Пара минут – и буквально в метре от меня показался один из бандитов. Я забыл, как дышать, – иллюзии никогда не являлись моей сильной стороной. Темная фигура повела стволом на какой-то шорох. Выматерилась сквозь зубы. Сплюнула в мою канаву, двинулась дальше.
Еще несколько минут. Пора переходить к следующему этапу. Усилие воли. В нескольких десятках метров вскочила моя копия и побежала, петляя, словно пьяный заяц. Грохот. Вспышки. Ярость, выраженная в огненном эквиваленте, сосредоточилась на иллюзии, так же как и внимание… Значит, ничего страшного, если среди двух дюжин стреляющих станет на одного больше.
В глазах потемнело от напряжения. Моя копия упала наземь, сраженная. Я прикусил губу – физическая боль отрезвила разум. Что ж, теперь попробуем пробраться в ангар. Но только нацелился, как в воротах ангара появился человек, горлопаня:
– Задание выполнено! Уходим! Срочно уходим! У нас меньше минуты!
Тут я растерялся. Следовало признать, переоценил себя, когда ринулся в бой. Потому отступление врага было мне на руку. Но если бандиты убегают, значит, они сделали запланированное! Отпускать их – признать поражение. Ну уж нет! Делать работу, так до конца! Необходимо взять пленного и выяснить подробности происходящего.
Толпа ломанулась к соседнему ангару, где находилась самодельная коновязь. Я рванул следом. На ходу вытащил кинжал. Бандиты по двое, по трое запрыгивали на пегасов и взмывали в воздух. Не составило труда оказаться рядом с кричавшим, благо он бежал последним. Коротко саданул рукояткой по затылку. Тот свалился на землю.
Маскировка все же слетела. На земле – три пегаса… Два взлетели, не обратив внимания на произошедшее. Зато в тени последнего я успел приметить фигуру, вскидывающую винтовку. Выстрелить мразь не успела – пришлось уворачиваться от брошенного кинжала. Заминки хватило, чтобы сократить дистанцию для рукопашной.
Никогда не любил ближний бой. Всегда считал глупостью и блажью: если не справились пули и способности, то надо отступать, а не махать конечностями. Однако в Университете волей-неволей приходилось осваивать хотя бы одно боевое искусство. Удалось изучить сават – боевое искусство Предтечи, по слухам, имя которому «Франция», где упор делался на бой ногами – рукам найдутся дела поинтереснее. Теперь должен признать ошибку: руко- и ногопашный бой – порой весьма полезное умение.
Серию ударов в голову противник заблокировал. Попытался контратаковать штыком винтовки. Лезвие вскользь задело скулу, попробовав крови. Больно! Я использовал инерцию выпада и рванул винтовку на себя. Враг покачнулся и пропустил удар ногой в живот. С протяжным выдохом осел, а я коленом ударил в лицо, окончательно выводя из строя.
Вырвал винтовку и вскинул, оборачиваясь. Следовало уничтожить возможную подмогу… Ничего. Совершенно! Даже с воздуха не стреляют, лишь драпают. Всегда знал, что бандиты – та еще падаль, бросят своих не задумываясь!
Взрыв! Меня повалило и протащило пару метров. Когда же удалось отплеваться от лишнего, в том числе пары обломанных зубов, и подняться, то я просто застыл. Ангара больше не было… крыша раскрылась, превратившись в искореженные лепестки, отливающие червлением. В центре пылал цеппелин. Огромный раскаленный докрасна… хотя нет, добела шар. Даже на приличном расстоянии жар был едва терпим, а глаза слезились. Внутри же до сих пор что-то взрывалось, обрушивались куски корпуса, и в воздух поднимались снопы радужных искр, смешиваясь с холодным блеском звезд и Глаз ночи.
«Есть своя красота в хаосе…» – так сказал бы Рейм… мой товарищ! Тот, кого я не уберег! Чей план провалил! Возможно, чью репутацию сейчас уничтожил…
Действовал я словно машина. Вернулся к бандитам. Осмотрел. Связал. Начал бить. Мысок ботинка раз за разом врезался в живот и бока ублюдка, который посмел напасть на меня. Очередной удар, и что-то хлюпнуло.
Я вновь замахнулся, и тут человекоподобная падаль то ли просипела, то ли прохрипела:
– Начальник, ты чего? Прошу, прекрати… Ты ведь пространственник – законник! Вам же Уставом запрещено избивать задержанных! А я не сопротивляюсь, я сдаюсь! Блюстители порядка хорошие…
Я присмотрелся к куску мяса у ног. В зареве пожара контрастно вырисовывалось лицо, покрытое зелено-серой чешуей и желтоватыми костяными наростами на скулах и подбородке. Чешуйник. Судя по всему, бывалый сиделец… Что же, будет ему Устав.
– Хорошие. Хорошие… Именно поэтому разговариваю с тобой, морда чешуйчатая. Спрашиваю вежливо, без всякого давления и принуждения: кто заказал взорвать цеппелин и где он сейчас?
Удар окованным сталью каблуком, что-то хрустнуло.
– Хрен я чего скажу! И что? Что ты сделаешь, а? Бить будешь? Так болью меня не пронять! А убить не посмеешь! Так что пошел в… – Тирада сопровождалась плевками и попытками показать неприличные знаки.
– Будь добр, помолчи!
Удар ногой ниже пояса. Паскуда аж зарычала от ярости и боли.
– Времени у меня немного, но, как ты напомнил, – я хороший, поэтому даю последний шанс. А пока думаешь, посмотри направо, на своего товарища.
– Чё ты несешь…
Щелчок пальцами. Второй бандит, лежавший в нескольких метрах, заорал во всю глотку. Одновременно он судорожно дергался, извивался, бился оземь… Неспешно, фаланга за фалангой пальцы на руках болезного стали превращаться в рисунки самих себя.
– Пространственная гангрена – ужасная болезнь, что ни говори. Первая стадия – двухмерность. Говорят, когда тело теряет размерность, ощущения в высшей степени оригинальные – нервы остались и работают, но не совсем корректно: чувствительность повышается в разы, любое прикосновение, словно поцелуй вселенной, – боль и экстаз сливаются, выжигая саму сердцевину личности…
Не прошло минуты, как изменения дошли до ладоней. Преодолели запястья. Проявились на ногах. Сантиметр за сантиметром охлопывалась плоть. Крик перешел практически в ультразвук, аж зубы заболели.
Двумерные пластинки начали закручиваться на манер пропеллера. С каждой секундой угол закручивания становился все больше. Наконец пальцы превратились в едва различимые нити. Крик перешел в хрип, бандит забулькал, задыхаясь.
– Вторая стадия – одномерность. Затем третья – нульмерное схлопывание, а это не лечится. Представь: прибудут пространственники, станут рыскать, искать всякое и найдут его – человека без рук, без ног, без языка, возможно, без глаз, носа, ушей… обрубок, а не человека найдут. Вот они удивятся!
Правая рука, до плеча уже ставшая двумерной, не выдержав судорог, треснула и отвалилась, словно тонкое стекло, оставив на двумерном обрубке сеть трещин. Бандит последний раз вздрогнул и затих – похоже, то, что раньше жило внутри, сломалось. Лишь из глаз текли слезы… из оставшегося глаза.
– А ежели болезнь до жизненно важных органов доберется – труп! Помочь же так просто. Всего-то изменить мерность искалеченной конечности на противоположную… Надо помочь человеку! Вылечить. Как-никак я хороший, и это моя работа…
Еще один щелчок пальцами. Двумерные части стали четырехмерными, а одномерные – пятимерными – расплывчатой, почти неосязаемой дымкой. Затем измененные части исчезли. Образовавшийся вакуум на месте ног и рук, по примеру нульмерных бомб, с хлопком всосал воздух. Тело, оказавшееся в эпицентре, разорвало на части. Кровь оросила окрестности. Даже до меня долетели брызги, окропив лицо. Кости, органы, мясо и прочая требуха скрутились в четыре неаппетитных шарика.
– Прошу прощения, давно не тренировался. А ты, случаем, не заразился? Даже ваша живучая сверх всяких приличий порода не может регенерировать последствия этой болезни. Не чувствуешь онемения в руках или ногах – это первый симптом. Язык слушается? Самое паршивое, когда начинается с мужского достоинства… оно быстро становится недостатком.
Я улыбнулся. Не предполагал, что зеленое чешуйчатое лицо может побледнеть, а зрачок сузиться до размеров булавочной головки…
– Не могу сказать! Иван Малахитовый, он везде достанет, и тогда несдобровать…
– Знаешь, что самое паршивое? Никто не знает, как болезнь распространяется, в опасности можешь находиться не только ты, но и твои подельники. Если ничего не предпринять, то и родичи… Очень печально, если начнется эпидемия.
– Все скажу, начальник! Все! Не знаю, кто заказал взрыв… глаз даю, начальник, не знаю! Всегда приходил с закрытым лицом и общался только с Иваном Малахитовым – главарем! Однако знаю, где он сейчас! В здании авиапорта, наблюдает за тем, как мы сделали работу! Там же десяток наших и кто отсюда слинял… сунешься – порешат.
Врать под действием сильных эмоций и в спешке очень несподручно, потому я решил поверить.
– Всегда знал, что улыбка и вежливая беседа – универсальное средство! Примут за равного и в светском обществе, и среди самых отъявленных отморозков.
Третий щелчок пальцами. Чешуйник судорожно скрючился… Ничего с ним не произошло. Зато все следы кровавой бани исчезли, проявив целое тело. Хорошее получилось шоу. Жаль, что моих пяти Ветвей Памяти не хватает на полноценное манипулирование мерностью объектов на расстоянии, иначе все оказалось бы куда проще. Вот только измываться над трупами, даже таких подонков, – нехорошо… эх, не рассчитал сил, оглушая подлеца, больно хрупкий оказался – при беглом осмотре. Хорошо, с этим удалось договориться.
Удар ногой, и с влажным хрустом голова чешуйника вывернулась под неестественным углом. Теперь можно продолжать.
Никогда не умел скрывать эмоции. В детстве частенько плакал, по поводу и без. Как следствие, доставалось еще больше. Однако стоило попасть в Университет, слезы стали непозволительной роскошью. Невозможно в одночасье перекроить душу… Тогда я изменил реакцию на раздражители: вместо слез – улыбка. Чем хуже ситуация, тем шире улыбка, а вдобавок разгорается решимость. Решимость делать необходимое. И сейчас, хотя поджилки тряслись, а кровь бурлила, помимо воли, на лице проступала улыбка…
Как я ни спешил, как ни подгонял трофейного пегаса – тщетно. Лорн на месте не оказалось, валялось лишь тело Рейма. Зато с высоты, где парил пегас, сквозь приветливо светящиеся окна просматривалось все помещение авиапорта. Больше трех десятков ублюдков целятся в двери, окна и просто места, куда возможно переместиться… Хорошо, что привыкший к свету взгляд не обнаружит меня во тьме ночного неба. Главное, я прекрасно вижу того единственного, кто не участвовал во всеобщей вооруженной истерии: человек в черном бесформенном плаще с накинутым капюшоном вальяжно поднимался с места у окна, где я давеча утром пил кофе. В дополнение картины рядом с темной личностью маячило двое гориллоподобных существ. Соваться внутрь – самоубийство! Пусть я немного восстановился – могу применить силу пару раз, но… Нужен план!
Я вцепился зубами в кулак так, что кровь потекла. Как ни странно, помогло – возник совершенно бредовый план… хотя, скорее, проверенный! Извлек из пространственного кармана запасной револьвер – хорошо, сейчас на это есть силы. Необходимо специально для таких случаев положить в заначку пару бомб, на Технической выставке видел несколько интересных экземпляров. С тихой обреченностью дал шпор пегасу, направляя в окно второго этажа. Сам же под укол боли спрыгнул вниз.
Приземлился я… не там! До цели в плаще оставалось около десятка метров! Зато округлившиеся глаза одного из охранников оказались уж слишком близко. Кристалл блокировки пространства! Что за времена, стратегический ресурс у каждой швали!
За спиной грянула канонада – все атаковали пегаса, появившегося со звоном стекла. Все, кроме охранника, – автоматический пистолет посмотрел на меня равнодушным зрачком. Я оказался быстрее неповоротливой туши: удар по руке – очередь ушла в потолок, ребром ладони по кадыку – и гора мышц захрипела и стала заваливаться на меня, превращаясь в живой щит. Вскинул револьвер – убрать еще одного и… Второй охранник невероятно метким выстрелом попал в мое оружие, превратив ладонь в месиво из железа, кости и мяса. Боль опалила разум и дала сил швырнуть безвольное тело в стрелка. Вновь стрекот пистолета. Живой щит потерял главное свойство, украсившись парой дыр. Я успел перекатом уйти за ближайшую колонну. К этому времени всеобщее внимание переключилось на меня. Град пуль вгрызался в гранит, выедая мои последние мгновения. Гениальный план с пленением убийцы и последующим обменом на Лорн официально провалился.
– Прекратили огонь. Живо! – перекрывая грохот, разнеслось по помещению. – Живо, я сказал!
Как ни странно, пальба буквально в течение секунды прекратилась. Передышка? Отлично, значит, появилось время замотать культю покрепче… К Лодуру форму, тряпки нужнее, кровь так и хлещет! Главное – не потерять сознание.
– Иван, но тут пространственник, которого…
– Знаю, идиот! Я – чувствующий, если ты не забыл! И приказываю оставить его в покое! Мы сваливаем! – Голос бы пропитан силой и кровью.
– Что? А договор! Вы в моем подчинении, пока не закончим зачистку! И его необходимо зачистить… и вообще, кто с вами рядом? Лори? Почему она еще жива?! – Уже другой голос, однозначно знакомый, но из-за шума крови в ушах узнать не получалось.