Женщина выудила визитную карточку и ручку из складок своей огромной парки и нацарапала на обороте: «Суббота, 10 утра».
– Ты очень хорошая певица, и я хочу, чтобы ты пришла на наше прослушивание в следующую субботу. Можешь спеть Million Reasons. Вот. – Она протянула мне карточку обеими руками, и когда я не пошевелилась, чтобы взять ее, Оливия приняла ее с вежливым поклоном.
– Камсамнида, – сказала Оливия.
– Камсамнида, – ответила женщина, кланяясь в ответ.
– Хорошо, пойдем, – сказала я, уводя сестру за плечи.
Когда я повела ее к выходу, я быстро оглянулась на женщину. Она смотрела, как мы уходим.
– Чао-чао! – сказала она, махая мне костлявой рукой.
Чао-чао? Это было суперстранно. Разве это не по-итальянски или что-то в этом роде?
Я поспешила вывести нас из вестибюля вверх по лестнице, которая вела на тесные улочки Мёндона. Мы вышли в лабиринт магазинов косметических товаров, уличных торговцев едой и толп людей, делающих рождественские покупки. Женщина в костюме эльфа увидела меня и попыталась всунуть в руки маску для лица с медовой росой. Забавно, всю жизнь меня учили, что эльфы были белыми. Было приятно узнать, что Санта-Клаус – работодатель с равными возможностями.
– О боже мой, о боже мой, о боже мой! – воскликнула Оливия, едва сдерживаясь.
– Что, черт возьми, все это значит? – спросила я.
– Эл, она была из Top-10 Entertainment!
– Да, я это поняла, но что это?
– Ты серьезно? Да ладно, они одно из крупнейших агентств K-pop в мире. Они представляют так много больших групп: MSB, EL3MENTAL и XOKiss!
– Подожди… Серьезно? – сказала я, останавливаясь посреди тротуара. Даже я слышала об EL3MENTAL, и, конечно, благодаря Оливии я знала все о MSB.
Оливия схватила меня за обе руки:
– Эта женщина хочет, чтобы ты прошла прослушивание в компанию. О боже мой! Что, если ты станешь известным K-pop айдолом?
– Хорошо, давай просто успокоимся на секунду. – Я облизнула губы, все еще слишком скептически настроенная, чтобы волноваться. Действительно ли будущих айдолов искали в залах грязных караоке-салонов? Это казалось слишком банальным, чтобы произойти в реальной жизни. – Дай мне взглянуть на визитную карточку.
Оливия протянула мне ее и наклонилась, чтобы мы обе могли ее изучить. Покупатели текли мимо нас со всех сторон и пихали своими набитыми покупками сумками.
Лицевая сторона визитной карточки была матово-черной с оттиснутым на ней пурпурным логотипом Top-10 Entertainment. Я провела большим пальцем по глянцевой цифре 10, которая была слегка приподнята. Перевернув карточку, я проверила адрес, который находился в Каннаме, супершикарном районе Сеула, где я никогда не была.
– Прослушивания состоятся в следующую субботу. Ты должна пойти, – сказала Оливия.
– Я не знаю. Ты же помнишь, я едва смогла пройти прослушивание дома… – На самом деле я ненавидела прослушивания. Все эти осуждения, отказы – это было худшей частью желания петь профессионально.
Всякий раз, когда мой учитель вокала предлагал мне пойти на один из них в Сан-Франциско, я находила предлог, чтобы не делать этого.
– Ну, эта женщина будет там, – настаивала Оливия, – и она назвала тебя, цитирую без кавычек, очень хорошей певицей.
– Да, верно… – Я пару раз повертела карточку в руках, позволяя волнению проявиться совсем чуть-чуть. – Думаю, если нужна лишь одна песня, то все не так уж плохо.
– Ну, тебе, возможно, придется также и станцевать, – заметила сестра.
– Хорошо, это решает проблему, – сказала я, волнение мгновенно исчезло. Я скомкала карточку, сунула ее в карман куртки и повернулась, чтобы идти дальше.
– Элис! Что ты делаешь?! – Оливия выхватила скомканную карточку из моего кармана и попыталась разгладить ее обратно. – Что ты имеешь в виду под «это решает проблему»?
– Лив, я не умею танцевать! Я ни за что на свете не пойду на это прослушивание.
– Я же только предположила! Возможно, тебе даже не придется этого делать! И, очевидно, эта женщина не считала, что имеет значение, умеешь ты танцевать или нет.
– Мне все равно. Я не пойду.
С неба начали падать густые белые хлопья, и мы ускорили шаг по направлению к остановке метро.
– Но это же твоя мечта! – воскликнула Оливия, перейдя почти на бег, чтобы не отстать от меня.
– Я не мечтаю быть айдолом. К-pop – это твоя фишка, а не моя. Помнишь?
– Хорошо, но твоя мечта – стать профессиональной певицей.
– Да, профессиональной певицей, как Леди Гага. А не как участница женской корейской группы.
– Да ладно, Леди Гага не так уж сильно отличается. Она поет поп-музыку и танцует с целым отрядом подтанцовки, совсем как айдолы!
– Ты знаешь, что я имею в виду!
– Я просто не вижу разницы между…
Я развернулась к ней:
– Послушай, я не собираюсь выглядеть идиоткой перед группой искателей талантов из какой-то известной компании. Я этого не сделаю, так что перестань пытаться убедить меня! – Я действительно не хотела быть агрессивной, но мне показалось, что Оливия начала слишком сильно давить на меня. Мне просто нужно было, чтобы она отступила.
– Хорошо-хорошо. Боже.
Добравшись до станции метро, мы приложили свои T-Money карточки к турникетам и не разговаривали всю оставшуюся дорогу домой.
Примерно через час мы вернулись в нашу квартиру, где было хорошо и тепло. Я сняла промокшую парку и туфли и уперлась босыми пальцами ног в мягкий белый ковер.
Мне очень нравилась эта квартира. Это была привилегия новой работы мамы в американском консульстве: квартира на двадцать шестом этаже совершенно нового здания с видом на парк Намсан, который чем-то похож на парк Золотые ворота и Центральный парк в одном лице. С молочно-белыми деревянными полами и окнами с обзором на 360 градусов квартира была намного современнее, чем предыдущая.
Надев тапочки, я оставила Оливию в коридоре и вошла в гостиную, где на диване лежал папа. Я встала лицом к гигантскому телевизору с плоским экраном – еще одно преимущество маминой работы – и скрестила руки на груди.
– Смотришь американские новости? – спросила я.
– Мм, – проворчал он. – Представь, Эл. Им нужно было выкопать мертвую женщину на кладбище в Колме, но они случайно откопали другую женщину с точно таким же именем. Вопиюще, да?
– Ужасно, – сказала я.
Папа поднял пульт и переключил канал.