— А это вообще зачем?
— А это будет означать твоё новое рождение. И уже после этого ты станешь открытым.
— Ворон, — Иван охренел от его слов, — а ты почему мне сразу про женщину не сказал? Я с кем должен переспать?
— Да успокойся ты, снимем мы тебе кого-нибудь. Вон, Нар посодействует, или проститутке заплатим.
— Мужики, вы обалдели? Я, вообще-то, женат.
— Как это «женат»? Ты нам никогда про жену не рассказывал.
— А я, по-вашему, её портрет на груди должен таскать? Вообще, моя задача — охранять её от таких, как вы.
— Ну, поворачивай тогда обратно, — развёл руками Сергеич, — какой смысл всё начинать?
Они замолчали, но водитель упорно двигался вперёд.
— Ты что, передумал? — спросил Нар.
— Нет, — отозвался Иван, — дел в том, что моя жена как раз должна быть на том самом кладбище.
— С чего это ты так решил? — спросил Ворон.
— Да потому, что она приезжает туда два-три раза в неделю и, скорее всего, будет на месте.
Могилу Коленьки было видно издали. Огромный монумент из чёрного мрамора был завален цветами и игрушками, а на ограде висели иконки и крестики. По углам территории горели четыре огромные масляные лампадки. А вот самой матери нигде не было видно. Ошалевшие гости обошли вокруг пёстрого захоронения, и тут лицо Ворона вытянулось от удивления.
— Иван, а вы детей совсем не хотите? В твоём возрасте пора бы уже иметь. Да и дочка с сыном тебе этого не простят.
— Сергеич, — не сразу понял Иван, о чём тот говорит, — ты что тут несёшь? Какой сын, какая дочка? Мы с женой много лет хотели завести детей. И эко делали, и я усыновить приёмных хотел. У нас ничего не получалось, а теперь уже и не пытаемся: всё бесполезно.
— Так и не будет у вас детей никогда, — заключил чернокнижник, — вот он и не даёт.
— Кто? — не понял ликвидатор.
— Да вот этот, — и он указал на портрет Коленьки. — Он убивает всех ваших не рождённых детей. И пусть вы хоть каждый месяц будете делать искусственное оплодотворение, беременность всегда будет заканчиваться выкидышами. И усыновить у вас никого не получится.
Иван застыл на месте, открыв рот. Он потерял дар речи, не в силах ни возразить, ни подтвердить слова старика. А между тем тот продолжал, словно видел всё перед глазами.
— Нар, посмотри на дату рождения и смерти. Да ему сейчас было бы больше лет, чем его матери, когда она его рожала. В таком возрасте дарят машины и презервативы, а не игрушки плюшевые.
— Что ты такое говоришь? — наконец смог изъясняться инквизитор. — Как он может убивать, это же ребёнок?
— Как-как, — усмехнулся Ворон. — Он убивает зачатых вами детей и питается их энергетикой. А ещё должен тебя огорчить: ребёнок не от тебя. Видимо, нагуляла она его.
— Сергеич, нет, — пояснил мужчина. — Когда мы познакомились, у неё уже был сын.
— А, ну тогда понятно. Но, пока вы будете его кормить, своих детей у вас точно не будет.
— Сергеич, я не пойму. Говори по-человечески, что тут происходит?
— Вань, тебя переклинило? — вмешался Нар. — Даже я понял. Душа этого ребёнка, ну или непонятно что, питается энергией, которую черпает от вас. И убивает едва зачатых детей. Что тут непонятного?
— И как это прекратить? — с мольбой спросил несостоявшийся отец.
— Да элементарно, — ответил Ворон. — Перестань посещать эту могилу, и всё.
— Так я здесь не бываю, — заверил Иван.
— А жена?
— Я же говорил: практически через день.
— Ну вот и ответ, — сделал вывод Нар. — Стоит ей появиться возле могилы, будучи беременной, как на этом всё и заканчивается. Я думаю, ей не следует появляться тут, пока не родит.
— Вообще-то, женщинам в положении категорически запрещено посещать кладбища, — добавил Ворон.
— Мужики, — не верил своим ушам ликвидатор, — это вы серьёзно?
— Да серьёзней некуда, — заверил его старик. — Хотите нормальной и счастливой семьи — забудьте вообще сюда дорогу. Я повторяю: если бы не это, у тебя давно были бы сын и дочь.
— Сергеич, Нар, простите, — взмолился Иван. — Вот ключи, езжайте домой без меня. Мне срочно надо к жене. Как решу вопрос, так сразу приеду к вам. Сами понимаете: такое известие нельзя оставить без внимания.
— Подожди, — крикнул парень вдогонку, — а как же ритуал?
— Всё будет, — отозвался Иван, — позже.
Мужчина не помнил, как добирался домой, так как его разум затмила одна единственная мысль: он узнал причину, сможет найти выход, и, наконец, в его семье наступит долгожданное полноценное счастье. Алёна открыла ему дверь в торжественно-возвышенном состоянии, в коем пребывала всегда, возвращаясь из храма. Увидев его, она заулыбалась и поблагодарила Бога за помощь в завершении дел.
— Я каждый день молилась за тебя Господу, — заверила супруга, — и смотри, как быстро решились все дела. Ты получил оплату за работу?
— Хорошо, что ты помогала мне, — ответил Иван и прижал её к себе. — Бог помог нам, но не в решении моего задания. Оно может и подождать, но моя новость лучше в тысячу раз. Я теперь точно знаю, как нам завести ребёночка.
— Я не понимаю тебя, — удивилась Алёна. — Ты не выполнил поручение?
— Я же говорю — нет. Да ты меня совсем не слушаешь? Я знаю причину, почему мы не можем завести детей.
— Ты узнал о новой клинике?
— Да нет же. Нам не нужны никакие врачи. Мы сможем зачать ребёнка, как и все нормальные люди. Просто ты должна перестать ходить на могилу Коленьки.
Лицо жены вытянулось, и глаза сверкнули такой ненавистью, что муж поспешил добавить: — Это только на период беременности. Потом ты снова наверстаешь свои визиты, можешь хоть ночевать там, а я буду сидеть рядом.
— Заткнись! — завизжала она. — Я всегда знала, что тебе безразлична судьба моего ребёнка. Не смей больше заикаться об этом. Я мать, и никогда не предам его.
— Да пойми, — перебил жену Иван, — никто не собирается его предавать. Я его успел узнать и полюбить, и мне было также больно, когда он умер. Но теперь его не стало, а мы продолжаем жить. И вместо того, чтоб попытаться преодолеть трудности и начать всё сначала, ты остановилась в дне смерти. Посмотри, во что превратилось наше существование: в нескончаемый траур, в протаптывание тропинок между Божьим храмом и местом упокоения.
— Не смей так говорить. Сколько раз ты бывал там? В лучшем случае, привезёшь и увезёшь меня до ворот кладбища в непогоду. Ты никогда не сидел на могиле больше десяти минут, постоянно мешал общаться с моим ненаглядным. Торопился домой, не понимая, как мне тяжело в душе.
— Да как ты не поймёшь? Своей скорбью ты никогда не насытишься. Ты будешь любить его всегда, но почему ты не полюбишь наших не рождённых потомков, ведь это из-за него мы лишены радости быть счастливыми. Это он лишает нас детей!
Женщина бросилась вперёд, и нанесла ему удар по лицу, стараясь максимально вонзить ногти в его кожу. Она, словно разъярённая тигрица, бросалась вновь и вновь на мужа, выплёскивая злобу и обиду на супруга. Мужчина старался уворачиваться от её ударов, пока не сообразил схватить её в охапку и крепко прижать к себе. Алёна несколько раз попыталась вырваться из его объятий, но, поняв тщетность своих попыток, затихла и разрыдалась. Минут через пять Иван ослабил хватку и разжал руки. Его лицо, исцарапанное, с разбитой губой и опухшими щеками, горело. Подумав, что кризис прошёл, он попытался её переубедить.
— Алёна, дорогая, я очень хочу, чтоб ты родила нам ребёнка. Мы ведь об этом так мечтали. Сколько лет бились над этой проблемой, а когда ответ нашёлся, ты отступаешь. Вспоминай, ведь всегда, как только ты приходила на могилу после ЭКО, у тебя однозначно происходили выкидыши. Пойми, это именно Коленька не хочет отпускать тебя. Он забирает жизни не рождённых детей, оставляя тебя бесплодной. Я прошу тебя: перестань посещать кладбище, пока остаёшься беременной, и ты сможешь родить.
Она посмотрела на него отрешённым взглядом и тихо произнесла:
— Я ухожу от тебя. Тобой завладел дьявол. Ты так долго общался с нечистью, что сам стал демоном.
— Да, что ты такое говоришь? — закричал он, тряся её за плечи. — Ты сама очнись. Ведь я помню тебя совершенно другой: сообразительной, с большими планами на будущее, желающей нравиться окружающим, модно одевающейся. Я успел застать тот период, когда ты предавалась мечтам, когда твоё нынешнее увлечение не успело затмить тебе голову, бродя только на задворках сознания. Вспомни, как мы любили друг друга, как упивались поцелуями, как, уставшие, засыпали после бурных ночей. Ведь всё это было на самом деле. Куда это подевалось? Где наши страсть и любовь? Мы воспринимаем друг друга как мебель, как предметы интерьера. Ты говоришь, что нам очень хорошо и комфортно проводить время у очага, молча смотреть на огонь и думать каждый о своём. Да, это очень хорошо, но, кроме этого, мне хотелось бы ощущать тепло твоего тела, ласкать тебя, доводя тебя до вершин блаженства. И чтобы от этого по комнате бегали результаты любви, гремя игрушками и мешая сидеть в тишине у этого чёртового камина. Чтобы они огорчали нас школьными отметками, радовали рисунками и подарками сделанными своими руками на наши дни рождения. А потом мы давали бы им советы, когда они жаловались на неудачи их первой любви. Именно ты обрываешь наши мечты. По твоей воле этого не случилось. Даже простое наслаждение ты отвергаешь, называя это блудом и похотью. Я столько лет не видел твоего обнажённого тела, твоего смеха и искры в глазах. Если исключить наши беседы за приёмом пищи, то я вижу тебя собирающейся в храм или возвращающейся с кладбища. Давай попробуем всё изменить, давай ещё раз попытаемся обрести счастье. Пусть любви и нет, но неужели мы не заслужили хоть какого-то снисхождения от твоего чёртового Бога!
— Уходи, — закричала она, — твоя душа черна, как мрак преисподней. Я ненавижу и тебя и твоих демонов. Буду молить батюшку, чтобы он благословил наш развод. Как хорошо, что мы не успели обвенчаться. А всё произошло от того, что жить мы с тобой начали с греха. Так пусть эта связь оборвётся, и я смогу всецело обратить свой взор на Светлого Бога нашего, и сына его Иисуса Христа!
Иван схватился за голову, видя тщетность своих попыток убедить супругу. До самой ночи он снова и снова приводил аргументы, умолял и обещал выполнить абсолютно все требования, но с каждым часом убеждался, что все его потуги тщетны. Подобие семьи, которое он силился сохранить до последнего, начало разваливаться прямо сейчас. Понимая, что ни морально, ни физически отдохнуть не получится, он вышел на улицу, плотно затворив за собой дверь.
Наконец, необходимые документы были готовы. Ликвидатор вполне освоился в роли водителя и постоянно сопровождал хозяина в его поездках. Отпуск было решено прервать, так как непосредственно в операции Ворон не участвовал. Нар пытался дать ума профессиональному теле-оборудованию, приобретённому Сергеичем специально для таких случаев. Как только всё было готово, дед позвонил внучке и назначил встречу. Он подстраховался и лично позвонил в институт с просьбой не чинить препятствий журналистам. За день до этого была выписана приличная сумма на ремонт здания. Ответом было заверение, что гостей примут как родных и на время командировки предоставят общежитие, естественно, согласно гендерным различиям.
Компания слегка нервничала перед предстоящей операцией, когда в помещение вошла Весна. В первое мгновение Ивану пришлось отвернуться, так как он подумал, что девушка не одета. Нар застонал от восхищения, а дед крикнул, чтоб она вышла вон.
— Немедленно переоденься, чокнутая! — вопил он. — Ты в этом собираешься ехать?
На этот раз на ней не было никаких побрякушек, но тем не менее в таком наряде она никак не могла продолжить свою миссию. Выбеленные волосы, стянутые резинками в два хвоста на голове, можно было принять. Полное отсутствие макияжа, за исключением алой помады на пухлых губах, приветствовалось. Но неожиданно выпирающая крупная грудь за обтягивающей маечкой не шла ни в какие рамки. Венчала это всё настолько короткая юбка, что почти не прятала нижнее бельё.
— Где ты это купила? — не утихал Ворон.
— В магазине «Интим», — невинно ответила девушка. — Может, я немного перестаралась, но, по крайней мере, это лучше, чем в прошлый раз.
Старик сорвал с вешалки плащ и набросил на внучку:
— Ты понимаешь, что всех подвела? Вас ждут с минуты на минуту, а вы изволите опаздывать.
— Но мы пока не опаздываем, — возразила она, — приедем вовремя.
— Ты сейчас поедешь домой, переоденешься, а уже завтра направишься в вуз. Разве можно быть такой безответственной и непунктуальной. Как ты вообще доехала до моего дома? Если тебя сняли на видео, у меня будут большие проблемы.
— Я не против, — согласилась она. — Пусть Нар проводит, а завтра мы стартуем, не заходя к тебе.
— Ты хочешь, чтоб я оставил вас вместе? Ну уж нет. С вами поедет Иван и проследит за порядком.
Они сели в машину, и Весна скомандовала ехать на объект.
— Ты рехнулась? — воскликнул оператор. — Владимир Сергеевич с меня шкуру снимет.
— Да ладно, — отозвалась она. — Я же в верхней одежде, всё прилично. Дядя Ваня, как вы считаете?
— Да попробуйте, — неожиданно встал на её сторону ликвидатор. — Я никогда не верил в эту затею, и чем раньше мы поймём, что это бред, тем быстрее станем думать над нормальным вариантом.
Он свернул в нужную сторону, и машина прибыла точно в срок. Парочка достала аппаратуру, и Весна сбросила плащ.
— Ты обалдела? — удивился Нар. — Это ненормально.
— А в плаще на почти голое тело это нормально? — засмеялась девушка — Пошли, телеоператор.
Инквизитор не успел возразить, как она уже вбежала по мраморным ступеням.
Когда Ворон просматривал фотографии, пересланные по телефону, он хвалил парня, удачно это придумавшего. Нар и Весна держали смартфоны в нагрудных карманах, умудряясь делать снимки, когда искомые студенты оказывались в зоне их видимости.
— Да, кстати, а почему вокруг так много учеников? Они, вообще, посещают занятия?
— Ну, конечно, — подтвердил ликвидатор, — просто многим хочется сняться для телеэкрана. Вот и мельтешат поблизости.
На самом деле, Иван не мог признаться, что внучка Ворона стала настоящей местной звездой. Слетев с катушек, кружила головы всем, и если бы важные новости существовали, то она непременно об этом прознала. Но девушка упорно хранила молчание, сообщая ничего не значащие сведения. Постепенно и напряжение, и даже сам интерес чернокнижника стали стихать, ведь внучка отзванивалась вечерами и с восторгом рассказывала, как тут весело и прикольно. Что касается инквизитора, то надежда, что у молодёжи что-то выйдет, таяла на глазах. Если бы они были способны на поиски, то данные бы уже обрабатывались. А так они оставались лишь глазами и ушами. Ведь надо было ещё и правильные вопросы задавать, но, по-видимому, на это у них ума не было. В этот момент у помощника мэра зазвонил телефон. Посмотрев на экран, он вышел в другую комнату, и до Ивана долетели только слова Сергеича.
— Да слушаю. Конечно, узнал. Ну как не помню. Помню-помню. Где? Когда? Понятно. И где она? Хорошо. Слушай, такое дело, не заводите вы уголовное дело. Это не надо ни вам, ни мне. Ну подумаешь. Да я понимаю. Нет, нет. Ой, а вы не знаете, как это бывает? Ах, мой шеф приказал? Ну посуди сам: сегодня он мой шеф, а завтра, глядишь и не он. Да. Да. Зачем? Да просто захотела попугать. Ну, в таком возрасте многие так думают. Ну никто же не пострадал? Ну вот. Нет, не из-за этого. Пойми, у меня выборы на носу, зачем мне эта шумиха? Да, давай отзывай своих. Нет. С самим я договорюсь, всё объясню. Да. Кстати, ваше отделение так и располагается в здании детского сада? Всё, я поговорю с губернатором. И от меня лично парочка «Рено». Нет, не новые, конечно. Пятилетки. Да сочтёмся. Да. Ну я надеюсь. Да всё будет хорошо. И этим подмажем. Ты просто забудь. Ну всё, до встречи.
Ворон вошёл в комнату, задумчиво глядя в телефон:
— Не знаю, совпадение или нет, но у нас появились события. Одна из учениц едва не выбросилась из окна. Успели схватить, и сейчас она в больнице. Теперь точно надо отзывать своих. Чувствую, жареным пахнет.
— Нет, — крикнул мужчина. — Сергеич, а ты можешь мне достать документы следователя?
— Зачем?
— Я сам хочу попасть в университет.
— Ты хочешь расследовать этот случай или решить наши вопросы?
— Да зачем мне эта девка? Конечно, я попробую разобраться с нашим делом!
Ворон на секунду задумался:
— Слушай, это дело подсудное, всё-таки это органы. Ладно, будет тебе к вечеру, хотя лучше утром, корочка — удостоверение реального сотрудника. Если поинтересуются, есть такой. Но если будут выяснять более подробно, то начнутся проблемы. Я позвоню директору и хорошо запугаю. Не думаю, что после этого он станет проверять твою личность. Но, сам понимаешь, время очень ограничено.
— Ясно, — с готовностью отозвался мужчина.
Первым делом Иван решил пообщаться с администрацией и преподавательским составом, на которых у него имелся компромат, предоставленный Владимиром Сергеевичем: кто сколько мяса ворует из столовой, кто утащил новый линолеум, кто систематически берёт взятки, а кто просто списывает серьёзные суммы в свой карман. Эту информацию да с фамилиями и датами он выложил перед директором, после чего из того можно было вить верёвки. Ему же требовалось лишь свобода действий.
— Дядь Вань, — обрадовалась Весна, когда подошла её очередь для допроса, — а вы какими судьбами тут?
Он приложил палец к губам и покрутил у виска:
— Ты чего ляпаешь, малахольная? Хочешь всё испортить? То, что мы знакомы, никто не должен знать. Давай рассказывай, чего нарыла, а потом поговорим про вас с Наром. Мне уже намекали про вас обоих.
Понизив голос, она стала делиться данными.
— Я тут со всеми перезнакомилась, подружилась и при желании могла раз двести выйти замуж.
— Не болтай, говори, по существу.
— Я могу узнать любые сведения, — продолжила она, — но напрямую спросить не могу, вы сами запретили. Хотя вряд ли тут у кого-то есть тайны: студенты тут простые, как пять копеек.
— Между прочим, — заявил ложный следователь, — у них у всех умственный коэффициент — 140 баллов. Многие имеют по несколько патентов на изобретения и скоро станут мозговой элитой страны.
— Эти? — засмеялась Весна. — Да они тупые, как пробки. Вот представьте: я распускаю волосы, и они рассыпаются по плечам, сверкая от дорогущего лака. У меня, кстати, очень хорошие здоровые волосы. Нормальные парни просто млеют от их прикосновения. Ну, думаю, сейчас посыпаются комплименты, как всегда. И что вы думаете? Один говорит, что их сколько-то там сотен тысяч или около того. Другой начинает его поправлять, и в итоге все спорят о том, сколько их на человеческой голове. Про меня забыли. Я выдёргиваю несколько штук и спрашиваю, сколько осталось. Не, ну не дураки? Или пытаюсь привлечь человека из вашего списка. Подсела рядышком на лавочку, вытянула ноги на солнышке, откинула голову и демонстрирую шею. Тот отвернулся, гад, словно меня не замечает. Пытаюсь привлечь его, говорю: «Спасибо нашему создателю, что подарил нам самое совершенное тело». Ну, намекаю, чтоб посмотрел на меня. А этот придурок и говорит: «Человеческое тело — это набор несовершенств с кучей всего ненужного: с разными там волосатостями, лишними рудиментами, сосками у мужчин, копчиками и разной дрянью». Показала бы я ему свою волосатость, сдох бы от желания. А ещё говорит, человека постоянно беспокоит больная спина и поясница с коленями. Мы плохо бегаем и очень слабые. Это всё из-за того, что скелет не успел адаптироваться к прямохождению. Я говорю: «Смотри, как мы красивы, как хороши наши лица, как прекрасна кожа». Я ещё демонстративно подняла ножку. Так к нам подошёл ещё один умник и говорит: «Гнилые зубы, плохое зрение, передающее ничтожную часть от всего спектра, носовые проходы и так далее…» И вообще, что наше тело только формируется и далеко от совершенства. А кожа вообще дрянная и не имеет никакой защиты ни от солнца, ни от холода. Вот если бы она была волосатой… Я как заору: «Да катитесь вы к своим уродинам, никогда не видевших бритвы. Я всегда свои ножки содержу в идеале, и лишней растительности у меня никогда не было».
— И что дальше? — расхохотался Иван.
— Вечером один в любви клялся. А утром другой пришлёпал.
— Не пойму, — задумался следователь, — институт физико-математический, а они знаниями по анатомии блещут.
— Так тут все такие эрудированные, особенно, если речь идёт о религии. Я же говорила — тупые.
— Подожди-подожди, а откуда ты знаешь про их эрудицию и их интересы?
— Так они все она этом помешаны. Говорят, стыдно жить в третьем тысячелетии и верить в сказки малограмотных пастухов. Это им на собраниях вбивают.
— Каких собраниях? — едва не крикнул от волнения мужчина.
— Да это я так просто сказала, — испугалась его реакции рассказчица, — тут у них ещё множество кружков имеется, а ваши парни как раз атеистические лекции посещают. Правда, в разное время, так как у них разное расписание занятий.
— А кто их ведёт?
— Да трое из деканата. Я там была один раз, вход свободный, но очень скучно. Во второй раз не пошла. Фамилии не помню, но, если надо, сейчас узнаю.
— Узнай, но сделай это ненавязчиво. Теперь вернёмся к тебе. Скажи, ты специально это делаешь?
— Что делаю? — не поняла Весна.
— Не претворяйся, ты знаешь, о чём я. О твоём поведении.
— А, — лукаво улыбнулась она, — это моя маленькая слабость. Я так завожусь, когда вижу этих всех умников смущёнными. Вы извините меня, но это просто кайф. Вроде нормальные парни, образованные, как вы говорите, а задашь вопрос, так у него язык отнимается и ладони потеют. Нормально говорить не могут, вот и несут всякую чушь про высокие материи. А потом из сумки килограммами высыпаю записки о любви. Вот и нашла себе занятие — издеваться над лохами.
— А теперь говори, что у тебя стряслось в Наром.
— Да ничего не стряслось. Этот маньяк не знает, куда свою сексуальную энергию девать. Проходу мне не давал. Всё дело чуть не запорол.
— Он приставал к тебе?
— Не то слово. То в любви клялся, то золотые горы обещал. Я раз чуть не попалась. Сидели мы вечером, форматировали видео. Так он, в своём репертуаре, стал рассыпаться в комплиментах, лез целоваться, обниматься. Я правда засосалась с ним чисто из любопытства, а очнулась от его просьбы ничего не говорить деду. На меня это словно ведро холодной воды подействовало. А к тому времени он меня почти раздел.
— Так, — сжал кулаки Иван, — я ему устрою.
— Вот-вот, устройте, — согласилась девушка, — я ему такой скандал закатила, но, видимо, мало.
— Что он ещё устроил?
— Со мной ничего. Я ясно дала ему понять, что больше не стану не то, чтобы находиться с ним в одной комнате, а вообще не буду разговаривать. Вот он и переключился на местных уродин.
— Не понял, а как он к ним попадал?
— Так у него доступ свободный. Он вахтёру говорит, что идёт ко мне. Мы ведь телевизионщики, и нам монтировать репортаж надо. Ну, он ко мне уже и не доходил. Девчата его охотно привечали, а он и пользовался. По моим прикидкам, у каждой побывал.
— Вот кобель, — усмехнулся Иван, — и ведь только вытащили из одной передряги.
— Он никогда не встречался с девчонкой после того, как провёл с ней ночь, — продолжила Весна. — На слёзы и истерики брошенных он не обращал ровно никакого внимания. И вот доигрался.
— Погоди, — уточнил Иван, — так эти намёки — правда? Эта суицидная из-за него едва не покончила с собой?
— Ну, конечно! — согласилась девушка.
— Ладно, можешь идти, а я поживу здесь и буду следить за вами обоими. Позови Нара и разыщи тех, из списка.
Кинооператор вошёл в комнату, сгорбившись и почувствовав свою вину.
— Ну, садись, голубок, здравствуй. Хотя вижу, здоровья у тебя хоть отбавляй.
— Ругать будешь?
— Нет, мля, — вскипел ликвидатор, — задам пару вопросов и похвалю.
— Я не применял свой дар, — поспешил заверить виновник, — разве чуть-чуть с Весной.
— Вот именно, — продолжил следователь, — хорошо, что сам признался. Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозило?