Ага, где его взять в это время суток? По дороге встретилась гражданка Сёмина. С лица и стёкол очков тщательно были смыты тушь, тени, тональная пудра и губная помада. Лядова постаралась. В коридоре расходились практически молча.
– До свидания…
– Берегите себя. До завтра.
Посередине нашего кабинета стояла лейтенант Лядова и озабоченно перебирала листы протокола. Всем уже хотелось как можно быстрей дослушать и рвануть по домам. Но сегодня всё было не так!
– Можно вас? – нерешительно поинтересовалась Лядова, вызвав своим вопросом кривые улыбочки коллег по совместной службе.
– Меня нельзя, Лядова. Тем более подчинённым, – решив изменить традиционный ответ («можно козу на возу.»), рявкнул я.
Неожиданно стажёр, фыркнув, крепенько так взяла меня за локоть и повела в сторону аппендикса. Там она, наконец, отпустив мою руку, тихо, но внятно сказала, шмякнув листами протокола о мой стол:
– Я при всех это докладывать тоже не буду. Хотите, читайте, если поймёте, о чём речь. Но я выйду. Могу только вам. Остальные пусть… уши заткнут, – упрямо выдала стажёр, полосуя моё интеллигентное лицо своим острым взглядом, в конце фразы перейдя на шёпот.
– Что за… буду – не буду? Вы где находитесь, лейтенант? Что там такого, что не может понять взрослый мужик, тем более мент? И почему мне можно, а остальным. – возмутился я, тоже переходя на шёпот.
– Да потому, что вы здесь самый старший и по возрасту, и по званию. Вот почему, – ответила, насупившись, лейтенант.
– Ага, значит, типа, как отцу родному… – попробовал пошутить я.
– Ну не отцу… но типа того, – согласилась Лядова.
Я решительно вышел в комнату оперов и, к радости подчинённых, объявил:
– Всем спасибо, все свободны. Продолжение следует! Я имею в виду, завтра никому не опаздывать. Дроздов, ты меня понял? Слушай, твоего же батю служебная машина возит. Чего ты на семейной на работу не приезжаешь?
– На батиной «тойоте» мама ездит… – недовольно ответил Дрозд, подмигнув Лядовой.
– Тогда женись на девчонке с машиной, – крикнул я и тоже подмигнул нашему стажёру.
Последнюю фразу я произносил уже под звук удаляющихся шагов. На моём столе, опережая моё желание, уже стояла кружка кофе. «Сейчас бы блинчиков», – пронеслось в голове Женькино обещание.
– Я с самого начала читать не буду. Начну с того момента… с истерики начну, в общем, – спрятав лицо за лист протокола, сказала Светлана. – «Врач-гинеколог Котов попросил меня максимально расслабиться, но относительно долго не производил никаких манипуляций. Сказал, что проводит визуализацию. Потом неожиданно стал массировать мне анус. На мой вопрос: «зачем?» он ответил, что это обычная методика расслабления мышц влагалища и малого таза. Потом он начал вводить мне во влагалище зеркало. Но я сразу почувствовала, что зеркало не моего размера.» Извините, Андрей. Васильевич, я сейчас… водички… – сказала Лядова и побежала к чайнику.
– А, что за зеркало? И почему другого размера? – ошалело спросил я. – А, Лядова?
– Я сейчас, – крикнула уже со своего места стажёр. – Читаю сноску из интернета: «Гинекологические зеркала могут отличаться размерами и формой. Тип используемого инструмента подбирается индивидуально для каждой пациентки. При этом обязательно учитывается ширина таза, ёмкость влагалища, возраст, наличие или отсутствие родовой деятельности». Если коротко, по зеркалам всё. Я вам фото этого инструмента на почту скинула. Посмотрите, пожалуйста.
Я тут же залез к себе на почту и посмотрел на этот диковинный инструмент, внешне абсолютно не имеющий ничего общего с обычным зеркалом. Какая-то бузука из фильмов про фантастику.
– Шеф! А можно я лучше отсюда поору? А то мне… нелов… стыдно, в общем, мне! – крикнула из своего кресла Лядова.
– Нет. Ты лучше подойди ближе к дверному проёму в мой кабинет, а то неизвестно, что подумают коллеги, услышав, о чём мы тут с тобой. – усмехнулся я.
– Тогда дальше… вот, – уже спокойней сказала лейтенант и положила передо мной протокол допроса гражданки Сёминой Марины Петровны. – Андрей Васильевич, читайте сами. Мне дальше… за гланды! – буркнула Лядова и спряталась, опустив голову за монитор своего компьютера.
– Ну а зачем мы тут все эти рокировки проделывали? Мужиков выгнали… – пожал плечами я и, найдя нужный абзац, начал читать протокол уже самостоятельно: «Оттого, что зеркало было явно большего диаметра и длины, я почувствовала острую боль во влагалище, переходящую в матку, и сказала об этом Котову. Но он ответил, что это временно и начал этим зеркалом производить фрикции. Всё быстрей и быстрей».
– Жесть какая-то, – вслух сказал я. – Свет, а принеси, пожалуйста, и мне водички, – попросил я, почувствовав сухость в горле.
Зачем-то размешивая воду в стакане, не глядя на меня, вбежала Лядова и, поставив стакан на стол, стремительно скрылась в другой комнате.
– Извините. – только и удалось услышать.
– «Потом я почувствовала, как что-то начало медленно проникать мне в анус. Сначала я подумала, что это большой палец руки доктора Котова, – продолжил читать текст допроса я, – но, когда и он начал резкие, сильные поступательные движения, я закричала от боли и резко сдёрнула предохранительную занавеску. В левой руке доктора Котова был огромный латексный фаллоимитатор. Лицо Котова было искажено уродливой похотливой гримасой. Пот лил с него градом. Он навалился на меня, пытаясь закрыть мне рот рукой, и жалобно просил: «Тихо, милая! Я ничего плохого… Можно я тебя только оближу? Тебе понравится.» Я закричала на него, начала вырываться. Мне удалось высвободить одну ногу и толкнуть его в грудь. Он упал, сбив стеклянную полку с инструментами и лампу. Я соскочила с кресла, схватила вещи и начала судорожно одеваться. Он встал на ноги, весь трусился от возбуждения, просил меня успокоиться. Говорил, что я сама этого хотела, что он про меня всё знает. Но я чем-то махала перед ним железным, кричала, чтобы не подходил, и одевалась. Потом, в коридоре, я поняла, что в руках у меня были большие хирургические ножницы. Я их бросила в районе гардероба. В этот день я в милицию не обращалась, так как была в шоковом состоянии». Дата. Подпись.
Следующим документом было собственно заявление гражданки Сёминой М. П. в правоохранительные органы, составленное при непосредственном участии представителя этих самых органов Лядовой С. И. Заявление было написано собственноручно заявитель – ницей с лаконичной концовкой: «Прошу возбудить уголовное дело против Котова Вениамина Всеволодовича по статье 131-й УК РФ». Дата, подпись.
Прощались мы с лейтенантом Лядовой С. И. на служебной стоянке автотранспорта.
– Для начала неплохо. А что сказал бы ваш папа, узнав, с какого дела началась ваша служебная карьера? А, барышня? – улыбнулся я, протягивая стажёру руку.
– А он бы ничего не сказал, Андрей Васильевич. Он просто с завтрашнего дня перевёл бы меня в аналитический отдел бумажки перебирать и умничать, – пожимая мою руку, честно ответила Светлана.
– Светлана Ивановна, а я правда выгляжу старым? – немного помявшись, спросил я, деланно долго ища по карманам брелок автосигнализации.
– Да не так чтобы… Неухоженный вы какой-то, Андрей Васильевич, – пожав плечами, ответила Лядова. – Видно, что рубашки вам никто не гладит.
– Ну, тогда завтра не опаздывать, – махнул на прощанье рукой я, злясь на себя за ненужный вопрос.
– Поняла…
– А я не понял! – нарочито строго рявкнул я.
– Есть, шеф! – весело крикнула Лядова, исчезая в своём новеньком ярко-красном «Mini Cooper».
«Так вот почему кеды красного цвета», – смекнул я наконец. На выезде со служебной стоянки «купер» притормозил. Широкоплечую фигуру Дрозда я давно уже срисовал под тусклым фонарём столба освещения. «Будем считать, что им опять по пути», – улыбнувшись, подумал я.
Скатертью дорога
Уютно устроившись на затёртом водительском сидении «барсика» и почувствовав себя уже наполовину дома, я набрал номер Ксении. Нужно же было узнать, что случилось? Три дня назад приехали и уже уезжают. Не получилось с новой работой?
– Да, Андрей, привет! Здорово, что позвонил. Я как раз вечернюю тренировку закончила, – приветливо поздоровалась Ксения.
– А ты откуда узнала, что это я звоню? А! Ну да, я же сам… визитка. Здравствуйте, сударыня. Слушай, мне сегодня Евгения… – неуверенно начал я.
– Да, знаю! Я пока разминалась, эта подруга тиснула у меня из сумки телефон и в кафетерий убежала. Я потом увидела, что она тебе звонила. Что она там тебе наговорила? Вот липучка! Извини, Андрей, – начала оправдываться за дочку Ксения.
– Ничего страшного. Жаль, не было времени с ребёнком пообщаться. Она сказала, что вы завтра уезжаете. Правда, что ли? Что-то случилось? – стараясь говорить нейтрально-незаинтересованным голосом, спросил я.
– Ага, представляешь. Нужно один вопрос закрыть, про который я совершенно забыла. А тут позвонили. Короче, без моего личного присутствия вопрос не решается, – ответила Женькина мама.
– Понял. А вопрос секретный или. – как бы из вежливости спросил я.
– Да нет! Ничего такого… У меня в прошлом году мама умерла… квартира осталась. Я наследница.
– Всё понял. В наследство вступаешь. Нотариальные действия и всё такое.