– Твоего отца зовут Генрих, Генрих IV. Матушку звали Эйла, она скончалась после твоих родов, мне очень жаль, мой мальчик. Твой старший брат – Энрике, он от первой жены твоего отца, она сейчас в монастыре, у нее нарушена психика, после того как на них напали в дороге. Это длинная история, я не буду тебе всё рассказывать. Два дня назад к нам приехала свита из соседнего графства, твой отец и граф дружат с детства, они хотят обвенчать тебя и его дочь Сибиллу. Но вчера за ужином ты устроил скандал и вызвал на дуэль её старшего брата, после чего отец приказал охране бросить тебя в свинарник, ты сопротивлялся, и они немного тебя успокоили, что было дальше, я не знаю. Последнее время ты ведёшь себя странно, много пьешь, посещаешь придорожные бордели, ты раньше не был таким, Рафаэль. Может, ты сможешь вспомнить, что произошло?! Вчера, после того как тебя уволокли, твой отец был очень зол и сказал, что отправит тебя на границу. Скажу я тебе, это место славится дурным местом, чертовщина там всякая творится, отправляют туда всякий сброд для охраны, да те, кто хочет заработать, едут туда на службу, да только вместо денег погибель они там находят. Многие не вернулись оттуда, а те, кто вернулся, молчат, ни слова не вытянешь о том, что там творится. Так что проси прощения у отца и у графа, не дури, целее будешь, мой мальчик, – она опустила голову и замолчала.
Мы прошли по длинному коридору до винтовой лестницы, поднялись до самого верху, вышли на небольшую площадку, на одной стене было окно, я подошел и стал смотреть, открывался вид на город, лежащий возле замка, а за ним тянулись поля и дорога, уходящая за горизонт, разделяя поле на две половинки.
– Заходи, мой мальчик, и помни, что я тебе сказала. Обратно дойдешь сам, я буду ждать тебя там, – сказала Элеонора и развернулась к лестнице.
Я подошёл к двери, украшенной вырезанными зверями и птицами, тихонько стукнул и приоткрыл дверь.
– Заходи, – донёсся знакомый голос.
Я вошел внутрь, тут было более жарко, чем в других помещениях. В комнате было ещё два окна, скорее всего, это помещение находилось в одной из башен. Интерьер был скудным: огромный круглый стол, несколько стульев да многочисленные полки с книгами, свитками, различными бумагами. У дальнего окна стоял небольшой столик, за которым сидел мужчина, голова была полностью седая, он, склонившись, что-то тщательно выводил на листе бумаги.
– Садись, – сказал он грубым голосом.
Я присел за круглый стол и стал рассматривать полки с книгами, разнообразие книг поражало: разных размеров, цветов, с надписями на непонятном мне языке. Я невольно задумался.
От раздумий меня отвлек всё тот же грубый голос:
– Потрудись объяснить своё поведение, Рафаэль, – отец стоял на противоположном краю стола, руками оперевшись о спинку стула, он смотрел пристальным взглядом на меня. Я, как нашкодивший щенок, опустив взгляд, не зная, что сказать, развел в стороны руками.
– Не знаю, отец, со мной последнее время одни проблемы, верно, я заболел, – пролепетал я, чувствуя себя мальчишкой после детских шалостей перед родителем. Отец покачал седой головой, на вид ему было за шестьдесят, а может, и больше, крепкое телосложение, короткая седая бородка, ровно подстриженные усы, впалые глаза.
– Да, ты прав, много дел ты натворил. С твоим братом таких проблем не было, не зря я выбрал его своим преемником, ты разочаровал меня, сын.
Эти слова больно резанули меня по сердцу, в душе резко что-то щелкнуло. Я, потупив взгляд, опустил голову.
– Я собрал вещи и готов выехать сегодня же, – выпалил резко я.
– Ну что ж, вот и славно, я уже написал тебе грамоту, отдашь её начальнику гарнизона, он мой старый приятель, присмотрит за тобой, – сказал так же строго отец. Он подошёл к столу, за которым сидел, взял с него лист, свернул в трубочку, обвязал холщовой тесемкой, взял со стола печать и кусочек воска, как мне показалось, прилепил его и поставил печать.
– На, держи, Рафаэль. Надеюсь, мне больше не будет так стыдно за тебя, – с иронией в голосе сказал он.
В глазах у меня потемнело, а пальцы сжались в кулак, я, глубоко вздохнув, разжал пальцы и открыл глаза, мне этот прием всегда помогал, когда накатывал приступ ярости. Я взял свиток и направился к выходу, на ходу спросив небрежным тоном:
– Когда отправляться?
– После обеда будь готов, отряд наемников и прочих уже готов, – ответил он так же небрежно.
Я вышел из кабинета и направился к винтовой лестнице, в голове крутились слова отца. Я никак не мог успокоиться, значит, отец любит старшего брата больше, чем меня, я для него всего лишь обуза, одни проблемы, теперь он вздохнет спокойно, меня отправил подальше от дома, да ещё и неизвестно, выживу ли я там. Расклад меня не очень радовал. Да и помолвка эта, скорее всего, нужна для того, чтобы от меня избавиться. Меня распирало от злости. Непутёвый сын. Угораздило же меня так вляпаться. Я не заметил, как спустился до коридора и на автомате зашагал в свои покои, по пути мне встретились несколько человек, они поклонились, а я даже не отреагировал. Зайдя в свою комнату, я скинул туфли и присел в кресло перед камином. Элеонора вышла из гардеробной, взглянув на меня, сказала:
– Я так и знала, Рафаэль. Вы никогда не ладили с отцом. Пойду скажу, чтобы обед сюда несли.
Она вышла, я остался один, на душе было противно. Глеб куда-то запропастился, вероятно, ушел готовить лошадей, ну и ладно, отдохну пока. Я бросил на стол свиток, уселся поудобнее в кресло и задремал. Приснился мне сон, который мучил меня несколько лет, и только после сеанса у психолога я смог нормально спать. Это было в горах Чеченской республики, наш полевой командир – Михаил Петрович его звали – вел наш отряд через ущелье. Мы попали в засаду, нас там ждали, и вместо того чтобы отойти назад и занять удобную позицию для обороны, Михаил Петрович отдал приказ идти на прорыв. Уцелело нас десять человек из ста пятидесяти. Я смог вывести всего десять человек. После этого Михаила Петровича представили к награде посмертно, а меня назначили полевым командиром. Сон я не успел досмотреть, хотя не очень-то и хотелось, я всё равно знаю, чем он закончился. В дверь тихонько постучали.
– Да-да, войдите, – сказал я сонным голосом. Это вернулся Глеб с довольной улыбкой на лице и чувством выполненного долга.
– Господин, я приготовил лошадей и небольшую телегу для вещей.
– Телега-то нам зачем? – удивлённо спросил я.
– Как это зачем? – не менее удивленно ответил Глеб. – Оружие, одежда, вода, продукты. Нам ехать неделю. Тем более мы едем с конвоем, они не любят торопиться, – выдал Глеб.
– Скоро должны принести обед, а пока помоги мне разобраться с оружием, – попросил я парня. Мы подошли к стойке, где было множество различных мечей: короткие, длинные, широкие, изогнутые, – а также было несколько копий разной длины и несколько щитов с изображением дракона.
– Господин, вы настоящий мастер меча, вы должны вспомнить, или нам будет туго, – слегка с иронией в голосе сказал Глеб. Взяв среднего размера меч, он взмахнул им пару раз, видно было, что для него он тяжеловат и для его роста великоват. Передал его мне. Я взял меч, несколько раз сделал замах, удар, выпад, тренированное тело послушно выполняло движения, НО!!! Я не знал, что надо делать, и это плохо. Вложил меч обратно в стойку, взял два одинаковых изогнутых меча, они были изящны, стройны. Глеб довольно улыбнулся.
– Это ваши любимые, господин, я уверен, вы всё вспомните.
Я начал, слегка раскачивая телом, делать взмахи мечами, не замечая, как начал смертельный танец, он затягивал меня всё сильнее и сильнее, движения становились быстрее, я закружился по комнате в карусели, лезвия сверкали искрящимися молниями, через миг я застыл в изящной стойке с поднятыми клинками на уровне груди. Глеб восторженно смотрел на меня, я не мог поверить, что способен на такое. Опустив клинки, я подошёл обратно к стойке и начал перебирать имевшиеся там клинки. Но мне они по какой-то причине не совсем нравились, я не могу описать это чувство, что-то внутри мне подсказывает, я перевел взгляд на Глеба. Тот, довольно улыбнувшись, сказал:
– Всё верно, господин, это не боевые мечи и даже не тренировочные, это что-то типа макетов.
– А где боевое тогда? – изумленно уставив руки в бока, спросил я.
– Доверьтесь интуиции, внутренний голос подскажет вам, – заявил он.
«И где он только таких слов-то набрался?» – поразился я. Закрыв глаза, я сосредоточился и стал прислушиваться к самому себе. Сначала была полная чернота, а затем постепенно начала проявляться картинка в серых тонах, а потом более четких, но не в цветных, я видел вокруг себя всё ту же комнату и себя, стоящего рядом с Глебом, всё до каждой мелочи стало доступно моему взору, я и не замечал всего того, что увидел сейчас. Это были различные шкатулки, книги, рукоятки мечей, торчащие из стен, и многие другие вещи. Я раскрыл глаза и понял, что всё это время я не дышал, сделав глубокий вдох.
– Ого, вот это маскировка, – выпалил я на выдохе. Я стал обходить комнату и доставать все эти вещи. Глеб шёл следом и принимал их у меня, выставляя на столе. Рукоятки мечей оставил напоследок. Когда уже всё было собрано, я подошёл к стене и взял за рукоятки, потянув слегка на себя, вытащил двух изящных красавцев. Они как бабочки порхали в воздухе, легко и изящно. Я немного помахал мечами, довольно заурчал как кот, они мне очень понравились. Рукоятки были выполнены из красноватого материала, скорее всего, дерево, гарды из серебристого металла с замысловатым переплетением ветвей, тончайшие лезвия, отполированные до состояния зеркала, острейшая заточка, они завораживали, придавали чувства уверенности, господства. Я подошёл к столу, где Глеб собрал в кучу всё найденное мной добро. Стал перебирать его и раскладывать по разным кучкам: свитки и конверты в одну стопку, несколько различных ножей, качество которых было как у мечей, ещё один короткий меч, но не такой, как эти, более грубоват, что ли, несколько коробочек и один сундучок. По очереди открыл и посмотрел все коробочки, там находились драгоценные камни и украшения, а в сундучке были мешочки с монетами и два больших золотых медальона круглой формы с толстой золотой цепью. Я взял в руку медальон и стал рассматривать рисунок, там было изображение хищной птицы с расправленными вверх крыльями, открытым клювом и венчиком лавровых листьев. Я перевел взгляд на Глеба.
– Это знак мастера меча, господин.
Я взял второй такой же медальон с цепью, там была изображена другая птица, похожая на сову. Глеб, не дожидаясь моего вопроса, сказал:
– Это знак мастера лука, господин.
Я положил медальоны в сундук, взял один мешок, развязал тесьму. Как я и думал, там были монеты, золотые монеты с изображением короля.
– Один золотой, – проговорил Глеб с жадно горящими глазами.
– А как называется? – спросил я.
– Одна лира, господин, – ответил парень.
Я ссыпал монеты обратно в мешок, завязал его. В сундучке я также нашёл несколько пустых мешочков, решив пересыпать со всех коробочек драгоценности, я передал его Глебу.
– Подержи.
Глеб взял мешочек, раскрыл его и подставил мне, я, недолго думая, пересыпал содержимое из всех маленьких шкатулок, в один мешочек все не влезло, Глеб взял второй, и мы продолжили процедуру.
– Мальчики, обедать, – раздался голос Элеоноры из гостиной. Я завязал мешочки и поставил их в сундук, закрыл крышку и махнул Глебу на выход.
Элеонора, пока мы с Глебом занимались в комнате, успела накрыть на стол, мы, взяв стулья, расселись вокруг него. Элеонора, прочитав молитву, пожелала всем приятного аппетита, и принялись вкушать яства. Еда была очень вкусной, с приятным ароматом пряных трав. Элеонора с заботой в глазах всё время подбавляла нам добавки. Наевшись досыта и даже чуть больше, чем можно съесть, мы принялись за чай со сладкими пирожными. Закончив с обедом, поблагодарив Элеонору, мы с Глебом отправились обратно в комнату.
Итак, что мы имеем? Оружие есть, деньги есть. Правда, сколько денег, я не имел ни малейшего представления. Стоп, пришла мне тут же мысль, всё-таки на сытый желудок голова стала работать куда лучше. Оружие, у меня имеется два знака отличия – мастер меча и лука, мечей у меня в достатке всяких разных, а вот луки – я не видел ни одного, и даже намеков нет, ни стрел, в общем говоря, ничего, только медальон. Раз я мастер стрельбы из лука, а нас отправляют погибать, то надо брать от жизни все, тем более что я это умею делать. Я вышел обратно в гостиную, закрыл глаза и сосредоточился, также как я делал это в комнате, моё второе зрение пришло ко мне гораздо быстрее, чем в прошлый раз, я осмотрел комнату. Все, что предстало передо мной, – это потайная дверь левее камина и всё. Я открыл глаза и пошёл к дверце. Элеонора, прибирая со стола, смотрела на меня. Я подошёл к стене, дернув за кольцо в стене, потянул в сторону дверцу. Там оказался оружейный стеллаж. Различные топоры, кинжалы, копья, мечи, сабли, кольчуги и прочая броня. Луков тут я опять не обнаружил. Немного растерянный, я вернулся в комнату.
– Глеб, а где мой лук? – задал я вопрос парню. Тот, растерявшись, окинул комнату взглядом, забормотал себе под нос:
– Ой, я, это, того, сейчас приду, – и направился на выход, у входа добавил: – Лучше у тётушки спросите, господин, – и вышел.