Конечно, скульптор не знал, как выглядел великий поэт в действительности. Но почему он решил, что Гомер был слепым?.. Ведь слепота – величайшее несчастье, она лишает человека знания о бесконечном разнообразии форм и цветов мира! Давайте задумаемся, смогли бы реализовать свой талант Шекспир, Байрон, Пушкин, если бы они родились слепыми?.. Могут ли слепцы создавать великие литературные произведения, поражающие читателя особо зоркой наблюдательностью и изощренной многоцветностью художественной палитры?
Общеизвестный бюст «слепого Гомера» является копией со знаменитой статуи обожествленного поэта, стоявшей в храме Гомера в Александрии. Статуя была создана по приказу Птолемея 1У в конце 3 века до н. э. Высочайшее мастерство скульпторов эпохи эллинизма заставило забыть все более древние изображения, бюст разошелся в многочисленных копиях по всему античному миру и стал основой мифа о «слепом Гомере»
Античные «кинохроники»
До нашего времени дошли две поэмы Гомера общим объемом более 50 печатных листов. Они позволили миллиардам читателей всех времен и народов оценить по достоинству замечательные особенности его творчества, в числе которых – удивительная точность описаний, образность, живость и яркость сцен.
Но еще сильнее поражают постоянные «крупные и мелкие планы», замечательные «пейзажные зарисовки» и РАЗНОЦВЕТНОСТЬ картин, проходящих в поэмах бесконечной чередой. Разве может слепец сказать:
Солнце тем временем село, и все потемнели дороги…
или заметить, как …от широкого веяла, сыплясь по гладкому току,
Черные скачут бобы иль зеленые зерна гороха…
(Ил., п.3, 588)
Разве способен незрячий передать мгновенный взгляд пловца, взлетевшего на гребень высокой волны:
Поднятый кверху волной и взглянувши быстро вперед,
Невдали пред собою увидел он землю…
(Од., п.5, 392)
Действительно, это ощущение знакомо всем, кто плавал в штормящем море, оно длится всего лишь мгновение, но Гомер передал его с предельной точностью.
А как объяснить словно бы вставленные в рамку детальнейшие пейзажи:
В зимнюю пору громовержец Кронион восходит и,
Ветры все успокоивши, сыплет снег непрерывный,
Гор высочайших главы и утесов верхи покрывая,
И цветущие степи, и тучные пахарей нивы;
Сыплется снег на брега и на пристани моря седого,
Волны его, набежав, поглощают…
(Ил., п.12, 279).
Гомер дает верное описание узкого Мессинского пролива, отделяющего Сицилию от Аппенинского полуострова. В этом опасном для кораблей проливе шириной всего 3 км, направления быстрых приливных течений меняются четыре раза в сутки. Поэт описывает прибрежные скалы, как жилища чудовищ – Сциллы и Харибды:
…Сцилла грозила с одной стороны, а с другой пожирала
Жадно Харибда соленую влагу: когда извергались
Воды из чрева ее, как в котле, на огне раскаленном,
Со свистом кипели они, клокоча и буровясь; и пена
Вихрем взлетала на обе вершины утесов. Когда же
Волны соленого моря обратно глотала Харибда,
Внутренность вся открывалась ее: перед зевом ужасно
Волны сшибались, а в недре утробы открытом кипели
Тина и черный песок
(Одиссея, п.12, 235—240).
Почему песок в воронке Харибды черный?.. Ведь черный цвет песка – большая редкость!
Как ни странно, это не поэтическая метафора. Описание Гомера безукоризненно точно и соответствует наблюдательности геолога.
Действительно, здешний вулкан Этна выбрасывает лаву и пепел, которые, разрушаясь, дают массу черного песка, состоящего из рудного минерала магнетита. Возникает редкое геологическое явление: в прибрежных водоворотах Мессинского пролива пенистый водно-воздушный вихрь действительно крутит тяжелый черный песок.
А вот наблюдение, сделанное, можно сказать, «под увеличительным стеклом»:
Если полипа из ложа ветвистого силою вырвешь,
Множество крупинок камня к его прилепляется ножкам…
(Од., п.5, 432)
В современной минералогии используется термин «жирный блеск»: он встречается у минералов редко и характерен для полированного известняка. Студентов-геологов долго учат распознавать этот специфический блеск. Но Гомер его заметил три тысячи лет назад!!! Вот как выглядит у него описание сидений, изготовленных из белого греческого известняка и отполированных античными задами:
…он сел на обтесанных, гладких, широких
Камнях, у двери высокой служивших седалищем; белых,
Ярко сиявших, как будто помазанных маслом…
(Од, п.3, 406)
Наконец, у Гомера можно найти «кадры документальной кинохроники» передающие такие ужасные детали кровопролитной битвы, что от них у зрителей волосы поднимутся от ужаса:
С громом упал он, копье упадавшему в сердце воткнулось,
Сердце его, трепеща, потрясло и копейное древко!..
(Ил., п.13, 442)
Описать, как колеблется торчащее из тела копье в ритме проколотого им умирающего сердца – за всю историю поэзии на такое оказался способным один лишь великий Гомер. Но для этого он просто должен был ВИДЕТЬ!!!