Чернокнижник

Глава 11

— Следующий, — скомандовал ликвидатор, и в комнату вошёл известный по фотографиям студент. — Алексей Фролов? — показал он свою осведомлённость. — Я расследую дело о доведения до самоубийства Инги. Меня зовут Иван Иванович, но зови меня товарищ следователь.

— Хорошо, — испуганно произнёс парень.

— Сюда садись, и давай немного побеседуем. Ты знал эту ученицу?

— Так девушек у нас мало, и мы знаем всех.

— Отлично, — потёр руки следователь, — ты с ней лично знаком?

— Я лично с ней не общался, поэтому сказать ничего не могу, — сразу замкнулся студент.

— Да ты не бойся, — стал успокаивать его мужчина, — я же тебя ни в чём не обвиняю. Это даже хорошо, что ты с ней не знаком. Мне хотелось бы услышать мнение со стороны, так сказать, непредвзятое. Я даже протокол составлять не буду. Ты можешь рассказать вообще о женском коллективе? Как тяжело им приходится среди стольких поклонников? Бывают ли у них романы? Естественно, без имён и фамилий.

Парень заметно расслабился.

— Вы знаете, наш университет не лучшее место для поиска сюжетов к любовным сериалам. Самое примечательное событие было пять лет назад между химичкой и гаражным механиком. Об их взаимоотношениях узнали сразу все. Женщина сразу уволилась, а он проработал ещё год.

— Не выдержал насмешек? — предположил Иван.

— Нет, там была организована настоящая травля.

— И что было дальше?

— Ничего интересного. Он уволился, но до сих пор эту историю рассказывают всем абитуриентам.

— И навсегда отбивают желание дружить с противоположным полом в этих стенах, — подытожил следователь. — Ну, а как же гормоны, взрослеющий организм?

— Приходится самим справляться, — опустил голову Алексей. — Понимаете, здесь собран несколько специфичный срез общества. Мы ведь такие книжные черви и зубрилы не потому, что отказались от игр с ровесниками и активного времяпрепровождения со спиртным, а из-за отсутствия интереса к таким увлечениям. Учёба и индивидуальные достижения заменили в своё время нормальные радости.

— Подожди, — перебил Иван, — ты хочешь сказать, что вся молодёжь страны, учащаяся в высших заведениях, такая?

— Конечно, нет, — ответил Фролов. — Погодите, — его глаза расширились, — так вы совсем не поняли, где оказались?

— Что значит не понял? Я знаю, — возразил следователь.

— Вы знаете, что отбор при поступлении идёт две тысячи человек на место? Вы знаете, что каждый из нас уже зачислен в штат самых престижных инновационных центров? Вы знаете, что та самая Инга, которая с дуру чуть не разбилась, доказала теорему Пуанкаре ещё два года назад?

Иван задумался: слова парня в его ушах звучали словно китайская грамота, но высокий уровень знаний ну никак не вязался с отсутствием приспособленности к жизни.

— Если вы такие умные, — вспылил он, — то почему не можете существовать нормально. Хорошо, ты не любитель пить портвейн и гонять в казаки-разбойники. Но что тебе мешает заработать кучу денег, купить самую шикарную давалку и пользовать её по назначению?

— Как же тяжело говорить с безграмотным человеком! — закатил глаза Алексей.

— Слышь, ты, — оборвал его ликвидатор, — не забывай, с кем разговариваешь. Ты сейчас обоснуй на своём примере и постарайся не сойти за балабола. Может, вы тут все шарлатаны. Тянете потихоньку казённые деньги и рассказываете нам сказки.

— Ты, извините, вы, знаете, что такое теоретическая физика?

— Представь себе, знаю, — хмыкнул мужчина. — Это как раз то, о чём я говорил: бабок вливают много, а отдачи никакой.

Парень встал и направился к холодильнику.

— Я как раз занимаюсь воплощением сказок в жизнь.

— Ты куда там пошёл? — удивился следователь, видя, как тот открыл морозилку. — Совсем отощал? Я б тебя накормил, но продукты не мои.

В этот момент парень вернулся на место и продолжил:

— Теория вероятности всегда считалась лженаукой. Но на её основе были созданы шифровальные машины, которые спасли тысячи жизней во время войны. Потом игровые автоматы и казино, а потом и компьютеры. Вы скажете, это мелочь, но тогда возьмите теорию относительности. Долгие годы после того, как её признали, она не приносила ни её создателю, ни окружающим никакой пользы. Зато потом на её основе были созданы атомная и водородная бомбы, спутниковая навигация, полёт к Луне, сотовая связь, атомная энергетика — и это только начало. И заметьте, всё пришло далеко не сразу.

— Ну, хорошо, хорошо, — согласился Иван, — а вот лично ты чем занимаешься?

Парень слегка задумался:

— Вам по-человечески объяснить или техническим языком?

— Давай нормально.

— Вы знаете, что такое сверхпроводимость? Это когда вещество не оказывает сопротивления электрическому току. Представьте, что не надо опутывать толстыми проводами всю страну. По проводу, толщиной в карандаш, например, можно передать всю энергию без потерь от гидроэлектростанции к городу, расположенному в тысячах километров.

— Ты мне не заливай. Я смотрел про это по телевизору. Это уже изобрели. Только такой провод надо охлаждать до минус ста или двести градусов, поэтому такое сделать невозможно.

— А вы слышали, что в состоянии супер-проводимости вещество мгновенно перемагничивается, отталкиваясь от любых магнитных полей?

— Ну и что? Магниты отталкиваются, если соединять их одинаковыми полюсами.

Алексей достал из кармана четыре плоских магнита. С трудом разделив их, он предложил сделать так, чтоб один из них, отталкиваясь от других, завис в воздухе. Иван улыбнулся и занялся увлекательной головоломкой, но через десять минут сдался.

— У меня не получается, — заявил он. — Верхний магнит постоянно переворачивается и падает. Согласен, ума у меня не хватает.

— Нет, — заявил студент, — с головой у вас всё в порядке. Просто выполнить эту задачу невозможно без сверхпроводника.

О расставил магниты в виде четырёхугольника и взял что-то из холодильника. Разжав руку, он уронил на стол серебристый предмет. Но вместо того, чтоб удариться о деревянную поверхность, тот качнулся, словно на невидимой пружине, и завис в нескольких сантиметрах от поверхности. Ликвидатор поднёс лицо к продолговатому предмету и перевёл взгляд на парня.

— Что это? — не верил он своим глазам: слиток был выполнен в виде характерного предмета.

— Это называется «Эффект Мухаммеда». По преданию, его гроб левитировал в воздухе некоторое время.

Мужчина провёл рукой под металлическим бруском, чтоб убедиться в отсутствии ниточек, потом провёл сверху и слегка толкнул пальцем. Предмет потерял равновесие, закрутившись вокруг своей оси, но вернулся в магнитную ловушку.

— Невероятно! — воскликнул он, уже видевший подобные чудеса. Тогда чернокнижнику, устроившему подобное, просто снесли голову. — А почему такой странной формы?

— Так, для зрелищности, — спокойно произнёс Фролов. — Но главное не в этом. Представьте рельс, по которому будут двигаться поезда, не встречающие сопротивления и не имеющие колёс.

Иван отвернулся от стола:

— Так про это я тоже читал.

— А вы потрогайте гробик.

Иван осторожно прикоснулся к нему пальцем, затем сжал в ладони.

— Холодный, — констатировал он.

— Конечно холодный, из морозилки. Его температура чуть выше нуля, но не минус сто-шестьдесят, как должно быть.

— И что?

— А то, что в районах севера этими поездами можно пользоваться уже сегодня. И состав этого материала придумал я!

— Браво! — восхищённо аплодировал дознаватель. — Снимаю шляпу! Только почему ты не продвигаешь это изобретение дальше?

— Я хочу довести температуру, при которой сохраняется этот эффект, до тридцати градусов, ну, или до комнатной. Тогда такие дороги можно будет строить повсюду.

— И много вас таких вундеркиндов?

— У меня мало приятелей, но среди них встречаются ещё талантливее меня.

— И при этом лишних денег у вас нет?

— А зачем? Нас полностью обеспечивает государство.

— Не буду спрашивать, сарказм это или нет, но где-то вы — гении, а где-то — глупые донельзя. Ладно, ты обмолвился, что Инга доказала навороченную теорему. Значит, ты её всё-таки знал? Интересовался?

— Вот лично не подкатывал, но интересовался. Другие пытались и сведениями делились. Вообще, она считается самой симпатичной среди всех, вот и пользуется популярностью.

В этот момент он увидел, что Иван еле сдерживает смех.

— Я что-то не то сказал? — спросил он, тем самым прорвав плотину хохота.

— Красивой? — на глазах следователя проступили слёзы. Отсмеявшись, он попытался сделать серьёзное лицо и произнёс: — О женской красоте надо говорить как о покойнике: либо хорошо, либо ничего.

— А что смешного? — не понимал парень.

— Да то, что более страшных куриц я в жизни не видел. И ваша Инга только тем и хороша, что длинные ресницы да отсутствие прыщей на лице. Ладно, может она более сговорчива, чем другие?

— Ухаживать за собой она позволяла, — констатировал парень, — а вот подпускать к себе близко — никогда. Даже на танцы ни разу не пришла.

— А другие?

— Те приходят, но медляки не танцуют.

— С этим понятно, — заключил следователь. — Догадываешься, почему она суицид хотела сделать?

— Так всем известно. Она же орала несколько минут: любовь у неё разбитая.

— К кому?

— Это она не озвучивала, но по логическим выводам это был телеоператор.

— Алексей, я не буду следить за твоими умозаключениями, но, если ты прав, скажи, как мне поступить? Фактически он ничего криминального не совершил. Девушка полностью взрослая, он её не заставлял. А то, что бросил, так это везде сплошь и рядом происходит. Практически он не виновен, но я могу подвести под статью — доведение до самоубийства. Что ты можешь мне посоветовать?

— Я считаю, — озвучил мысль Фролов, — он негодяй, и должен понести наказание.

— Вот как? — Иван понял, что разговор пора поворачивать в нужное русло. — Наказать только за то, что разлюбил? Так за это просто морду бьют. Но за что же в тюрьму? Там ему точно жизнь сломают. А как же заповеди: не суди, да не судим будешь; полюби ближнего своего? Может, он буквально и воспользовался призывом? А Бог велел прощать всех. Или эти правили для тебя ничего не значат?

— Какой Бог? Какие правила? — переспросил парень. — Есть мораль, и она никакого отношения к заповедям не имеет.

— Ты что же, неверующий? — спросил Ликвидатор.

— А вы верите в Бога? — совершенно искренне удивился Фролов.

— Конечно. Только Бог справедливее и мудрее всех. Моя вера честнее, добрее и правильнее, чем все остальные, и ваша в том числе.

— У меня нет веры, — усмехнулся парень.

— Как это — нет? — попытался зацепить Иван. — Вы верите, что Бога нет. Это и есть ваша вера.

— Да нет же, — товарищ следователь, — нельзя верить в то, чего нет. Вера подразумевает предмет поклонения, атрибутику, литературу или места сборищ. Всего этого у нас нет.

— Да как это нет? — ликвидатор просто задрожал от волнения. — Вот он — момент истины. Вы же собираетесь на атеистические собрания, обсуждаете святое писание. У вас есть наставники и соответствующая литература?

— Ну и что? — не сдавался Алексей. — Получается, кружок автомоделистов тоже религия? Там также есть и помещение, куда приходят по расписанию. Руководитель с помощниками, атрибуты в виде клея, инструмента и заготовок. Правила в виде чертежей и инструкций. И некоторые, особо впечатлительные, просто бредят перед сном о том, что завтра снова окажутся в стенах мастерской.

— Ты не понимаешь главного, — настаивал Иван, — от наличия твоего кружка никому не будет ни горячо, ни холодно. А присутствие Бога — это всегда благо. Согласись, его наличие привносит в твоё существование счастье, смысл жизни и радость осознания вечного блаженства!

— Совсем нет, — оборвал студент. — Кого он сделал счастливее? Борцов за гроб господень, оставшихся лежать на поле боя, тысячи сожжённых женщин, объявленных ведьмами, или жертвы религиозных фанатиков? А может, ту старушку, опустившую в ящик для пожертвований гроши, оставшиеся от пенсии?

— Но ведь верующие люди и вправду счастливее атеистов!

— Ага, — подтвердил студент, — как наркоманы после принятой дозы или дауны. Первые со временем осознают ужас своего положения, но вместо того, чтоб бросить дурь, они увеличивают дозу, чтоб не было так страшно. А вторые просто не понимают, что они слабоумные.

— Ты только что оскорбил меня! Так я наркоман или больной?

— Вам религия помогает справиться со страхом небытия, которое ожидает вас после смерти. Признавая воскрешение души, вы избавляетесь от этого страха. Так ответьте сами на вопрос: кто вы?

— Но, по крайней мере, — нашёл выход из положения Иван, — у меня есть хоть смысл в этой ничтожной жизни.

— Ой ли? И какой? — и Алексей сам же ответил: — Молить Бога, чтоб он продлил существование потом, после смерти? А не кажется ли вам, что даже если это окажется правдой, то вы сильно проигрываете?

— Это я-то проигрываю? Это вам шах и мат. Для вас вечности не будет, как и самого смысла.

— Да что вы заладили со своим смыслом? — уже спокойнее сказал студент. — Носитесь с ним, как с больным зубом, а ещё всем объявляете: смотрите, я нашёл смысл жизни. Да со своим поиском вы всю жизнь профукаете, так и не начав жить. Неужели вы так не цените жизнь, что бездарно растрачиваете её на всякую средневековую религию?

— Ты молод и глуп, и ничего не понимаешь в мироздании. Может, у тебя есть своя трактовка счастья?

— Я вырасту и поумнею, — словно извиняясь, опустил голову Алексей, — а вы уже никогда. На самом деле, смыслов жизни бесчисленное множество. Например, избегание боли и получение удовольствия, реализация своих талантов и признание обществом. Самовыражение в искусстве и музыке, и, наконец, рождение и воспитание детей. Ведь в передаче своего генотипа потомкам нет ничего ценнее. Любой человек отдаст всё, чтобы продолжить свой род. Религия тут и близко не стояла. А те, кто думал иначе, давно канули в лету, ничего не передав.

— Заткнись, — закричал ликвидатор. Он представил, что никакого генотипа, никакой наследственности, ничего он не передаст никому. У них с Алёной нет детей и никогда уже не будет. И этот сопляк, конечно же, прав. — Извини, — попросил он прощения, — я погорячился. Но у меня в запасе целая вечность, а у тебя только твоя короткая жизнь.

— Даже если вы правы, — ответил Алексей, — то это хуже только для вас. Короткая жизнь тем и ценна, что она конечна. И я в состоянии наполнить её и смыслом, и удовольствиями, и счастьем. И умирая, я буду вспоминать прошлое и радоваться. В бесконечном существовании ценность жизни падает бесконечно. Вы живёте не ради жизни, а ради смерти. Вы надеетесь наверстать всё потом, после воскрешения. А будет ли оно? А если вы попадёте в ад? Может, туда попадают лишь католики? Или мусульмане? А может, вообще, только Буддисты? Вот смеху то будет. Жизнь прошла впустую, и всё зря. Теперь у вас ещё и страх смерти появляется. Я уже начинаю вас жалеть.

— Не надо меня жалеть, — ответил охотник. — Я так много сделал для всевышнего, что наверняка заслужил пару соток в раю.

— Я рад за вас и не сомневаюсь, что он это по праву оценит. Но вот будете ли вы рады этому раю?

— Конечно. Там я впервые смогу увидеть самого Творца!

— О, — восхитился студент, — это меняет дело. Мне остаётся лишь завидовать вам. Такого важного события мне никогда не испытать. Но что будет после того, как пройдёт оргазм от созерцания? Вам выдадут две памятки: в одной из них будут описаны ваши права и обязанности, в другой будет список запретов.

— Да не будет там никаких запретов. С чего это ты взял?

— Но так описывается рай во всех религиях и в ваших священных книгах тоже. Вашими прямыми обязанностями будет непрерывное восхваление Творца, сопровождаемое непрерывным пением и игрой на лютнях. И всё. На этом первый список закончен. Всё остальное под строжайшим запретом. И, если отойти от правил или ослабить свои хвалебные осанны, ты немедленно перемещаешься в ад.

— Да с чего ты это взял? Там люди будут свободны делать всё, что хотят. Смогут изучать науки, познавать мир, самого Господа и его воинство.

— Ну уж нет. Всё это под запретом. Мы уже знаем один вариант рая, где он создал их глупыми, как дети: ходившими голяком и пускающими слюни. Вы настолько наивны, думая, что он позволит строить лаборатории, изготавливать точнейшую электронику, добывать топливо для ракет и атомных станций? Какая наука, какое развитие? Мы остановимся на уровне неандертальца, и это в лучшем случае. Только восхваление Господа! Подавляющее количество людей бесконечно скорбело бы о родителях, близких и друзьях, кто по ряду причин не попал с ними в рай. Они хотели бы умолять Бога оказаться с ними, но скорбеть запрещено. Ведь этим они отрывали бы драгоценное время от восхваления Господа и очень рисковали сами отправиться к ним навечно. Лучшие радости тоже под запретом. Я не говорю про игры, вкусное питание, состязания или спорт. Самые желанные удовольствия, ради которых и существует человечество, просто немыслимы в этом раю. Любовь, секс, экстаз, наслаждения, дружба — на всё это наложен жесточайший запрет, мгновенно лишающий тебя будущего.

— Да что ты такое говоришь? Почему я не могу заниматься спортом или вкусно поесть? И почему я не могу полюбить?

— Рай — это совершенство. Все одинаковые, развития нет. Ты не можешь быть сильнее другого. Бесконечно соревнуясь, качая мышцы, мы превратимся в монстров. Из еды будут доступны только сырые овощи и фрукты. Огня нет, ибо это уничтожение зелени. Нет, конечно, там могут стоять и газовые барбекю, но вот со стейками и шашлыками будет туговато: животных убивать нельзя. Вернее, можно, но они будут тут же воскресать из-под ножа, смерти же нет. С предметом любви проще. Он один — Господь. Кстати, женщина лишена души и по большому счёту является не человеком, а его помощником. Значит, им в рай путь заказан. В европейском раю попроще: там мужики знают кого любить. И теперь помножьте это скучнейшее, однообразнейшее и наполненное опасением, как бы не согрешить, существование на вечность. Неужели вы хотите этого?

— Заткнись, — в очередной раз оборвал ликвидатор, — тебя же ждёт небытие. Тебя не будет, как не было до рождения, поэтому все свои силы ты тратишь на улучшение своей никчёмной жизни, на стремление оставить хоть что-то после себя, хоть какой-то след. А, подойдя к краю, будешь бороться за то, чтобы зубами ухватить несколько кратких мгновений жизни, прежде чем сдохнешь.

На сегодня можешь идти, но найди мне Пашу Серова и позови очередного.

В дверь вошёл следующий из списка.

— Ян Рожков? — спросил Иван, хотя знал, кто перед ним. — Присаживайся, я задам тебе несколько вопросов. Я следователь и занимаюсь делом…

— Все уже в курсе, — перебил Ян, — нечего тут расследовать, баба — дура, вот и доигралась.

— В каком смысле?

— Да строила из себя недотрогу, а кто-то решил наказать. Сумел лапшу на уши навешать, а потом бросил. Вот она и взбесилась, а могла бы жить припеваючи.

— Так, может, в будущем она и прислушается к твоим советам?

— Э нет, такие упёртые не меняются.

— Я так понял, в своё время ты к ней подкатывал, а он получил от ворот поворот? — усмехнулся Следователь?

— А это не ваше дело.

— Ну, наверное. Скажи, а какова твоя специализация?

— Гальваника.

— И каковы успехи?

— Да нормальные.

— А свой проект личный, уникальный есть?

Парень пристально посмотрел на мужчину:

— А это не вашего ума дела.

— Ну, ладно, — понял его ликвидатор, — секретность, и всё такое. Но вот похвастайся, на что ты лично способен? Чем выделяешься от остальных по специальности.

— Я могу любую паутину покрыть тончайшим слоем металла, не говоря уже о пауке. Да на выставках есть мои работы.

— Занятно, я обязательно посмотрю. А скажи, как ты относишься к Богу. Я вот верующий человек…

— Можно я пойду? — снова прервал тот говорившего. — Думаю, вы выяснили, что хотели?

— Да погоди, ты куда-то спешишь? Разве нельзя просто поговорить?

— Разговаривать с верующим — это похоже на доказывание ребёнку, что Деда Мороза не существует. В лучшем случае вам не поверят, а в худшем — наживёшь себе врага. Лишних врагов мне не надо.

— Ян, мы же можем сразу договориться, что никто никого не будет переубеждать. Просто я хочу услышать ответы на интересующие меня вопросы.

— Ну задавайте, — снизошёл до разговора Рожков.

— Вот у меня возник спор с одним из студентов: каково будет человеку в раю. У тебя есть соображения?

— А чего тут соображать. В бытие всё предельно написано: какой рай был, такой он и будет.

— И что, люди будут грустить о своих близких, которых с ними нет?

— Конечно не будут.

— Продолжай, — обрадовался инквизитор, — они будут надеяться встретить их вновь?

— После смерти нейроны в нашем мозгу начинают стремительно распадаться. Это занимает довольно короткое время. А переплетение этих связей и образует нашу память, эмоции, короче — личность. И если душа попадёт в рай, то она не будет иметь ничего из этого. У неё не будет никаких чувств. Она не будет ни радоваться, ни печалиться. Ей не будут подвластны ни тоска, ни любовь, ни страдания. Все души лишены памяти, воспоминаний, способности мыслить, анализировать и думать. Они не будут знать ни добра, ни зла. Всё, на что они будут способны, это есть и срать. Тому есть пример — Адам и Ева.

— А если Бог вернёт им ум?

— Тогда они просто лишатся его, и очень быстро. Представьте, что они будут чувствовать. Единственное занятие — это ухаживать за садом, меся собственное дерьмо. Хотя зачем за садом ухаживать, если он и так прекрасно обходится без садовников?