. Самой не смешно? Мы же оба знаем, зачем вы все приходите в этот клуб, зачем подсаживаетесь за стол к мужикам. Я не лох, которого можно так просто развести, поняла? Если бы ты вела себя поумнее, я бы номер нормальный снял, оторвались бы по-людски, с мини-баром и джакузи, но ты выбрала путь через задницу. Гы, - оборачивается, сально мазнув взглядом по моим бёдрам, - а идея ничё так, да?

Я пытаюсь что-то ему ответить, но спотыкаюсь о камень и падаю плашмя на гальку. Максим не сразу это замечает, поэтому по инерции тянет меня за собой ещё пару секунд.

- Твою же ты мать, а! - наконец, тормозит и, добавив несколько нецензурных эпитетов, рывком поднимает меня с колен. - Ну чё ты правда... У меня уже блин всё упало с твоими выкрутасами. Ты же мне поможешь прийти в форму, да? - снова издаёт гортанный смешок и толкает меня спиной к холодному мокрому валуну. Не прекращая хищно скалиться, зажимает коленями мои ноги, рывком расстёгивая молнию куртки. - Да брось, Лика, или как там тебя, я же вижу, что ты горячая штучка и сама не прочь. К тому же, ты уже взрослая и понимаешь, что хорошее отношение нужно отрабатывать.

Когда я слышу звон пряжки ремня, то делаю последнее, на что ещё способна - ору во всю силу лёгких, пытаясь ударить его коленом в пах. Но промахиваюсь... Промахиваюсь и понимаю, что всё бесполезно и он получит то, зачем меня сюда затащил.

А дальше всё происходит молниеносно: сначала я слышу шелест гальки за его спиной, а затем вижу чей-то тёмный силуэт и замахивающийся для удара кулак.

Максим отлетает от меня словно сорванный ураганом лепесток. Секунду назад он нависал надо мной, и вот он уже лежит на земле, а кто-то, приподняв его за ворот рубашки, с размаху наносит ещё один удар в переносицу.

Раздаётся противный хруст и протяжный скулёж... Я не вижу, кто мой защитник, да и плевать - опускаюсь прямо на землю и, притянув в груди окровавленные от падения колени, рыдаю. На макушку падают первые капли начинающегося дождя, но разве мне есть до него сейчас хоть какое-то дело.

- Как ты? - раздаётся над головой и кажется, что от шока у меня начались слуховые галлюцинации, потому что это голос Ветрова.

Поднимаю зарёванное лицо - это не галлюцинации, это действительно он. С растрёпанными от ветра волосами, в одной лишь чёрной рубашке, без куртки.

- Всё в порядке? Встать можешь?

Несколько раз киваю и, отталкиваясь спиной от валуна, пытаюсь подняться. Но ватные ноги не слушаются, что вызывает новую волну позорных слёз бессилия.

Эмиль подаёт мне руку и помогает встать, затем приподнимает большим пальцем мой подбородок. Критичным взглядом осматривает сначала лицо, затем шею.

- Он не бил тебя?

- Нет, - отрицательно мотаю головой, то и дело всхлипывая.

- А с коленями что? - придирчиво смотрит на мои разорванные чулки.

- Упала...

Помедлив с секунду, наклоняется... и вот я уже лежу в колыбели его рук. По инерции обхватываю его шею и смотрю удаляющееся за спиной зрелище.

Максим неподвижно лежит лицом вверх и в первую секунду мне кажется, что он мёртв. Но потом замечаю, что он шевелится и даже пытается неумело подняться. Правда, тут же роняет затылок на гальку.

- Что с ним?

- Ничего страшного, нокаут. Скоро очухается.

- А он будет жить?

- А тебя волнует его жизнь?

- Нет, но... если ты его серьёзно покалечил, у тебя могут быть неприятности.

- Я его не покалечил. И такого рода неприятностей я боюсь в последнюю очередь.

За всё то время, сколько мы знакомы, я впервые услышала от него так много слов и в это обескуражило даже больше, чем сам факт его нахождения на берегу.

А потом мгновение за мгновением начали оживать рецепторы, шаг за шагом отступать шок. Чем дальше от нас оставался недвижимый Максим, тем легче становилось дышать, хотя "легче" - выражение довольно условное.

Впервые мы контактируем настолько... тесно. Рукава его рубашки закатаны до локтя, поэтому я явственно ощущаю прикосновение его тёплой кожи к своим голым бёдрам - чёрт дёрнул надеть чулки, а не колготки.

А ещё мне стыдно, что он видит мои разодранные колени... Так глупо. Разве об этом я должна сейчас думать?

Хотя скорее всего это просто "отложенный шок". Когда мозг в стрессовой ситуации концентрируется на чём-то незначительном, он как бы абстрагируется от случившегося и тем самым не даёт "крыше" потечь.

Перевожу взгляд на его родинку, торчащую из-под ворота рубашки и решаю сконцентрироваться на ней. Но почему-то эта родинка совсем не кажется мне чем-то незначительным...

- Как ты оказался на берегу? - решаюсь спросить.

- Вышел покурить на улицу и увидел, как за тобой пошёл этот придурок.

Получается, Эмиль вышел сразу же после нашего столкновения в клубе. Выходит, он шёл за мной. Может, ненамеренно, конечно, но этот факт вдруг прочно засел в голове.

- А почему ты не подумал, что я пошла с ним по своему желанию?

- Потому что когда идут по своему желанию не орут так истошно.

Перешагнув через клочки засохшего кустарника Эмиль ступил, наконец, на мокрый асфальт, и аккуратно поставил меня на ноги.

- Сможешь идти?

Киваю, искренне надеясь, что смогу.

- Ты не за рулём?

Набирающий обороты дождь прибивает его чёлку ко лбу, и почему-то он кажется мне сейчас таким красивым... Ловлю себя на мысли, что не просто смотрю на него, я им любуюсь. И это просто безумие какое-то, ведь он даже не в моём вкусе!

А может, во всём виноваты инстинкты, заложенные в нас природой? Самка внутри меня осознаёт, что рядом с ней крепкий и сильный самец и нужно присмотреться к нему повнимательнее. Самец, способный защитить, укрыть собой от невзгод, добыть шкуру мамонта или набить морду пьяному ублюдку, на худой конец. Ублюдку, что едва меня не изнасиловал.

Осознание действительности ударяет наотмашь словно хлёсткая пощёчина.

А если бы Эмиль не вышел покурить? А если бы проигнорировал мой крик? Что бы было тогда?!

- Лея, - вздрагиваю. - Так ты за рулём?

Обнимаю себя за плечи и прижимаю подбородок к груди, словно это может спасти от молотящих по темечку струй развернувшегося за доли секунд ливня.

- Нет, я с подругой приехала.

- Ну погнали тогда.

Ветров берёт меня за руку и я, хромая на сломанном каблуке, спешу за ним к припаркованному на стоянке чёрному "Скаю". Он не бежит, просто идёт очень быстро, но я всё равно за ним едва успеваю.

- Садись, - распахивает пассажирскую дверь и кивает в салон.

Послушно забираюсь внутрь автомобиля и, крупно дрожа, через несколько секунд оборачиваюсь на уже забравшегося на водительское кресло Эмиля. Его рубашка промокла насквозь - хоть отжимай, с волос по лицу стекают ледяные струи.

- А где твоя куртка?

- Осталась там, - кивает в сторону сверкающего неоном "Рио".

- Что ты собираешься сделать?

- Отвезу тебя домой, - он не смотрит на меня: взмахом руки убирает с лица воду и заводит мотор.

О том, что буквально только что он ушатал мужика на десяток лет себя старше говорят только ссадины на костяшках пальцев его правой руки. И всё. Лицо спокойное и беспристрастное, наверное, даже скучающее.

Поехать сейчас домой хочется больше всего. Принять горячую ванну, лечь под тёплое одеяло и забыть всё словно кошмарный сон. Но...

- Стой! Подожди! - до сих пор постукивая зубами от холода, хвастаюсь за дверную ручку.

- Ну что ещё? - оборачивается. Его тон не раздражённый, нет - так говорят с непослушными детками, когда те канючат у витрины с Киндерами.

- Я не могу никуда поехать! Там Ада!

- Кто?

- Аделина, моя одногруппница. Она осталась там! - цепляюсь ледяными пальцами за "собачку" и пытаюсь застегнуть куртку. - Она хоть и полная кретинка, но я не могу оставить её одну. Мне кажется, друг этого Максима её чем-то накачал, она какая-то невменяемая.

Эмиль протяжно выдыхает и, постукивая большими пальцами по обшивке руля, закатывает глаза.

По его мимике и даже позе отчётливо читается: какие же вы, бабы, дуры. И я даже не могу с ним не согласиться. Дуры! Знаю! Но все разборки будут потом. Я не могу бросить её тут одну. Просто не могу! Меня же когда-то не бросили! А если этот её Максим тоже попытается что-то с ней сделать? Она же даже не подозревает, что это за люди! Попрошу охранника у входа мне помочь, для чего-то же они там стоят, в конце концов. Полицию вызову.

- Спасибо, ну... что помог. Но я не могу уехать без неё.

Раздаётся щелчок ремня, шум мотора стихает. Спустя мгновение Эмиль, заливаемый ливнем, уже стоит на улице и захлопывая за собой дверь:

- Сиди здесь, поняла? Ни шагу.

Не успеваю я что-либо ответить, как уже смотрю через залитое стекло на его удаляющуюся спину.

Часть 15

Несколько минут уходит на то, чтобы прийти в себя. Шипя под нос, аккуратно отдираю от ран на коленях разорванный нейлон чулков, трогаю рукой шатающийся каблук. Провожу пальцами под глазами и смотрю на руки - так и есть, тушь потекла.

Я не из того типа людей, что любят лелеить свои проблемы, наоборот, стараюсь сразу же избавиться от негатива, забыть, выкинуть из памяти, но руки до сих пор дрожат и в голове хаос из мыслей: а если бы он не успел? А если бы правда просто проигнорировал?

Зачем он вообще пошёл? Почему? Он же ненавидит меня. Это видно по его лицу, читается по взгляду.

Зачем он со мной возится?

Протираю расцарапанной о гальку ладонью запотевшее стекло и пытаюсь рассмотреть хоть что-то на улице, но вижу только смазанные стеной ливня переливающиеся пятна неона от вывески "Рио". Ну что ж, выбора нет, буду сидеть и послушно ждать, ведь было сказано из машины ни шагу, хорошо хоть дышать разрешил.

Машина Эмиля не слишком просторная и что уж - не слишком чистая внутри. Видимо, он из тех парней, кто не облизывает свою тачку, называя нежно "моя девочка".

На заднем сидении валяется его спортивная ветровка с цифрами 91 на спине, банка энергетика, раскрытая упаковка влажных салфеток и... переливающаяся стразами женская сумка.

Её. Мии. Ну, конечно, её, чья же ещё. Сильно сомневаюсь, что пока никто не видит, он щеголяет на тренировки с пёстрым клатчем.

Вздрагиваю, когда водительская дверь вдруг резко открывается. Запустив в салон непогоду, Эмиль откидывает переднее сиденье и заталкивает Аделину назад, предварительно смахнув сумку своей подружки.

Я не знаю, что произошло с ней за это время (а сколько вообще прошло времени?), но Аделину конкретно развезло. Она сидит уронив подбородок на грудь, бурча под нос что-то несвязное.

Она же не была такой, когда я уходила!

- Что с ней? - переключаюсь на Эмиля: он уже сидит на водительском кресле, промакивая мокрое лицо собственной ветровкой.

- А ты не видишь? Её чем-то накачали.

- Алкоголь?

- Алкоголь... - иронично хмыкает он, и на секунду мне даже кажется, что уголок вечно сжатых губ дёрнулся вверх.

- Думаешь... что-то серьезнее? – глаза мои округляются, даже голос сам по себе становится тише.

- Где она живёт? - не оборачиваясь, кивает себе за спину, игнорируя мой вопрос.

- Я не знаю... Правда, - тушуюсь. - Где-то "на западе".

Он поворачивает голову на меня и в тёмном взгляде отчётливо читается: ты это, блин, серьёзно сейчас?

- Да не знаю я, где она живёт! - ощущаю чувство вины смешанную с набирающим обороты раздражением. - Я сама здесь всего пару недель! Везём её ко мне, - и под нос: - что ещё остаётся.

Эмиль увеличивает громкость радио и, словно потеряв ко мне всяческий интерес, заводит мотор.

Уверена, что он проклинает сейчас нас обеих. Ещё бы - в "Рио" его дожидается сексапильная красотка, а он должен бегать под дождём, бить морды и спасать подружек ненавистной тебе девчонки. Вечерок явно пошёл не по плану.

- Где ты нашёл Аду? - бросаю на его косой взгляд.

- Там же, где ты её оставила.

- А Максим?

- Надо было прихватить и его?

- Ты же понимаешь, о чём я! Он намного старше тебя, даже старше того, другого Максима! Ты что и его побил? - непроизвольно кошусь на сбитые костяшки пальцев.

- Хочешь сказать, что сила есть - ума не надо? - на секунду отвлекается от мокрой трассы, чтобы одарить меня взглядом полного презрения.

Заносчивый придурок! Но эти его глазищи... Его родители продали души дъяволу, создавая этого кретина. Не иначе.

Не хочет идти на контакт - да и пошёл он. Я его спасать себя не уговаривала.

Отворачиваюсь, рассматривая мелькающие за окном намокшие разлапистые ели.

Разумеется, он считает нас идиотками, разводящими безмозглыми курицами, ищущих приключения на свою пятую точку. И я бы тоже так подумала, будь я на его месте.

Но ведь мы не такие! Я - точно не такая. А Ада... её ещё ждёт серьёзный разговор.

Судя по тишине сзади она крепко спит, пропуская невероятное приключение - сам Эмиль Ветров везёт её домой на своей крутой тачке. Возможно, пару дней назад это и для меня стало бы неким приключением - он словно священный Грааль, казался таким недосягаемым, но после событий ночи многое отошло на второй план.

Сбитые колени болят и дико щиплят, ладони саднят... Но если учесть, что могло бы произойти, это я ещё отделалась лёгким испугом.

А ведь он и правда мог меня изнасиловать там, на берегу. Мог! И я бы ничего не смогла с ним сделать - силы были не равны.

Стоит только представить, что если бы он успел...

- Ты что - плачешь? - раздаётся настороженное по салону, и я, шумно втянув носом солёную воду, рывком смахиваю вдруг откуда ни возьмись взявшиеся слёзы.

- Ничего я не плачу. Это просто запоздалый шок. Такое бывает у тех, кто... ну, пережил что-то подобное.

- Уже переживала? - ловлю его взгляд на своих разодранных коленях и от чего-то чувствую стыд.

- Было... - шепчу под нос. - Там ещё, в Питере. Познакомилась с одним в клубе, увязался проводить, даже выйти ещё не успели, как он вдруг начал распускать руки.

- И что было дальше?

Прекращаю таращиться на носки своих туфель и перевожу на него взгляд. Открытием стало то, что ему действительно интересно. Он спросил это не из вымученной вежливости. Он меня правда слушает.

- Ничего дальше не было. К счастью, мои друзья вышли покурить на улицу и наваляли этому идиоту.

- А говорят ещё, что курение убивает. Кому-то оно спасает жизнь. Дважды, - изрекает Ветров, и хмурая складка на его лбу становится ровнее. Спустя пару минут тишины, снова на меня смотрит: - Как ты?

И это его "как ты" прозвучало так... Небезразлично! Нормальным человеческим тоном, без зла, заносчивости и пафоса.

- Нормально... - шепчу, глотая окончание и подступивший к горлу солёный ком.

Слишком много впечатлений для одной ночи.

Остаток пути мы едем в полной тишине. Ну, за исключением сменяющихся наполненных меланхолией треков по радио - в полной.

Я не знаю, что у него спросить, любой вопрос кажется сейчас неуместным. Хотя мне очень хочется узнать, что за человек его отец, как Эмиль пережил развод родителей, хочется разуверить его, что мне нравится это всё не больше, чем ему. Но я молчу, как и он.

Когда он тормозит у ворот своего бывшего дома, то даже не смотрит в ту сторону. Вернее, взглянул на белый ухоженный коттедж всего раз, а затем демонстративно отвернулся и кивнул на дверь:

- Надеюсь, сами дойдёте? Дождь уже почти закончился.

Пробурчав скомканные слова благодарности, выбираюсь в промозглую сырую ночь.

Как только я вытаскиваю абсолютно невменяемую Аду из салона, машина резко срывается с места и, разрезав тишину ночи визгом шин, удаляется по чёрной ленте дороги обратно в сторону "Рио".

Аделина не может связать и двух слов, прочем, как и работать ногами, поэтому мне приходится тащить её буквально на себе, и когда я добредаю, наконец, до входной двери, с меня в прямом смысле сошло семь потов.

- Аккуратнее... Тише, пожалуйста, - шиплю на подругу, когда она, поднимаясь с моей помощью по лестнице, то спотыкается, то громко икает, что начинает что-то бессвязно лепетать.

- Меня сейчас стошнит... - предупреждает... но поздно - зловонная жижа с гортанным звуком выплёскивается наружу и уже стекает по моему рукаву, образуя на ступеньках мерзкую лужу.

- Что здесь происходит? - одновременно с вопросом зажигается свет, и мухомор, морщась, с маской омерзения лицезреет на съеденный и хорошо переваренный ужин Ады.

Потом он переводит взгляд с него на меня. На моё лицо, исполосованное разводами размазанной туши, на мои разодранные окровавленные колени...