– Оливия наконец-то уговорила тебя пойти в тот караоке-салон?
– Да, уговорила, – ответила я.
– Твоя сестренка настойчива.
– Боже, не говори.
– Как все прошло?
– Честно говоря, было довольно весело. Было приятно снова петь, даже несмотря на то что пришлось делать это в заплесневелом подвале.
– Это здорово, Эл.
Я наклонилась, подняла пачку американских газет, которые папа оставил на полу, и аккуратно сложила их стопкой на стеклянном кофейном столике.
– Где мама?
– Она принимает у себя несколько высокопоставленных лиц из Гонконга. Хотя сегодня вечером она не должна быть дома слишком поздно.
Я опускаю взгляд на папино лицо. Его тонкие песочно-светлые волосы рассыпались по подушке под головой, а темно-голубые глаза казались еще голубее в прыгающем свете светодиодного экрана. До того как мы переехали в Сеул, папа был так же одержим работой, как и мама, может быть, даже больше. Он был веб-дизайнером, но для него это была не просто техническая работа, а скорее вид искусства. Раньше он рисовал сначала вручную, у него были миллионы альбомов с эскизами по всему дому на случай, если его настигнет вдохновение, когда он будет бриться или варить кофе. Однако он еще не получил должность в Сеуле из-за некоторых проблем с рабочей визой, так что я обычно находила его здесь, на диване перед телевизором. Думаю, он чувствовал себя немного подавленным.
– Ладно. Ужин? – спросила я.
– Вы, ребята, не против сами все организовать сегодня вечером?
Поскольку мама была очень занята новой работой, а папа очень занят… диваном, в последнее время я почти каждый вечер готовила ужин.
– Конечно, – ответила я.
Я вышла из гостиной и обнаружила Оливию, сидящую за кухонной столешницей перед своим ноутбуком. Она разглядывала сайт Top-10 Entertainment.
– Этого не случится, Лив.
– Я просто смотрю! Боже!
После завтрака все еще оставалось несколько грязных тарелок, поэтому я собрала их и бросила в раковину.
– Хочешь сегодня курицу или говядину? – спросила я.
– Умммм, курицу.
Я открыла шкаф, схватила две упаковки рамена со вкусом курицы и поставила кипятить немного воды. Наша кухня была моим любимым местом во всей квартире. Она напоминала мне фильм «Особое мнение», все гладкое, новое и блестящее. Приборы были ярко-белыми, от компании Samsung (пока мы не переехали в Корею, я не знала, что Samsung производит что-то, кроме телевизоров и телефонов). У нас даже было два полноразмерных холодильника, один на кухне и один в кладовой. Мама сказала, что тот, в кладовке, предназначается для хранения кимчи, но мы в основном держали там содовую.
– Эл…
– Нет. – Я разорвала упаковку лапши и вытащила маленький пакетик с ароматизаторами из фольги.
– О, да ладно, я просто хочу сказать тебе одну вещь!
– Ты скажешь мне, даже если я не хочу ее слышать?
– Угу.
– Хорошо, – смягчилась я. Я чувствовала себя немного неловко из-за того, что накричала на нее после караоке. – Что еще ты хочешь мне сказать?
– Хорошо, итак, – сказала Оливия, драматично прочищая горло. – Похоже, в следующие выходные будет открытое прослушивание – девочки в субботу, мальчики в воскресенье. Я предполагаю, что Top-10 приглашает публику пробоваться раз в год.
– Что, как «Американский айдол» или что-то в этом роде? – спросила я.
– Да, я так думаю.
– Значит, там будет миллион человек.
– Эм, да, похоже на то, – сказала она, нахмурившись.
– Отлично. Второй страйк. Что-нибудь еще? – Я опустила два толстых куска сушеной лапши в кипящую воду и помешала, чтобы расколоть их.
– Там также говорится, что прослушивание состоит из трех частей: пение, которое ты пройдешь, хореография и короткое интервью.
– Третий и четвертый страйк. Ты же знаешь старую поговорку: «Четыре страйка – и ты выбыл».
– Хорошо, – сказала Оливия, – как насчет этого? Если ты пройдешь отбор, тут сказано, ты сможешь посещать их школу-интернат на полный день – бесплатно! – и будешь получать ежедневные уроки вокала от одних из лучших учителей Кореи.
Я остановила свою ложку на полпути:
– Ежедневные уроки вокала?
– Да! – сказала Оливия, воспользовавшись моим минутным замешательством. – И если ты будешь жить в школе-интернате, тебя будут окружать другие люди, которые любят петь так же сильно, как и ты.
Это действительно звучало потрясающе… но мысль о том, что я каким-то образом пройду прослушивание и получу место в этой сказочной стране, где каждый день буду профессионально заниматься вокалом, казалась слишком нереальной.
– Хорошо, но тогда кто будет заботиться о тебе?
– Мама и папа. Очевидно, – сказала Оливия.
Я фыркнула.
– О, имеешь в виду, как сегодня? – Как по команде, входная дверь с грохотом распахнулась.
– Привет всем, я дома!
– Привет, мам! – Оливия и я закричали в унисон.
– Привет, мам, – эхом отозвался папа в гостиной.
– Кто-нибудь, помогите мне, у меня тонна остатков с этого ужина.
Оливия побежала ей на помощь, а я, вздохнув, выключила плиту. Мама всегда так делала: только у меня все было под контролем, как она врывалась с совершенно новым планом.