– Она несильно тебе помогает. – Серёга встаёт с кресла, вразвалку прогуливается по комнате, берёт с полки книгу и перелистывает несколько страниц. – Зачем тогда вообще к ней ходить?
– Если я пожалуюсь, мама найдёт другого, – отвечаю я. – А мне не хочется ничего менять.
– Ну и что? – удивляется Серёга. – Думаешь, станет хуже?
– Дело не в этом. – Встаю и забираю у него книгу, пока он не заляпал её жирными от чипсов пальцами. – Особой помощи я не жду. Нужно самому справиться. Виктория, по крайней мере, не грузит ненужными установками. Она не худший вариант.
– Ну и ладно. – Серёга валится на мою постель. Под спиной у него громко шуршит пакет из-под чипсов. Он выворачивает руку, будто в ней не суставы, а шарниры, немного возится и наконец бросает пакет на пол. – Она рецепты легко выписывает или клянчить приходится?
Больные любят обмениваться схемами лечений, которые им назначили врачи, – словно хозяйки, которые передают друг другу рецепт любимого пирога. Делятся тем, как взаимодействуют разные препараты. Сочетания разных таблеток они называют коктейлями.
Некоторые пациенты так привыкли к лекарствам, что могут глотать транквилизаторы горстями. Теряют меру и жуют их, что лошадь – сено. А потом сидят с плаксивыми глазами и выпрашивают у врача ещё один рецептик.
Была трудная неделя, объясняют они, близкие довели своими претензиями.
Но Виктория не из тех, кого так просто разжалобить. Поэтому я стараюсь не злоупотреблять.
– Если нужно, могу потерпеть, – отвечаю я.
– Всё время терпеть тяжело, – философски замечает Серёга и вдруг резко веселеет: – Она ведь симпатичная, да? – Он так неумело подмигивает одним глазом, что на секунду кажется, будто у него случился инсульт.
– Отвали, – говорю я. – Не буду я для тебя просить рецепт.
– Да я просто так говорю. – Серёга закидывает ноги на кровать и толкает меня к краю. – Не напрягайся особо.
Я сползаю на пол. Такой он, этот Серёга. Наглый и безобидный, но иногда хочется дать ему затрещину. Когда переходит грань. Правда, толку от этого не будет. Он всё списывает на маниакальный синдром.
– Лежал я как-то в палате с одним чудиком, – говорит он, запрокинув руки за голову. – Так тот конкретно подсел на колёса. А в наркологию не хотел ложиться. Ему ещё восемнадцати не было. Он по вечерам плакал, клянчил у санитаров таблетку. Жалко его было.
Серёга провёл в психушке больше времени, чем я, и знает кучу историй. Больше весёлых, но иногда попадаются грустные. Зависит от его настроения.
Мы часто сидим у меня комнате и вспоминаем разные случаи из жизни. До тех пор, пока Серёгу не накрывает депрессивный эпизод. Тогда он пропадает на несколько недель.
Звонить ему бесполезно. В такие периоды он никогда не отвечает.
А потом неожиданно стучит в дверь – и стоит на пороге как ни в чём не бывало. И так до следующего раза.
– Чего у тебя голова мокрая? – Серёга поднимается с постели и трогает пальцами мои волосы, чтобы убедиться, что ему не привиделось.
Рассказываю, как попал под дождь по дороге домой. Серёга понимающе кивает и снова плюхается на кровать. Я не решаюсь заговорить о кроссовках, чтобы не попасть в сети его вымогательств.
Серёга не задаёт ненужных вопросов. Он не спрашивает, почему я не спрятался от дождя в кафе или не сел на автобус, чтобы доехать до дома. И он точно не спросит, почему я не спустился в метро.
Каждый из нас собрал свою коллекцию. И, как настоящие коллекционеры, мы хвастаемся друг перед другом. Так дети во дворе показывают наборы игрушечных машин или фигурки супергероев.
Серёга знает, что я никогда не сяду в такси.
Даже если небо расколется и на землю прольётся огненный дождь пылающей серы. Буду стоять посреди улицы, обугленный, как пережаренная на костре сосиска, но не спущусь в метро, не зайду в автобус, не укроюсь в забегаловке.
Виктория – мой спасительный круг, потому что я могу дойти до её кабинета пешком. Не прибегая к услугам общественного транспорта. Неизвестно, где окажется следующий психотерапевт. Возможно, на другом конце города. Идти два часа в одну сторону совсем не хочется.
У Серёги нет страха перед метро. Его не пугает туннель, убегающий под землю, из которого постоянно тянет резиновым сквозняком. Он спокойно встаёт на эскалатор и спускается на платформу. Не задумывается о том, что случится, если штанина попадёт между ступеньками эскалатора. О том, что механизм этой двигающейся лестницы может перемолоть конечности в фарш. Не боится потерять равновесие и упасть под грохочущий электрический поезд.
Не понимаю, как можно спокойно стоять на лязгающей металлом змее, под которой зияет бездна. Если вглядеться в пространство между ступеньками, то можно увидеть её леденящий свет.
Прошло уже несколько лет с тех пор, как я в последний раз был в метро. Страхи со временем не притупляются. Наоборот, разрастаются до невиданных размеров. Как чёрная дыра, поглощают всё вокруг.
Серёгины ночные кошмары – замкнутые пространства, высота и покойники. Когда он видит двери лифта, его ноги начинают дрожать, ладони потеют. Ноздри раздуваются – он задыхается, и ему стоит огромных усилий, чтобы не сорваться на бег.
Однажды он пошёл в торговый центр. Поднялся на третий этаж, на фуд-корт, чтобы купить хот-дог с колой. Всё было хорошо, пока он не услышал объявление по громкой связи.
УВАЖАЕМЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ! ЭСКАЛАТОРЫ ВРЕМЕННО НЕ РАБОТАЮТ. ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ДОСТАВЛЕННЫЕ НЕУДОБСТВА. ПОЖАЛУЙСТА, ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЛИФТОМ.
Проходы тут же перекрыли оранжевой лентой, чтобы люди не ломились на сломанные эскалаторы. Бедный Серёга забился в какую-то подсобку. Там, среди бутылок с чистящими средствами и вёдер со швабрами его нашёл уборщик и за руку помог спуститься по застывшим ступеням.
Мы чуть не поссорились, споря о том, кому фобии мешают сильнее. Он уверял меня, что если застрянет в лифте, то его сердце остановится. Но, по крайней мере, ему не нужно ходить по улице в мороз, когда все нормальные люди пользуются транспортом.
– Так что там со сражением? – спрашиваю я. – Вообще-то вы проиграли.
– Подготовимся получше – и отомстим. – Серёга вскакивает с кровати и становится в боевую стойку. – Назначу на завтра общий сбор в чате. – Он делает выпад в сторону невидимого противника. – Накопим монет, прокачаем отряд и снесём цитадель до основания. – Два неуклюжих удара по воздуху подтверждают серьёзность его намерений.
Серёга постоянно тянет деньги из родителей, чтобы покупать всё новое и новое вооружение для игры. Поэтому бездельники выбрали его своим предводителем. Но ему вечно не хватает снаряжения, потому что игровые монеты стоят дорого. А тут ещё пришлось потратить приличную сумму на тайный проход, который почему-то не сработал.
– Ясно, – говорю я. – Тогда удачи.
Серёга, как профессиональный каратист, с шумом выдыхает и закрывает глаза – тренировка окончена.
– Но с монитором надо что-то делать, приятель, – отрешённо шепчет он.
Глава пятая
На разных программах психологической помощи, которые я посещал, говорили, что нужно переложить вину.
Например, на резко изменившуюся погоду. Именно она заставила нас тогда унести ноги, потому что мы боялись застрять в грязи.
Или на узкую, всю в ямах дорогу с плотным потоком машин. Или даже на день недели: будь это суббота или воскресенье, всё наверняка закончилось бы иначе. Отец же выбрал понедельник, несмотря на то, что в выходные дороги почти пустые. Но по выходным на берегу отдыхающие жарят шашлыки и слушают громкую музыку, распугивая рыбу. Поэтому отец выбрал понедельник.
Бывают дни, которые отпечатываются в нашей памяти на всю жизнь. Можно снова и снова прокручивать эти воспоминания – как видео на экране. Ставить на паузу, замедлять, пропускать эпизоды.
На просёлочной дороге между двумя затерянными в полях деревнями лежала собака. Заметить её было непросто. Ещё толком не рассвело, и, как назло, собака была пепельного цвета. Шерсть скаталась серыми комками. Старый седой кобель, прилёгший отдохнуть.
Это было то время суток, когда темнота растворяется, но солнце ещё не взошло. Поэтому свет фар тонул в густой предутренней мгле. Очень неудобно для водителя. Видимость не дальше пары метров. Отец чуть не раздавил пса: едва успел вывернуть руль и при этом громко выругался. Мальчик проснулся и потёр слипшиеся глаза. Он приник к заднему окну и увидел, как пёс вцепился себе в бок, остервенело выкусывая блох. Кобель даже не понял, что чуть не погиб.
Маленький глупый мальчик очень обрадовался, когда отец сказал, что завтра они поедут на рыбалку. Его не остановила необходимость вставать затемно, идти в гараж за машиной и трястись полтора часа по дороге, большая часть которой была сельской грунтовкой. И то, что по пути то и дело придётся выбирать: открыть окно и дышать пылью или задыхаться в душном салоне автомобиля, не оборудованного кондиционером.
Мальчику было восемь. Почти девять, но формально всё же на год меньше: до дня рождения оставалось несколько дней. Его лицо покрывал светлый шоколадный загар: сказалось время, проведённое в детском лагере. Волосы от солнца выгорели, отросли и завихрились. Он ещё не успел побывать в парикмахерской. Мама сказала, что отведёт его туда, когда он вернётся с рыбалки.
Отец сидел за рулём нахмурившись. Не только из-за собаки-самоубийцы, – он забыл дома в холодильнике заранее приготовленных червей. Мама всё время ворчала, когда находила банку с шевелящейся землей, поэтому он прятал её подальше от глаз – за разными продуктами. Теперь придётся тратить драгоценное время, чтобы найти новую наживку.