— Но почему они должны ходить по дерьму? Я не понимаю.
— Да что тут понимать? Если особи едят, то должны испражняться. Первым людям повезло. Их было мало, а места много. Теперь количество жителей увеличится. Куда дерьму деваться? Ведь в раю, как в первом, так и в возрождённом, ни бактерий, ни микробов не будет. И, извините за выражение, говно перерабатывать будет некому. Оно станет накапливаться всё больше и больше.
— А почему микробов не будет?
— Ну, так они появились уже после грехопадения, или вы Библию не читали? До того, как они съели запретный плод, ни болезней, вызванных простейшими, ни хищников, ни боли и ни страданий не было. Они появились только потом. Таким образом, я могу очень легко ответить на ваши оскорбления в адрес атеистов.
— Это что за оскорбления?
— Верующие говорят, что Бог сделал их из праха земного, вдохнув в них жизнь. А мать атеистов была макака, так как они сами утверждают, что произошли от обезьян.
— А разве не так?
— Немножко не так. Мы никогда не происходили от макак, как и от любой современной обезьяны. У нас был общий предок, но наши ветви разделились более десяти миллионов лет назад. А, по сути, мы такие же обезьяны. Вот только с верующими всё хуже. Так как говно от животных не перегнивало, то и праха не образовывалось. Бог слепил предков верующих из обыкновенного говна. И с этим вы уже не поспорите. Вот и решайте для себя, что лучше: бездумно бродить по раю, созерцая перепачканного создателя, или иметь разум и ужасаться пониманием, что это всё никогда не кончится.
— Зато в аду вы будете корчиться от жара и пламени, вечно мучимые нестерпимыми пытками.
— Я бы хотел спросить, — улыбнулся Ян. — Если тела не существует, а душа нематериальна, то что будет жариться и страдать? Ведь ни болевых точек, ни нервов не будет? Душа не сможет ощущать ни жара, ни холода, ни боли, ни страдания. Как быть?
— Ага, — обрадовался Иван, — ваша хвалёная наука не может ответить на этот вопрос? А Бог настолько умён, что ему не составит труда придумать такие адские муки, чтобы и бесчувственной душе досталось. Он предпримет все усилия, и его мудрости обязательно хватит на изготовления невероятнейших орудий пыток для наказания грешников. И мучения их будут нескончаемы и вечны!
— Скажите, товарищ следователь, а Бог точно любит нас?
— И ты спрашиваешь? — удивился ликвидатор, — Всем сердцем, до глубины души!
Ян обхватил свою голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону:
— Господи, — твердил он, — как же хорошо, что тебя не существует!
— Не богохульствуй ни словами, ни мыслями, — стал ругать его Иван. — Помни: стоит упомянуть его, и он сразу к тебе прислушается!
Парень отнял руки от головы и посмотрел на мужчину, как на безумца:
— Неужели вы верите, что тому, кто создал мириады галактик, раздвинул пространство на пятьдесят миллиардов световых лет, будет хоть какое-то дело до вас? Что этому могущественному существу нужно ваше поклонение? Вы считаете, он закатывает глаза от удовольствия, когда вы хвалите его в своих молитвах? Слышит и видит все цивилизации, разбросанные по Вселенной, включая мелких индивидов на микроскопических планетах? Если так, то вы безумец, как и все думающие, что ему есть дело до всех нас. Он не заметит, когда не только земля, но и вся галактика исчезнут.
— Да кто вам это всё говорит? — задал ключевой вопрос Ликвидатор. — Я хочу, чтобы он объяснил это лично мне.
— Ничего не выйдет, — парень встал и взялся за ручку двери, — это говорит разум. Но у вас его, кажется, нет. И, кстати, если вы утверждаете, что у атеиста души нет, то что тогда будет жарится в аду?
Выскакивая в коридор, он едва не столкнулся со следующим, вызванным на допрос.
— Извините, — представился он, — меня зовут Серов Паша. Мне Фролов сказал, что вы меня искали.
— А, — обрадовался Иван, — ну заходи, Паша. Ты, главное, не волнуйся, я совсем не злой.
— Вы меня подозреваете? — испуганным языком спросил тот.
— А почему я должен тебя подозревать? — заинтересовался мужчина.
— Ну, как же, ведь все знают, что я давно влюблён в Ингу.
— Вот это новости, — удивлённо произнёс следователь, — а с каких это пор влюблённость стала причиной обвинений? Я сразу спрошу: а девушка, вообще, знает о твоём существовании?
— Конечно, — тут же ответил студент, — когда-то я сообщил ей о своих чувствах.
— И что она?
— Она сказала, что совсем меня не знает и у неё нет времени на знакомства.
— Отшила, короче, — закончил за него Иван, — и с твоей стороны попыток больше не было?
— Нет, нет, — отрицательно покачал головой парень. — Если девушка не хочет, мужчина не должен настаивать. И у меня есть гордость.
— Зато ума у тебя точно нет, — мужчина возвёл глаза к потолку. — Знаешь, чем ты отличаешься от большинства других учащихся?
— Нет, не знаю.
— А тем, что, в отличие от них, ты нашёл в себе бесстрашие заговорить с ней, да ещё на такую серьёзную тему. Даю голову на отсечение, что тебя она после этого не забыла и наверняка ждала, когда же ты предпримешь новую попытку. Тебе не хватило совсем чуть-чуть.
— Вы так считаете?
— Я уверен. Ну сам посуди. Твой поступок смелый, и это похвально. А теперь представь себя на её месте. Ей признаётся в любви совершенно незнакомый субъект. И что она должна была — упасть тебе на шею? Да даже если бы она тебя знала, даже если бы ты ей нравился, всё равно она ответила бы отказом. Разве нельзя было сделать это более деликатно?
— Это как? — вытянул шею парень.
— Да элементарно. Способов заговорить десятки. Например, просто подойти, сказать: «Привет, меня зовут Павел, я часто тебя вижу, и кажется, ты самая красивая из всех встреченных мною девушек. Мне так хочется узнать тебя поближе, и может быть, мы с тобой подружимся. Приглашаю тебя в кино или просто погулять по городу». Ну неужели нельзя ничего придумать? Я не поверю, что она такая неприступная. Любой девочке в этом возрасте хочется внимания, и она не исключение. Побольше комплиментов, частые взгляды в её сторону, как бы скрытно, но чтоб она всегда замечала. Несчастные вздохи, пара попыток прикоснуться, но не взять за руку, а только прикоснуться к её ладони. И поверь: если ты ещё раз назначишь ей свидание, то она будет готовиться к нему полдня.
— А на втором свидании?
— Да у тебя с первым-то не получилось, а про второе совсем молчу. Думаю, у неё надолго отпадёт желание знакомиться. Может, рискнёшь с другой замутить?
— Ну, нет, мне Инга нравится.
— Ну, тогда придётся долго ждать.
— Так вы меня не подозреваете? — снова с надеждой спросил Серов.
— Да успокойся ты. Никто тебя не подозревает.
— А мне сказали, что вы требовали прийти именно мне. И про специализацию хотели спросить. Я вот подготовился.
— А, да. Именно это меня и интересует.
— А у меня всё легально, и разрешения на тестирование изделий имеется. Я за это денег не беру.
— Ну давай поподробнее. В какой стезе ты развиваешься и что за изделия тестируешь?
— Я заканчиваю химический факультет, но увлёкся теорией ионного обмена. В результате получил вот это.
Он положил на стол коробочку, перетянутую изолентой, из которой торчали два толстых проводника с клеммами.
— И что это? — попытался приподнять предмет Иван, но неожиданно тот оказался довольно тяжёлым. — Он что, свинцовый? Там случайно радиации нет?
— Да вы что? Он не содержит никаких изотопов. Это один из прототипов автомобильного аккумулятора, над которым я работаю. Промышленный образец будет величиной не более сигаретной пачки, но этот, как видите, в полтора раза больше.
— И на что он способен? — недоверчиво крутил изделие в руках следователь.
— Ну пока его параметры такие, как обычный кислотный аккумулятор, но его спокойно можно носить в кармане. Полная зарядка занимает не более часа, а время службы не менее пятнадцати лет.
— И что, он сможет завести двигатель в мороз?
— Легко. Я же сказал, он не хуже проверенных образцов. А чтобы вы не сомневались, я дарю его вам, и вы сами убедитесь в правдивости моих слов. Гоняйте его в самых экстремальных режимах, а лет через десять вынесите свой вердикт.
— Ну спасибо, — обрадовался Иван. — А если я шпион и выдам вашу разработку врагам?
— Не выйдет, — улыбнулся изобретатель, — тут важна не конструкция, а технология получения. Её секрет невозможно повторить, если не иметь оборудования, на котором это всё изготавливается.
— Скажи, Паша, а можно я задам тебе пару вопросов, не связанных с твоей темой.
— Конечно. После того, как вы подсказали, как подойти к девушке, я готов ответить на всё, что знаю.
— Скажи, а правда, что размер всего мира — пятьдесят миллиардов световых лет?
— Вы знаете, дело в том, что я химик, а не астрофизик. Но, насколько я знаю, размер видимой Вселенной — сорок шесть миллиардов световых лет.
— А возраст Вселенной?
— Ну это всем известно: тринадцать и восемь десятых миллиардов.
— Но это же невозможно. Я иногда смотрю научные передачи, где все учёные утверждают, что Вселенная возникла из одной точки и это назвали большим взрывом. Получается, что Вселенная расширялась со скоростью, значительно превышающей скорость света, а это невозможно! Никакое вещество не способно достичь такой скорости. Как же так получилось?
Серов пожал плечами:
— Вы, наверное, в школе только криминалистикой занимались? Наукой совсем не интересовались?
— Так я школу окончил, — улыбнулся Иван, — когда ты только родился. В наше время Вселенная была гораздо меньше и моложе. Может, ты меня просветишь, что было до большого взрыва?
— Да, пожалуйста. Наша Вселенная напоминает мыльный пузырь. Она расширяется с огромной скоростью, одновременно остывая и теряя плотность. Галактики разлетаются, солнца прогорают, и даже атомы разрываются на части. Но дело в том, что таких Вселенных бесконечное множество и они похожи на мыльную пену в ванной. Каждый такой пузырёк Вселенная растёт, её границы увеличиваются, пока они не столкнутся друг с другом. На самом деле, из-за больших размеров эта точка напоминает скорее плоскость, но это уже тонкости. Так вот: при столкновении двух Вселенных образуется гигантская гравитационная волна. Она не является ни веществом, ни каким-то другим излучением, поэтому распространяется в несколько раз быстрее скорости света. Столкнувшиеся Вселенные к этому моменту уже становятся практически пустыми, состоящими из вакуума, то есть из пустоты. И вот тут-то и начинается самое интересное. Гравитационная волна мгновенно проносится в разные стороны, разрывая вакуум на материю и антиматерию. И там, где она прокатилась, появилось вещество, причём сразу во всём объёме новой Вселенной. У материи и антиматерии разные законы бытия и времени. Антиматерия существует на триллионную долю меньше известного нам вещества. И мы знаем, что бывает, когда эти две субстанции соединяются. Они взаимно уничтожаются, превращаясь в чистую энергию. Но так как вещества на триллионную долю больше, чем антивещества, то оно не всё аннигилирует. И то, из чего состоит наша Вселенная, и есть эта микроскопическая оставшаяся часть.
— Так это и был большой взрыв? — уточнил Иван.
— Скорее, это была большая вспышка. Потом она померкла, но её остатки в виде реликтового излучения мы видим до сих пор. После остывания элементарные частицы слились в атомы простейшего элемента водорода.
— Дальше я знаю, — решил блеснуть эрудицией следователь. — Под действием сил притяжения газовые облака стали сжиматься, нагреваться, пока атомы не стали слипаться. При этом выделялась большая энергия, и газовые облака загорелись, превратившись в первые звёзды.
— Совершенно верно — похвалил Павел, — в недрах звёзд шли термоядерные реакции слияния атомов, образуя всё новые и более тяжёлые элементы. Первые звёзды жили недолго и взрывались, разбрасывая свои остатки по окружающему пространству. Впоследствии они собирались вокруг новых зарождающихся звёзд, образуя планеты. Так, около четырёх с половиной миллиардов лет назад появилось и наше Солнце со своим набором космических друзей-планет.
— Всё это выглядит просто, но не очень радостно, — подвёл итог Иван. — Получается, наступит момент, когда наше Солнце исчерпает топливо и на земле прекратится жизнь?
— Не переживайте, — засмеялся студент, — к тому времени мы уже расселимся по всей Галактике, если не по большей части Вселенной.
— Но вы сами рассказали, что наступит момент, когда всё вокруг распадётся на атомы и мир будет пуст. Наша Вселенная расширится до границ следующей, и зародится новая, но нам от этого легче не будет.
— А, — махнул рукой парень, — это наступит в таком отдалённом будущем, что, можно сказать, не наступит. Короче, мы что-нибудь придумаем, ну, в крайнем случае, попросим Бога нам помочь.
— Что? — закричал ликвидатор. — Ты сказал Бога?
— Да я пошутил, — испугался Павел, — это шутка такая.
— Да ты не пугайся, — стал успокаивать его Иван. — Я никак не ожидал услышать это от такого умного человека. Просто я думал, что всё может выглядеть не так, как принято, а совсем элементарно.
— Это как же?
— Ну смотри. Бог сказал: «Сделаем небо и землю, потом солнце и звёзды. Ведь это гораздо проще». Да, я понимаю, что это бред: Земля не только не центр мира, и Солнце находится на краю галактики, и она сама, одна из триллионов таких же. Понимаю также, что Земля без Солнца существовать не может. Небосвод — это не купол с дырочками, и в Библии описывалось мироздание таким, каким его представляли себе безграмотные Иудеи. Но что, если я прав? Если Бог действительно сказал — раз, и всё стало?
Парень подозрительно посмотрел на Ивана:
— Товарищ следователь, а вы случайно не верующий? — спросил он.
И Иван, помня, как отреагировали предыдущие собеседники, отрицательно покачал головой:
— Нет, я не верующий, но и атеистом назвать себя не могу. Так, ни рыба ни мясо. Я, конечно, понимаю, что это всё бред, но вдруг Бог существует? Тогда он сможет меня наказать, и я хочу докопаться до истины и успокоиться. Ты меня понимаешь?
— Теперь понимаю, — успокоился Серов, — и если Бог такой продуманный и он сделал нас по образу и подобию своему, то он не обидится, если мы будем допытываться до основ. Прежде всего, надо уяснить понятие — по образу и подобию. По внешности или по внутреннему содержанию? Внешность сразу отпадает, так как я не могу представить Бога с сосками и половыми органами. Зачем ему это? Ещё у меня вопрос: с какого образа и по какому подобию была сделана Ева? Вы можете представить Бога, в котором были бы черты и женщины, и мужчины?
— Всё-всё, — остановил его Иван, — мы так до маразма договоримся. Решено: мы сотворены по подобию характера.
— Ну, в таком случае, — развёл руками Павлик, — размышлять о вечном нам сам Бог велел. Итак, кто он?
— Я думаю, — выдал версию ликвидатор, — Бог — это вся Вселенная или, если хочешь, природа. Я думаю, он растворён во всём.
— Это интересная версия, но в корне не верная, — возразил собеседник. — Бог не может быть ни природой, ни Вселенной, ведь он их и создал. До него Вселенной не было, как и всего остального, и он не может быть растворённым в веществе. Представь, ты сделал стул или кирпич. Значит, ты не можешь оказаться этим стулом или кирпичом, так как изделие не может быть самим создателем.
В этот момент в комнату вошёл Нар. Он устало плюхнулся на кровать, и парень сразу же замолчал.
— Ты можешь идти, — отпустил его следователь, — на сегодня хватит.
— Ну и чего ты узнал? — уставился на него вошедший, когда студент вышел.
— Да, фактически ничего. Я опросил не менее двух десятков человек, и их показания ни на грамм не отличаются от лиц из списка. Остаётся ещё четвёртый, но, я думаю, ничего нового мы от него так и не услышим. Завтра я опрошу ещё столько же народу и последнего подозреваемого, но это только для самоуспокоения. Я больше, чем уверен: мы идём по неверной дорожке. Эту четвёрку объединяет что-то другое.
— Я совсем запутался, — подытожил Нар. — Если от меня нужна помощь, то я всегда готов. Ты пока отчитывайся перед Вороном, а я займусь ужином.
— И кто сказал, что мы в тупике? — ответил Сергеич, выслушав сообщение Ивана. — По крайней мере, мы выяснили о полузакрытом кружке атеистов. Вот его-то и следует прощупать. Нас должны интересовать его руководители. Пусть Нар и Весна займутся этим: всё равно им делать нечего. Тебе же следует вновь обратиться к своим заказчикам. Непонятно, чем они руководствовались, выделяя этих студентов. Может, университет тут вообще ни при чём?
Глава 12
Согласно протоколам, о прямой связи с координатором не могло быть и речи, и Ивану следовало приехать лично, заранее оповестив посредника. Тот ответил, что выделенную четвёрку студентов объединяли их деды и прадеды. Дело в том, что каждый из них имел отношение к розыску выше-обозначенной библиотеки. И, хоть это ровным счётом ничего не говорило Ивану, координатор заверил, что это весьма конфиденциальная информация, за утечку которой им обоим может стать очень плохо. Более никакой помощи сотрудник дать не мог. Ликвидатор попрощался и поехал домой.
Он решил помириться с женой, понимая, что предыдущий разговор никак не походил на их обычные отношения. Конечно, они оба вспылили, и это было следствием накопления невысказанных обид и претензий за прошлые годы. Конечно, они оба не идеальные люди и имеют свои недостатки, но старались не озвучивать их. Видимо, чаша терпения у женщины переполнилась, а предложение Ивана прекратить ходить на кладбище стало спусковым крючком. Иван приехал в город, предварительно позвонив Алёне, что после обеда заедет домой, но неожиданно там его ожидали гости. Двое мужчин оказались юристами и с ходу выложили все карты хозяину. Вернее, начала жена, а они продолжили, сопровождая свои слова статьями закона и списком уголовных статей, которые грозят мужчине, если он будет упрямиться.
— Ваня, я тебе уже говорила, что жить с тобой я не могу и не хочу. После того, как открылось твоё истинное лицо, когда я поняла, как ты относишься ко мне и моему сыну, я подала на развод. Чтобы тебя не задерживать, эти уважаемые люди, любезно предоставленные епархией, согласились нам помочь.
— Вот это поворот событий, — упал духом Иван, понимая, что изменить уже ничего не получится, — хороша же помощь. И главное, как по-христиански — помочь разорвать семью.
— Сейчас твои высказывания никому не нужны, — прервала его Алёна. — Ты должен подписать документы.
Мужчина вынул из папки несколько листков и положил их перед хозяином.
— И что это? — спросил Иван, беря протянутую шариковую ручку.
— Это заявление на развод, договор на раздел имущества и некоторые моральные издержки.
— В первый раз о таком слышу, — произнёс мужчина, подписывая. — Но я вижу, что тут уже всё решено без меня. Да и чёрт с тобой.
— Ошибаешься, чёрт не со мной, а с тобой! — воскликнула жена, кладя на стол ещё несколько листков. — Это дарственная на дом моей матери, который ты выкупил пятнадцать лет назад.
— Да пожалуйста, — поставил росписи уже бывший супруг. — Забирай свою развалюху.
— А теперь и вот это, — она снова положила листки на стол.
— Не понял, — изумился мужчина, — это же сделка на мою квартиру!
— Половину квартиры, дорогой. Вторая половина принадлежит мне.
— Ты рехнулась? — удивился такой наглости он. — Она принадлежала ещё моим родителям.
— Ну и что? — без тени смущения ответила женщина. — Свою долю ты отдашь в качестве компенсации за то, что я так долго тебя терпела.
— Вот тут ты ошибаешься. По закону она принадлежит мне полностью и не делится.
— Уважаемый, — перебил его юрист, — по закону вам светит пожизненное за ваши злодеяния. Вот ознакомьтесь с любопытным документиком, описываемым вашу деятельность за последние годы. И настоятельно советую долго не раздумывать. В качестве утешения заявляю, что квартира отойдёт не этой женщине, а пойдёт на благое дело. Однокомнатная квартира будет принадлежать церкви и использоваться для богоугодных дел.
— Вы что, охренели? — чуть не взорвался от гнева ликвидатор. Он едва сдерживался, чтоб не выбросить их и ставшую такой чужой бывшую любимую в распахнутое окно. — Я же выполнял поручения именно…
— Подписывайте, — невозмутимо прервал его второй мужчина.
Иван посмотрел на прячущую глаза жену, и его вдруг охватило такое безразличие, что он быстро подмахнул все листки.
— Алёна, да ты…
— А теперь, уважаемый, — услышал он голос юриста, — попрошу покинуть помещение, личные вещи не забудьте.
— Да пошли вы, — Иван сплюнул и выскочил на улицу, оставив дверь открытой.
Самые ценные вещи были в гараже. Вернее, не столько ценные, сколько секретные. Они точно не должны были попасть в посторонние руки. Удивительно, что этот объект не был указан в документах. Видимо, строение, возведённое без фундамента да без разрешения, не представляет ни для кого интереса. Иван взял канистру с остатками бензина и облил ими стены, желая всё тут спалить, но вдруг вспомнил, что в самом центре мастерской у него закопан ящик со взрывчаткой, припасённой им ещё с тех времён, когда Иван служил наёмником. Если динамит рванёт, то человеческих жертв не избежать. Поэтому он отказался от этой идеи и аккуратно покинул помещение, заперев на собой дверь. Пары бензина вскоре выветрятся, и угроза пожара минует.
Координатор был весьма удивлён, когда вновь встретился с подчинённым.
— Что же вы творите? — материл инквизитор всю структуру. — Сами даёте преступные задания, и сами же шантажируете этим. Разве вы не понимаете, что, посадив меня за решётку, получите хорошего обвинителя против вас. Это не моих, а ваших врагов я убирал все эти годы!
— Да успокойся ты, — в ответ кричал работодатель. — Никто тебя ни в чём не обвиняет, и никто про тебя информацию не сливает. Мало того, может, ты и не замечал, но мы постоянно тебе помогаем и частенько подчищаем за тобой следы, даже не ставя тебя в известность.
— Да меня только что лишили последнего жилья, пригрозили тюрьмой, предоставив доказательства моей работы. И кто бы вы думали это сделал?
— Подожди, мы ничего про это не знаем. Если это наше ведомство, то мы всё вернём. Хотя если ты выполнишь задание, то зачем тебе с такими деньгами дешёвая однушка на окраине? Купишь себе жильё в столице или вообще за рубежом.
— Вы понимаете, что теперь я вам не верю? Все эти годы я еле сводил концы с концами, и вот тебе подарочек. Поэтому я просто требую перечислить мне аванс.
— Ты же знаешь правила: никаких авансов до окончания задания мы не выплачиваем.
— Да вы что, ополоумели? У меня расходов выше крыши. Кстати, крыши то у меня и нет. Жильё надо снимать? Передвигаться надо? Жрать надо? Вы сами обещали, что при необходимости поможете ресурсами. Так где ваша помощь? У жены и той крыша поехала. У вас что там мёдом намазано? Я не удивлюсь, что она в монастырь подастся.
— А разве это плохо? Божья обитель примет всех страждущих.
— Вы знаете, но для успешного выполнения задания мне это точно не пригодится. Вы деньги дадите или нет?
— Ладно, — вздохнул координатор, — повышенные командировочные за месяц вам перечислим.
— За два, — воскликнул мужчина.
Слушая его рассказ, Ворон едва успевал хватать ртом воздух. Он так смеялся, что слёзы текли по щекам.
— Ну ты и лох. Тебе заплатили подачку за два месяца, а взамен умыкнули квартиру, и ты ещё радуешься! Господи, разве ты не ведаешь, что он глуп и наивен, как дитя! Приготовь ему самое почётное место в раю, рядом с деревом познания добра и зла. Надеюсь, там ещё остались плоды?
— Ты можешь успокоиться? — злился на него Иван. — Они сказали, что всё компенсируют после завершения операции.
Новый смех хохота прокатился по коридорам:
— Наивный простачок, да тебе больше ни копейки не заплатят. В лучшем случае пошлют куда подальше, а скорее всего, наймут такого же, как ты, и грохнут тебя в подворотне. Поверь, ты не лучший, с кем мне приходилось иметь дело. А вот если они обратятся к ордену для твоей ликвидации, то тебе точно крышка.