– Ага… переодевать не нужно, она уже в пижамке. Справа положи. – ответила Ксения.
Нет, я не пропустил мимо ушей Женькино сонное «теперь всегда так будет». Впрочем, меня это не насторожило, не поставило в тупик и не рассмешило. Тут как раз мне всё было ясно и понятно. Ребёнку надоело странствовать по чужим углам, перемещаться не в своём пространстве. Ей хочется своего, постоянного и любимого. Дети – эгоисты. Моя мама, мой папа, мой дом, мои комната и кровать, мои игрушки. И когда из этой цепочки выпадает одно звено, детский мир рушится. И, если взрослые этого не понимают, ребёнок начинает пытаться восстановить этот нужный ему мир сам. А для начала он (ребёнок) его придумывает.
Поймал себя на мысли, что мне нравится смотреть, как гостья из Ярославля суетится возле мойки, хлопает дверкой холодильника, позвякивает посудой, аккуратно расставляя её в сушилке. Как «подпрыгивает» и красиво облегает её тело домашний халатик, когда она нагибается или становится на цыпочки, реалистично демонстрируя причину, из-за которой китайцы изобрели шёлк. Невольно попытался вспомнить, смотрел ли я, как моет посуду моя первая? Нет, не помню… Может быть, Ирине не хватало «крылышек ангела» под тонким халатиком? Моя квартирантка в очередной раз открыла холодильник и достала бутылочку пива. Потом, встав на цыпочки, безошибочно открыла именно ту дверцу шкафчика, за которой стоял пивной бокал. Поставив его передо мной, она открыла запотевшую бутылку и очень правильно налила в бокал пиво. «Пока без замечаний», – улыбнувшись, подумал я, внимательно наблюдая за Ксюшей.
– А ты? – спросил я, пододвигая чайную кружку.
– Я не хочу. У меня завтра первая тренировка, нужно быть в форме, – пояснила присутствие одного бокала Ксения.
– Ну и… слушаю, – честное слово, не хотел, но получилось как начало допроса.
– Ну, что? Приезжаем, а Лильки нет. По поводу нас она, конечно, администратора предупредила, но ни аванса не оставила, ни по поводу жилья не распорядилась. Красотка, оказывается, в Питер на выходные с другом укатила, а потом решила и понедельник прихватить. Видно, понравилось. Позвонила ей, поболтали. Сам понимаешь, ссориться с ней мне не с руки. Вот и решили… по старой памяти, – объяснила Ксюша своё возвращение на мою жилплощадь.
– Нормально. А как в квартиру попали? – помня, что просил захлопнуть дверь, спросил я.
– А… Так, Андрей, у тебя же второй комплект на гвоздике. Мы, когда уходили… я смотрю: ключи. Попробовала, – они. Ты не думай, я их на место повесила. И завтра мы первые уйдём. Или ты думаешь, что я дубликат сделала? – с обидой в голосе спросила Ксения.
– Серьёзно? – давая понять, что ни фига не верю в эти случайности, спросил я, облизывая пивную пену с губ.
– Ну знала я, знала, что Лильки не будет. И ключ на гвоздике ещё вчера увидела. Преступление, да? Мешаем тебе? Скажи, и мы уйдём, – громким шёпотом заявила интриганка в шёлковом халатике и, встряхнув кудряшками, вскочила с кухонного стула.
Ну, вскочила и вскочила. Я продолжал молча наслаждаться холодным пивом под возбуждённый бред Андрея Малахова в телевизоре. А по другую сторону кухонного стола стояла Ксения, гордо скрестив руки на груди, глядя в окно на переливающиеся вдалеке огни Останкинской башни.
– Нужно было рыбной нарезки купить у басмача Рустама. Да, Боцман? – сказал я, обращаясь к своему коту, на всякий случай сидящему у моих ног.
Не дождавшись от меня слов типа: «вон из моего дома… покиньте помещение… освободите мою жилплощадь.», Ксения опять присела на стул и, тяжело вздохнув, тихо сказала:
– Ну, прости.
– Было бы правильно и честно, если бы ты просто позвонила, и спросила разрешения. Визитку свою я тебе оставил, – спокойным тоном произнёс взрослый мужчина.
– Андрей, я хотела… Это Женька всё… Давай сюрприз… давай сюрприз! Придёт, а мы дома. Типа, вот увидишь, как обрадуется. А я дура. – опустив голову, виновато объяснила мама ребёнка.
– Ладно, проехали. Кстати, спасибо за ужин. Если честно, было приятно, – улыбнулся я, решив до конца быть честным… в смысле не врать, что было вкусно.
– Ой, да я недавно сама готовить начала, – оживилась, благодарно улыбнувшись, Ксения. – У меня мама чудеса на кухне творит. Творила. Но мне нравится всё это… я научусь обязательно.
– Завтра мне с утра в сторону Химок нужно, могу подвезти, – предложил я.
– Да мы свой чемодан в фитнес-центре оставили, так что налегке, можешь не беспокоиться, сами доберёмся, – ответила Ксюша. – А, поняла! Ты хочешь убедиться, что мы и правда свалили отсюда?
– Ну да! Мы с Боцманом и карманы ваши на прощание обшарим. Ладно, ещё раз спасибо. Завтра буду доедать твой хрустящий борщ, – улыбнулся я, тихо радуясь, что второй день не мою после себя посуду.
– На здоровье, хозяин, – сложив вместе ладошки, поклонилась Ксюша. – Кстати, на завтрак яичница с колбаской. Яйца наши, колбаса твоя, – уже выходя из кухни, уточнила расклад по совместному питанию исполняющая обязанности домохозяйки.
– Хорошо, что не наоборот, – чуть слышно пробубнил я.
– Что ты сказал? – обернулась, входя в спальню, Ксения.
– Спокойной ночи, говорю, – не стал уточнять я, выключая свет.
Понедельник закончился. Впереди ещё одна ночь с незнакомыми мне людьми в моей спальне. Прикольно, как сказал бы мой сын Федька. Вот так живёшь, живёшь, а тут… Бац! А как воспринимать все эти жизненные изменения, порой и не знаешь. Ведь хорошо же жил до сих пор без этих двух! Ну, хорошо же! И тут появляются, повиснув на моей шее. И ещё с этим… с чемоданом! «Мы вам не помешали?» А вот и помешали. Нам с Боцманом и так замечательно живётся. Хотя. Эта малая такая шкодная! «Андрюша, мы так тебя ждали.» Липучка такая, всё время в глаза заглядывает. И мамаша её. Каратистка, блин… тхэквандистка… или как там? Ангел на шпильках! И смешной борщ с хрустящей капустой, хотя тефтельки… или как их там. Это, знаете, вот когда вы пьёте всё время чёрный кофе без сахара. Пьёте, пьёте… год, два. И все знают: он пьёт чёрный, без сахара! А тут – раз – и по ошибке вам в чашку с чёрным кофе молока плеснули и ложечку сахара положили. А отказываться неудобно. Ну, вы пьёте, морщитесь. Один глоток, второй. А ничего. Вкусно, чёрт возьми! Вот так и у меня получилось.
Ночью приснился почти семейный завтрак. Пью кофе, а он почему-то на зубах хрустит и чесноком пахнет. А, тут Женька тычет вилкой в яичницу и у Ксении спрашивает тоненьким голоском:
– Мама, а у тебя яйца Андрюшины или магазинные?
Пока ехали в фитнес-центр в Химки, мы с Ксенией в основном молчали. Зато не умолкала Женька:
– Андрюша, это ты меня вчера в спальню уволок? – почти сердито спросил ребёнок.
– Ну, не уволок. Ты почти уснула у меня на руках, и я тебя отнёс, – извиняющимся тоном ответил я.
– Мы с тобой, Андрюшечка, так не договаривались! Ничего не успели сделать. Играть не играли, читать не читали. Я тебе даже про нашу новую работу ничего не рассказала. И что теперь делать, по-твоему? – насупив бровки, спросила Женька.
– Ну, как-нибудь… – начал было фантазировать я, глядя на светофор на перекрёстке.
– Не как-нибудь, а сегодня. Пожалуйста, пораньше приди. А то приходишь, когда детям. – начала строить планы маленькая интриганка.
– Женя, не отвлекай дядю Андрюшу. Мы сегодня будем ночевать в другом месте, я тебе уже говорила. – попыталась отвлечь дочку Ксения, взывая к детской памяти и совести.
– А ты приходишь, когда детям уже спать пора ложится. А я без тебя не хочу, – продолжала отчитывать меня Женька, стоя сзади моего кресла в машине, – так что придётся сегодня всё начинать сначала, – талдычила прямо в ухо маленькая вредина, обнимая своими ручками меня за шею.
К фитнес-центру, несмотря на пробки, подъехали вовремя. Провожая девчонок, на прощанье сказал:
– Звони… если что…
– Ты тоже, – улыбнулась Ксюша.
– А…
– На кухне, на салфетке, – поняв, ответила девушка.
Женька повисла у меня на шее и быстро-быстро зашептала на ухо:
– А знаешь, какие моя мама блинчики умеет жарить. Все пальчики оближешь! И свои, и мои, и мамины! Веришь?
– Верю! – ответил я, засмеявшись.
На прощанье Женька ткнулась своим носом мне в щёку, ухватилась за мамину руку и, подпрыгивая на одной ноге, поскакала туда, где уже гремели железные блины и начинали потеть мускулистые дяденьки.
– Женя!
– А!
– Мне не нравится, что ты дядю Андрея называешь Андрюшей.
– Ладно… буду называть его папой Андрюшей.