Анна из рода Циани. Финал

Кайл так и не узнал, что ответил сын матери. По залу прошла волна — не звук, не движение, а именно волна. Шёпот поднялся сразу и везде, как будто кто-то невидимый провёл ладонью по воздуху. Кайл раздражённо перевёл взгляд к входным дверям — и застыл.

В проёме стояла Анна. Чёрное платье. Строгое, закрытое, без украшений — не траур напоказ, а необходимость. Волосы убраны в гладкий, низкий пучок, ни одной выбившейся пряди. Лицо спокойное, собранное, почти холодное. Чуть поодаль остановился Варди — тоже в чёрном. Кайл впился в него взглядом. Варди, поймав этот взгляд, едва заметно пожал плечами: что я мог?

Анну в зале не знали, но она вошла в сопровождении Варди — а Варди знали все. Его переманивали, за него торговались, его хотели заполучить в свои дома. Бывший воин. Искусный повар. Человек герцога Блэквуда.

Внешне Кайл не изменился. Он сидел ровно, с тем же выражением лица, с каким слушал чужие соболезнования уже не первый час. Но взгляд его не отпускал Анну ни на мгновение.

Она чуть замялась у входа, обратилась к Варди, тихо спросила. Он ответил так же тихо. Анна кивнула — коротко, решительно — и пошла дальше — к алтарю. Кайл наблюдал, как девушка остановилась, как аккуратно положила цветок. Затем чек на предназначенный для этого поднос. Движения были сосредоточенными, четкими и уверенными.

После ритуала Анна повернула к столу Фери.

— Мои соболезнования, — произнесла она едва слышно и поклонилась. Не так, как аристократы — с отточенным изяществом, её поклон был простым, человеческим, и оттого казался пронзительно искренним. Чему-то её всё-таки научили на севере.

Мария Фери, тепло улыбнулась и кивнула. Кирилл, Каин и Алоиза последовали её примеру — вежливо, с отстранённым недоумением. Кто она? Откуда?

Анна выпрямилась. На мгновение Кайлу показалось, что она собирается идти дальше — к столу Стоунфилдов. Он почувствовал это раньше, чем увидел. Внутри что-то коротко дёрнулось.

Он привстал со стула.

— Анна, — сказал он негромко, но так, что девушка услышала. — Я здесь.

Шёпот в зале усилился. Но Кайл уже смотрел только на неё. Анна ответила внимательным взглядом. Не с удивлением — будто знала, где он сидит, ещё до того, как он заговорил. Затем сдержанно кивнула и прошла к столу. Села рядом — спокойно, без колебаний.

Кайл почувствовал кожей взгляд Генри. Острый, тяжёлый. Герцог не повернул головы. Не сейчас. Вместо этого лениво скользнул взглядом по залу, будто всё происходящее ему наскучило. Он отмечал реакции — кто задержал дыхание, кто наклонился к соседу, кто уже начал строить догадки. Анна рядом работала лучше любого приманочного заклинания.

— Вы хотели поддержать и жениха тоже? — произнёс он едва слышно, не меняя выражения лица. — Его здесь нет. Он убит горем и остался дома.

Анна чуть склонила голову, будто принимая к сведению.

— Тем лучше для меня, — выдохнула она. Кайл повернул голову ровно настолько, чтобы видеть её профиль.

— Кто эта девушка, — тихо добавила Анна, — что так пристально смотрит на меня.

Кайл знал, о ком речь, даже не глядя.

— Мира, — ответил он. — Сестра Стоунфилда.

Он потянулся к графину, налил вино и поставил бокал перед Анной — жест машинальный и всё же в обществе выдаваемый за заботу.

— Я не пью, — сразу сказала девушка. — Можно воды?

Кайл на секунду замер. Затем без комментариев отставил бокал, налил воды и подвинул к ней. Он сделал глоток вина сам, не отводя взгляда от зала.

Мира всё ещё смотрела, уже даже не скрываясь. Анна чувствовала это — Кайл видел, как у неё чуть напряглись плечи, как она выпрямилась, будто собираясь. Пусть смотрят. Он тоже наблюдал.

Кайл и Анна просидели до самого ритуала подсчёта пожертвований — того самого момента, когда служители должны были подойти к алтарю и вслух зачитать обозначенную сумму, деньги отдадут нуждающимся. Чеки лежали, аккуратно разложенные на подносах, и притягивали к себе взгляды не хуже свежей крови.

Стол Фери постепенно оживал. Появление незнакомки сделало своё дело: люди тянулись — из любопытства. Чем больше гостей садилось рядом, тем внимательнее становился Кайл к своей наложнице. Он играл роль безупречно и даже с удовольствием. Подал Анне вилку, когда та на секунду отвлеклась. Поправил несуществующую складку на её плече — жест лёгкий, почти интимный. Поймал её взгляд и улыбнулся — коротко, ободряюще, так, как улыбаются женщине, о которой заботятся.

Анна поняла правила быстро. Она задавала вопросы — самые пустяковые, ни о чём: о здании, о старых фресках, о том, почему говорят «Едино» трижды. Говорила тихо, почти для него одного. И чем непринуждённее звучал их разговор, тем напряжённее становился зал вокруг.

Кайл как раз наклонился к Анне, чтобы ответить на очередной её вопрос, когда за спиной возникло чужое дыхание.

— Вы оскорбляете похороны невесты Великого Героя, — прошипел низкий, хрипловатый голос. Кайл не сразу понял, откуда он доносится. Звук был будто снизу и сзади одновременно. Герцог медленно, с привычной расслабленностью повернул голову.

Позади него стоял лорд Двинн — дальний родственник Стоунфилдов, настолько дальний, что почти и не родной. Коренастый, низкий, с налитыми кровью глазами. Он не шатался, говорил чётко, но в каждом слове чувствовалась та особая храбрость, которую даёт перебор с поминальным вином и ощущение неожиданной собственной значимости.

— Зачем вы привели эту… — Двинн запнулся, но быстро нашёл замену, — …женщину. Она не представлена свету. Вы раньше никогда не выводили своих ш… — он прикусил язык, — …свои развлечения.

Анна покраснела мгновенно. Кайл почувствовал это боковым зрением, как ощущают жар от открытого огня. Она замерла, хотя выражение лица не изменилось.

Герцог медленно развернулся на стуле. Не резко, не вызывающе.

— Прошу прощения, — сказал Кайл спокойно, даже дружелюбно. — Вы ко мне обращаетесь?

В зале стало тише. Кто-то перестал жевать. Кто-то наклонился ближе, делая вид, что поправляет салфетку. Двинн победно усмехнулся. Он явно не понимал, что делает.

— А к кому же ещё, Ваша Светлость.

Кайл встал не спеша. Сначала выпрямился, затем обернулся полностью. Теперь Двинн едва доставал герцогу до груди. Видимо, это обстоятельство расстроило родственника Национального Героя. Он взвизгнул:

— Вы должны знать! Что…

— Вы должны знать, что слишком много выпили, но я всё равно больше... — неожиданно встал между двумя Генри Мэлфой. Он не смог молча наблюдать как какой-то олух портит репутацию семьи Стоунфилдов. Не ради Эдварда, конечно, но хотя бы ради Миры и Маргарет.

Генри замахнулся уже, чтобы врезать Двинну и переманить всё внимание на себя, как распахнулись тяжелые двери залы — обе створки сразу. Шум стих не постепенно, а обвалом. Больше никого не интересовал Двинн или герцог.

Внутрь вошла процессия: слуги выстроились ровной линией, и между ними быстром шагом двигался мужской силуэт.

— Его Величество Виктор Брасс, — провозгласил лакей.

Зал поднялся разом. Стулья отодвинулись, ткани зашуршали, головы склонились. Анна не растерялась, повторила движение за гостями. В тот краткий миг, пока все были заняты королём, Генри схватил побледневшего Двинна за грудки и потащил за колонны. Кайл же повернулся обратно к столу, будто ничего не произошло. Интуиция его подсказывала: с этим идиотом ещё будут проблемы.

Тем временем король прошёл через зал, не останавливаясь, не кивая по сторонам, прямо к Марии Фери.

— Я выражаю вам свои соболезнования, — произнёс Виктор Брасс. Его голос был ровным, твёрдым, без надрыва. — Мне больно осознавать, что грязные слухи стали причиной гибели столь преданной подданной нашей Империи.

По залу прошёл шёпот.

— Он же был на восточной границе…

— Как успел… Сам приехал…

Король возложил цветы. Затем — чек. Движения точные, неторопливые. Всё это время зал стоял, склонив головы. Все — кроме одного человека.

Саэль Асмори сидел на своём месте. Он не встал. Он смотрел на происходящее с той самой отеческой улыбкой, хотя был старше короля, хорошо, если года на два. Жрец выглядел спокойным, уверенным, будто происходящее — его собственная служба.

Когда король двинулся обратно между рядами столов, он остановился перед Саэлем. Склонённые головы не мешали Кайлу видеть этот момент. Виктор Брасс поклонился.

— Саэль Асмори.

Жрец поднялся — неторопливо, без суеты. Поклонился в ответ и буднично сел.

— Ваше Величество, — сказал он мягко. — Благодарю вас за то, что нашли время для этой несчастной души.

Король ничего не ответил. Он уже двигался к выходу. Проходя мимо стола, за которым сидел Кайл, Виктор замедлился и на мгновение повернул голову.

— Брат.

Кайл в ответ кивнул.

— Привет.

Не останавливаясь ни на секунду, Король прошёл дальше к выходу. За ним вышла и его свита.

Кайл сел. Анна села рядом с ним. Гомон и шум вернулись в зал. Некоторые гости искали взглядом Двинна и разочарованно отворачивались, поняв, что скандала не будет.

— Пойдемте отсюда, ничего интересного больше не будет, — шепнул Кайл Анне. Дождавшись её согласного кивка, герцог поднялся и подал девушке руку, у дверей к ним присоединился Варди.

Анна теребила перчатки, сжимая мягкую кожу пальцами, но так и не решалась надеть их. Слякоть чавкала под подошвами, воздух был сырой. Кайл неспешно шёл рядом. Варди следовал за парой на почтительном расстоянии.

— Вас что-то тяготит? — произнёс герцог негромко, не глядя на девушку. Он решил помочь разговору начаться. Анна вдохнула глубже.

— Меня волнует, что я доставила вам неприятности.

Кайл усмехнулся. Играет в вежливость?

— Никаких неприятностей. Ваше присутствие… было кстати.

Он повернул голову и посмотрел в упор на девушку. Открыто и даже с каким-то одобрением. Анна отвела взгляд, сосредоточившись на мостовой.

— Но мне интересно, — добавил он ровно, — зачем вы пришли.

— Отдать дань уважения, — ответила спутница после короткой паузы. Голос был собранным, без надрыва. — Я понимаю, что не виновата в её смерти. И всё же… причастна.

Кайл кивнул. Ладно, они и не должны быть откровенны друг с другом.

Прохожие оборачивались. Узнавали герцога, замедлялись, перешёптывались, рассматривали женщину рядом с ним — внимательно и жадно. Кайл замечал любопытство окружающих и шёл чуть ближе, не демонстративно, но так, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Когда Анна, наконец, надела перчатки, предложил свой локоть и девушка взялась за него.

— А куда мы идём? — спросила она.

— На улицу Фонтанов, — ответил герцог. — Она помогает отпускать тяжёлые мысли.

Кайл слегка изменил направление, сворачивая в более узкую, чистую улицу, вымощенную светлым камнем.

— Поможет и вам, — взмахнул он рукой в приглашающем жесте.

«Улица Фонтанов» оказалась вовсе не улицей в привычном смысле. Это была оранжерея — или, скорее, целый павильон под высокой стеклянной крышей. Длинное пространство, перекрытое прозрачным сводом, что освещал мягкий, рассеянный свет. Здесь было тепло. Воздух пах влажной зеленью и цветами, а вода звучала везде — тихо, но непрерывно. Десятки, сотни фонтанов: от изящных небольших, плевавших тонкими струйками в мраморные чаши, до грандиозных композиций с нимфами и тритонами. Между змеились дорожки, а в искусно устроенных островках зелени буйствовали тропические растения, чьи огромные листья блестели под каплями влаги. Но главным чудом был центральный каскад на перекрёстке: многоуровневый, с бегущей по ступеням водой, которая, падая, создавала мощный, но умиротворяющий гул, заглушающий любые мысли.

Анна и Кайл шли молча. Не потому, что нечего было сказать — просто слова здесь были не нужны. Иногда они садились на скамейки, слушали воду, смотрели, как прохожие неторопливо бродят между зелёных островков. Кайл замечал, как постепенно Анну отпускает скованность. Она увлеченно рассматривала статуи, читала таблички с названиями растений.

Неожиданно появился художник — молодой мужчина с папкой под мышкой и уверенной улыбкой.

— Портрет для вас? — предложил он, оценивая их взглядом. Анна тут же собралась отказаться.

— Нет, спасибо…

— Конечно, — перебил Кайл и наклонился к ней, шепнув почти беззвучно, — Это для меня.

Девушка посмотрела на него с удивлением, но возражать не стала.

Их усадили в украшенный муляж сказочной кареты — декоративную, с резными боками и мягкими подушками нежных цветов. Пара в темной, траурной одежде мрачно выделялась в праздничном антураже.

Аня сидела напряжённо, не зная, куда деть руки, словно боялась дотронуться до Кайла. Тогда герцог, не спрашивая, властно положил ладонь на женскую талию. От прикосновения девушка вздрогнула и Блэквуд сильнее притянул девушку к себе, довольно улыбаясь.

Художник работал быстро, хотя и без магии, он почти не поднимал головы. Через пятнадцать минут Аня держала в руках пергамент. На нём они были вместе: герцог, чуть наклонившийся к своей возлюбленной, она — рядом, расслабленная, но с серьёзным выражением лица.

— Мы как готы — подростки на детском утреннике, — засмеялась девушка, разглядывая рисунок.

— Мы — красивая пара, — довольно заметил Блэквуд. И Аня остолбенела, даже всмотрелась в его лицо. Затем потёрла запястье с меткой. Кайл заметил, что девушка как бы напоминала себе о боли, что он ей причинил.

Ещё через полчаса прогулки Варди превратился в носильщика. Шагал следом, теперь уже с букетом роз, коробкой пирожных и аккуратно перевязанным пакетом с мылом, пахнущим травами. Кайл ловил улыбки Анны и с энтузиазмом заводил её во все магазины подряд. Но когда Блэквуд свернул к ювелирной лавке, девушка запротестовала.

— Нет, это уже слишком.

Герцог кокетливо наклонился к ней, понизив голос:

— Расслабьтесь. Вы — богаты.

Аня не удержалась, позволила завести себя внутрь.

Пара гуляла до позднего вечера. Затем карета с гербом доставила Блэквуда и его наложницу к парадному входу родового поместья — величественного здания в центре города. Внутри Аня привычно прошла к телепорту. Это было правило герцога: делать вид, что Анна и все остальные живут здесь, в главной резиденции.

Спустя мгновение пара оказалась в другом здании — скромном, тихом, на прогулочном бульваре. В том самом, который Кайл Блэквуд всегда считал своим настоящим домом.

Глава 4.

Друга можно купить

Аня стояла в коридоре и смотрела, как герцог, не торопясь, доставал из тумбочки тапочки. Мужчина переобулся и поставил вторую пару — поменьше — прямо перед ногами Ани. Так, словно это было самым естественным поступком на свете.

— Доброй ночи, — сказал мужчина. Он галантно коснулся губами её пальцев, не обращая внимание на попытку отдернуть руку и уже собирался уйти, когда Аня произнесла:

— Я хочу купить служанку.

Слова прозвучали почти уверенно, только в конце голос дрогнул. Всё же покупать кого-то слишком непривычно. Герцог остановился, не обернулся сразу.

— Именно купить? — переспросил он, спустя короткую паузу. — Не нанять?

— Да, — Аня выпрямилась. — Я хочу вызволить подругу с Севера. Из того дома. Она…

— Я не против.

Он перебил её спокойно, без резкости. Обернулся наконец, сделал шаг ближе, весь лёгкий флёр вечера, всё подобие тепла испарилось из его голоса.

— Детали не мне, — продолжил Блэквуд. — Сообщите Эдварду.

Он сделал ещё шаг — теперь между ними не осталось и вытянутой руки.

— Но вся ответственность за действия вашей подруги будет на вас.

Он добавил тихо, внимательно всматриваясь куда-то в губы Ани:

— И ей лучше бы уметь держать язык за зубами.

Это было сказано без открытой угрозы и всё же холодно. Кайл развернулся и ушёл в свою спальню, не дав девушке ответить. В растерянности Аня осталась стоять в коридоре, глядя на тапочки у своих ног.

— И что это было? — сказала она в пустоту. Аня была рада, что не купилась на мимолетное подобие доброты. — Куда делся тот сказочный принц, который гулял сегодня со мной?

Вышло не зло, а скорее устало. Позади переобувался Варди, он только пожал плечами.

— Подарки в комнату или оставить на кухне?

Свои богатства Аня выбрала забрать с собой. С коробочками и букетом девушка, наконец, осталась одна в спальне. Комната заметно изменилась: раньше помимо шкафов и кровати ничего и не было, лишь огромное пустое пространство. Теперь же перед камином расположились два кресла и пуф, на полу толстый ковер. Здесь Аня любила растянуться с Эдди и наблюдать за танцующим пламенем.

У окна расположилась рабочая зона: письменный лакированный стол, высокий стул и лампа с теплым светом. Аня каждый день вела записи, надеялась записывать больше полезной информации, но сейчас получался только эмоциональный дневник мнений о Его Светлости.

«Какой же он х...». — значилось на пергаменте сверху.

Шкафы Аня отгородила новой ширмой — получилась импровизированная гардеробная. Не удержалась и купила несколько манекенов — так было проще комбинировать одежду и аксессуары.

В ванной Аня установила тумбочку-лоток для Эдди и даже нашла на рынке садоводов что-то очень похожее на цеолит. Продавец не понял, зачем он девушке, но вопросов не задавал, услышав, сколько ей нужно. Ну а зачем каждый раз покупать, если можно запастись на века? Деньги-то всё равно не её.

Сейчас, усевшись в свободное кресло, Аня не смотрела на огонь. Она держала в пальцах тонкую золотую цепочку с кулоном-птичкой — парная вещица. Блэквуд купил сегодня в ювелирном магазине. Маленькая птичка из чистого золота, с крошечными драгоценными камнями в глазах. Такая же осталась у него.

Продавец объяснил: если один из владельцев захочет позвать другого, достаточно надавить на голову птички. Та слегка опускается, крылья расходятся чуть выше — почти незаметно. Вторая фигурка в этот момент начинает нагреваться. Чем дольше держишь, тем сильнее становится тепло и свечение.

Мысли девушки, впрочем, витали не вокруг магии предмета. Она думала о том, что сегодня впервые за несколько дней увидела Своего Хозяина. Её воротило от такого словосочетания, но с фактами не поспоришь. После первого совместного завтрака, где Аня узнала о смерти Софии Фери, герцог словно растворился в своих делах. Уходил на рассвете, возвращался глубокой ночью, и дни были полностью предоставлены ей самой. Аня быстро поняла: хочет она того или нет, но Варди будет её сопровождать — открыто, как сегодня, или скрытно. И она решила не усложнять жизнь ни себе, ни добродушному великану, просто принимая его присутствие как данность.

Аня быстро выяснила — никаких групп поддержки, организаций помощи женщинам в беде в Империи не было и теперь направила свои силы на изучение собственного дара. Который, впрочем, словно испарился. За всё время в доме она не смогла даже на секунду вернуть то сладостное ощущение мощи в груди.

Вдруг в дверь постучали. Три чётких, негромких удара. Анна вскочила с кресла, инстинктивно сжимая кулон в ладони. И только тогда осознала, что всё это время её большой палец лежал на головке птички — на той самой клюве-кнопке. То есть всё это время звала герцога.

Девушка выдохнула и открыла дверь. Герцог был без сюртука, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом и в легких брюках. В руках он держал свой кулон — птичку побольше, которая сейчас пульсировала мягким янтарным светом.

Оба, хозяин дома и девушка, замерли, глядя друг на друга. Аня чувствовала, как бледнеет лицо. От холодного взгляда чёрных глаз вспомнилась боль в запястье.

— Ой, — выпалила первой, смущённо разжимая пальцы и демонстративно показывая ему свою птичку, будто это было оправдание. — Я просто… проверила, как он…

— Работает, — закончил за неё Блэквуд, его губы дрогнули в чём-то, что было далеко от улыбки, но и обвинения не было. Он кивнул на свою светящуюся птицу. — Механизм исправен.

— Да, простите…

— В нашей Империи извинения ничего не значат, — холодно продолжил мужчина, делая шаг вперед. Аня шарахнулась внутрь комнаты. — Если делаете что-то, будьте готовы к последствиям, а не тряситесь как загнанный заяц.

Аня вскинула подбородок, но унять дрожь в руках не смогла. Тогда с вызовом бросила свой кулон в огонь камина.

— Эта фигня вас больше не побеспокоит.

— Я не об этом. — Блэквуд широко улыбнулся, наблюдая как бледнеет девушка перед ним. — Плевать на безделушку. Вы пришли на похороны к семье Национального героя.

Ещё один шаг к ней — девушка упёрлась спиной в высокое кресло.

— Вы сказали я пришла кстати.

— Для моих целей — да. Но будь вы наложницей какого-нибудь Двинна, вы были бы уже наказаны, а может быть мертвы.

Ответом стал нервный выдох. Герцог наклонился к самому лицу девушки.

— Если вы оскорбите кого-то мстительного и тупого, а такой здесь каждый второй, то даже моё имя вас не спасёт.

— И что такого оскорбительного я сделала?

— Вы наложница и заходить на светские приёмы можете только в сопровождении хозяина.

Аня хотела было ответить, но герцог наклонился ещё ближе, к самой её шее, и всё возмущение девушки захлебнулось в волне страха. Герцог неторопливо вдохнул воздух.

— Вам идёт этот аромат…

Он выпрямился и бросил насмешливый взгляд.

— А вот имя Анна… не для вас. Подошло бы, например... Козетта.

Мужчина, выпрямился, сложил руки за спиной и с раздражающим спокойствием двинулся к дверям.

— Меня зовут Анна. Это моё имя. — тихо, но твёрдо ответила девушка, захлопывая дверь за герцогом. Затем бросилась на кровать, зарылась пылающим лицом в подушки.

Она в сердцах ругнулась: снова Блэквуд вызвал хаос в мыслях. А ведь сегодня она отчаянно боялась и одновременно горячо надеялась увидеть Эдварда. Да, это было глупо. Она не знала как бы он повёл себя на похоронах собственной невесты. И всё же то, что встреча не состоялось ранило сильнее. Аня оставалась совершенно одна, ещё и во власти Блэквуда. Теперь оставалась слабая надежда, что Элайза поможет ей хоть немного разобраться в местном обществе и найти лазейку к свободе.

Эдвард-управляющий доставил Элайзу в дом меньше чем за сутки. Анна, Варди и Ульф едва успели подготовить для неё комнату.

— Ну… — Аня остановилась в дверях и окинула взглядом небольшое помещение сразу за стеной своей спальни. Узкое окно, пока ещё пустые стены, свежие ковры, пахнущие шерстью.

— А других комнат с собственной ванной здесь нет? — спросила она требовательно. Ульф, стоявший у стены с поднятыми руками — он как раз пытался повесить светильник ровно, — обернулся и ответил с той самой добродушной простотой, которая у него получалась лучше всего:

— Ваша — единственная во всём доме.

Аня замерла в удивлении.

— Герцог поэтому вам её и уступил, — добавил он, не придавая словам никакого особого значения. А вот девушка даже приосанилась.

В пустую комнату Варди внес широкую кровать, затем шкаф и кресло. Аня и Ульф разложили ковры — один перед кроватью, другой у кресла. Получилось… неожиданно уютно.

— А мы точно ждём служанку, а не ещё одну наложницу? — буркнул Ульф, оглядывая результат. Ответом стал быстрый, отработанный тычок в бок от Варди.

Аню кольнуло — резко и неприятно. Напоминание о её положении здесь, в этом доме, вернулось слишком внезапно. Она выдохнула, заставляя себя не зацепиться за мысль. Да, к ней относились хорошо. Настолько, что она иногда забывала, где находится и по каким законам живёт этот мир.

Но все эти мысли тревожили ровно до того момента, как Элайзу ввели в дом. Аня увидела её — и всё остальное перестало иметь значение. Они не виделись совсем недолго. Может, чуть больше недели или двух. Но девочка выглядела так, будто прошла через месяцы тяжелой работы. Стертые до мяса пальцы — руки она прятала, но Анна всё равно заметила. Синяки на запястьях и выше, небрежно скрытые длинными рукавами. Под глазами — тяжёлые, тёмные круги. Взгляд — настороженный, словно каждый шаг требовал разрешения.

Вечером, когда Элайза приняла лекарство, опасения Ани подтвердились окончательно. На подростка варево действовало резко и грубо. Девочку словно выключили: зрачки расширились, движения стали вязкими, речь — обрывочной. Через несколько минут Элайза уже спала — тяжело, неестественно, с редким, рваным дыханием. Аня долго сидела рядом, прислушиваясь, считая вдохи, пока не убедилась, что сон не переходит в опасную тишину.