– Я ее спрятала.
– И ты знаешь тайну, связанную с ней?
– Тайны не знаю. Но знаю, что это очень мудрая книга, что в ней все-все написано. Написано, что человек рожден для счастья, что люди должны жить на земле, как братья, делать друг другу только приятное и доброе…
– Муумина, послушай!.. – И Саид рассказал ей о том, что случилось с ним в злополучную ночь у старой башни, близ Куймура…
– Эта шкатулка сейчас у меня, – закончил он. – В ней есть ключ, а от каких он замков, этот ключ, написано в той книге, которую ты спрятала… Вот и рассуди сама…
– Я понимаю тебя, ты спас меня, чтобы завладеть книгой…
– Чтобы завладеть тобой и тайной о том, где хранится богатство. Тогда мы оба станем богатыми, Муумина! И я увезу тебя в сказочный мир…
– Я уже сказала, Саид Хелли-Пенжи, поступай, как велит тебе сердце… – И впервые девушка пожалела, что не носила с собой нож, подаренный ей Хасаном из Амузги.
– Скажи, где ты спрятала книгу?
– Нет, этого я тебе никогда не скажу! – необычно суровым тоном проговорила она.
– Почему?
– Потому что белый всадник велел мне молчать! До этого запрета я не знала, что книга чем-то связана с именем Хасана и что в ней скрыта тайна. Теперь, когда я вижу, как все, и ты тоже, хотят завладеть книгой, я особенно поняла, как важно сохранить ее для Хасана… Будь по-твоему, брат мой, я понимаю, что ты обманешь меня, ну и что ж… – Она горько вздохнула. – Я беззащитна. Расправиться со мной куда легче, чем убить птицу.
– Разжалобить меня хочешь? «Брат мой»! – не без иронии сказал Саид, хотя слова, с которыми к нему никогда и никто не обращался, отозвались в его душе невольным теплом. Но Саид не дал себе расслабиться. В глазах его вспыхнули злые огоньки.
– Я заставлю тебя сказать, где ты спрятала книгу! – и он взмахнул плетью над ее головой…
Муумина глазом не повела. Она смело и гордо смотрела ему в лицо и готова была на смерть. И вдруг как гром прогремел.
– Не тронь! – раздался чей-то грозный голос, и откуда ни возьмись из зарослей выскочили с разных сторон четыре всадника. Огорошенный неожиданным окриком, Саид Хелли-Пенжи медленно опустил руку с плетью. Будь он мудрее, ему бы не следовало забывать, что смерть идет за ним по пятам.
Перед ним предстали сыновья Абу-Супьяна. Саид даже не потянулся к оружию, застыл на коне как изваяние, угрюмо насупившись, опустил голову и положил обе руки на переднюю луку.
Муумина ничего не понимала. Кто эти люди? Какие-то новые злодеи? Лесные братья – качаги?..
– Вот и настал твой час, Саид Хелли-Пенжи! – послышался глухой голос, будто донесшийся откуда-то из неведомой дали.
– Братья! – заговорил один из четырех всадников, тот, что помоложе других – почти юноша. Сейчас он очень походил на Муумину в ее мужском одеянии… – Братья мои, я младший из вас, знаю, ваш гнев не меньше моего, но позвольте мне сразиться с врагом нашего рода один на один! Прошу!..
– Самому младшему – последнее слово, таков наш обычай, и не нам его нарушать. Я – старший. И после смерти отца все его долги на земле первым платить мне. С убийцей отца рассчитаюсь я! Слезай с коня, Саид Хелли-Пенжи, вызываю тебя на кинжальный бой! – Назвавшийся старшим легко и пружинисто спешился, отложил в сторону винтовку, отвязал пояс с пистолетом и кинжалом, вынул из ножен кинжал с блестящим лезвием и рукояткою слоновой кости… – Я жду тебя, храбрый против стариков и детей! – Под детьми он, как видно, подразумевал Муумину, приняв ее за юношу.
А Муумина между тем не могла глазам своим поверить, как вдруг изменился Саид Хелли-Пенжи. Лицо его сделалось саванно-белым. Он медленно сошел с коня и, не поднимая глаз, дрожащим голосом взмолился:
– Выслушайте меня, достойные сыны почтенного отца!..
– Хватит с нас. По горло сыты твоими лживыми речами, подлец! – вскричал один из братьев.
– Но перед смертью ведь каждому дается право сказать свое последнее слово?
– Говори, только покороче!
– Во-первых, сейчас вы застигли меня на том, что я выполняю задание Хасана из Амузги… – начал Саид Хелли-Пенжи. – Это связано с тайной, ключ к которой он тщетно ищет. Я выкрал у коварного Исмаила шкатулку. Мне думается, в ней-то и скрыта разгадка тайны. Не случайно же Хасан из Амузги так просил меня добыть ее. Во-вторых, в руки к тому же Исмаилу каким-то образом попала девушка из Куймура по имени Муумина… – Он поднял голову и с мольбой посмотрел на Муумину, словно бы просил не предавать его. Братья тоже глянули на нее, только теперь поняв, что перед ними вовсе и не юноша. – Исмаил и Ибрахим-бей этой же ночью истерзали бы несчастную, но я спас ее… – продолжал Саид. – Между прочим, она невеста Хасана из Амузги.
Щеки у девушки загорелись, ее будто ожгло стыдом, хотя слышать такое для Муумины было очень приятно.
– …Прошу вас, поверьте! Если не мне, то хотя бы девушке. Она подтвердит, что это я достал ей мужскую одежду и провел мимо всех Исмаиловых дозорных…
Муумина слушала его и думала, какой же у него змеиный язык. И ведь она чуть не доверилась такому извергу…
Братья не перебивали Саида, хотя с их лиц не сходила ироническая усмешка: мол, если надеешься и на сей раз ускользнуть, это не удастся.
А Саид немного пришел в себя и продолжал уже почти без страха:
– На мне долг – я обязан, как обещал, доставить к Хасану из Амузги шкатулку и эту вот девушку… – Он помолчал.
Лица братьев сделались грозными и угрюмыми. И Саида вдруг снова прошиб холодный пот. Воздев руки к небу, он грохнулся на колени и запричитал:
– Всемогущий аллах, ты один лишь свидетель, что я не убивал почтенного Абу-Супьяна. Вразуми их поверить мне!..
– Вставай, гнусное животное! Этими мольбами ты нас не разжалобишь. Поднимайся!
– Я же говорю вам истинную правду! Поверьте мне!
– Вставай и обнажи кинжал!
– Хорошо, пусть будет по-вашему. Никуда я от вас не денусь. От судьбы не уйдешь. Но прежде выслушайте, что скажет Хасан из Амузги… – И он так молил, что добрая Муумина вдруг пожалела его. Какой бы ни был, но человек ведь! И конечно же ему тоже не хочется умирать… Она уж подумала, не попросить ли ей всадников сжалиться над ним?..
– Хасан из Амузги наш молочный брат, – сказал старший из братьев, – но в этом деле мы советуемся только со своей совестью.
– Вставай, пока мы не прикончили тебя, как ползучего гада! – Один из четверых хотел поднять его, но Саид подполз на четвереньках к коню Муумины.
– Что же ты молчишь? – вскричал он. – Скажи им, пусть пощадят меня до встречи с Хасаном, я рабом твоим буду. До встречи, а потом пусть…
– Что скажешь, сестра наша? – спросил старший, тот, что стоял с обнаженным кинжалом в руке.
– Что я могу сказать, братья мои? Если он на самом деле повинен в смерти вашего отца, он должен принять смерть! – Муумина посмотрела на Саида, лицо его исказил ужас. – Но он утверждает, что не убивал. Вдруг это так? Не берите на свои души грех. Пусть будет, как он просит. С присущим вам великодушием исполните его последнее желание, дайте встретиться с Хасаном из Амузги, может, это и вам принесет ясность…
– Что ж, быть по-твоему! – Братья поговорили между собой, после недолгих споров и пререканий они решили послушать совета девушки. – Могила нашего отца жаждет, чтобы мы окропили ее кровью наглого убийцы. Так оно и будет! А сейчас поехали!
Гнев, рождающий безумие
Исмаил пришел в себя. На тахте рядом с ним, съежившись, сидела сломленная обрушившимся на них оскорблением его жена. Кто бы мог предположить, что этот изверг так трагически воспримет позор своей дочери. За несколько часов он постарел на десять лет. В уголках глаз углубились веером расползшиеся морщины, и в самих глазах-то вдруг появилось что-то человеческое! Как святыню оберегал он свой очаг и не задумывался, что вокруг рушится мир старых представлений и что эта разрушительная сила может коснуться и его очага. И вот порвалось звено в той цепи, что прочно сковывала его привычные взгляды…
А по комнате, скрипя сапогами, расхаживал готовый к походу Ибрахим-бей. Заложив руки за спину, он держался так, будто ничего и не произошло.
Исмаил не сразу сообразил, кто перед ним. Но поняв, что это турок, он вскочил с тахты, похлопал себя по бокам, но при нем, увы, не было ни кинжала, ни маузера, которым он так гордился…
– Застрелю подлеца! – взревел он и кинулся с голыми руками на Ибрахим-бея, но тот вмиг скрутил ему за спиной руки. От гнева у Исмаила вздулись вены на висках.