– Конечно, любимая. Я скоро буду.
На танцполе было ужасно душно, так что я вышла на улицу подышать свежим воздухом. Осень уже по-настоящему вступала в свои права, было холодно, так что я надела темно-серый плащ, который очень любила. Он принадлежал раньше матери Богданова. Конечно, я поступила некрасиво, не вернув эту вещь Андрею, но я пока не могла расстаться с единственным предлогом когда-нибудь зайти к нему в гости.
– Эй! – окрикнул меня какой-то парень, – тут девушке плохо. Кажется, это ваша подруга, вы вместе танцевали.
Я побежала к нему. Неужели я так глубоко задумалась, что не заметила, как Валя вышла из клуба? Она действительно много пила, нужно было ее остановить…
Растерянно озираясь, я пыталась понять, где Валя, как вдруг парень, который звал меня, выхватил нож и приставил его к моему горлу. Я окаменела от ужаса. Что происходит?
– Не вздумай орать, – прошипел он.
Сзади возникла еще одна фигура. Мужчина огромного роста толкал меня в спину к стоявшему неподалеку джипу. Задняя дверца была открыла.
– Лезь в машину, – прохрипел он.
Я все-таки закричала. Верзила тут же ударил меня по лицу.
– Заткнись, сука. Лезь в машину.
Боже, боже, боже! Я думала, такое бывает только во второсортных фильмах. Как можно вот так, запросто, похитить человека? Ведь рядом были люди, они не могли ничего не заметить, почему же они ничего не предприняли?
– Куда вы меня везете? – вскрикнула я, – выпустите меня!
– Помолчи, кисуля, – сказал верзила, – тебе же лучше будет.
– У меня нет денег, – пробормотала я, изо всех сил стараясь не впадать в панику, – но мой жених может заплатить. Сколько вам нужно?
Похитители расхохотались. Водитель, который не сказал пока ни слова, сидел в надвинутой на лицо кепке, а лица двух других я видела смутно – было темно. От страха я тряслась, как осиновый лист, но не плакала. Я старалась вспомнить какие-нибудь приемы самообороны и думала, как же спастись. Можно было рискнуть и выпрыгнуть на ходу, но дверь была заблокирована. Я пыталась вывести незнакомцев на диалог, но они только смеялись.
Мы заехали вглубь лесопарковой зоны. Страх затапливал сердце, меня даже тошнило от ужаса.
– Вылезай, – верзила потянул меня прочь из машины. Я тут же вырвала руку и бросилась бежать, но упала: каблук увяз в земле.
Худощавый парень, который так легко обманул меня на счет подруги, перехватил меня и швырнул на бампер машины.
– Что ж, детка… тебе, я вижу, есть чем расплатиться! – от него несло перегаром.
– Вы меня с кем-то путаете! – закричала я, – я ничего не сделала!
Мерзкие лапы шарили под моей одеждой. Плащ полетел в сторону.
Я отбивалась руками и ногами так сильно, как только могла, но противников было больше, и каждому я уступала в комплекции.
– Расслабься, куколка, – хмыкнул худощавый, – может, тебе даже понравится.
Я кусала обидчиков, но надолго этого не хватило: меня ударили по лицу кулаком, потом еще и еще раз. У виска что-то щелкнуло, и я увидела пистолет.
Боже, да это настоящие головорезы! Отец научил меня разбираться в оружии, пистолет не был фальшивкой. Но я не боялась, что меня убьют, я снова и снова вырывалась, даже прыгнула в сторону от машины, где меня тут же настигли и, повалив на землю, пнули ногой в живот. Ну и что. Без боя я не сдамся.
Верзила схватил меня за волосы и снова швырнул на капот. Сила, с которой он придавливал меня к машине, была так велика, что я ничего уже не могла сделать, кроме как кричать до тех пор, пока молчаливый водитель не заткнул мне рот какой-то тряпкой.
Когда все уже случилось, я перестала сопротивляться, – какой смысл? – и жалела только, что не могу добраться до пистолета, застрелить кого-то из этих подонков и застрелиться самой. Мой отец всегда говорил: «Лучше умереть, чем жить без чести». Сейчас я была с ним полностью согласна.
Время как будто остановилось, я попала в свой личный ад, вот только не могла понять – за что? Сознание временами отключалось, и я была этому даже рада.
Позже, лежа на сырой земле, я мечтала только об одном – умереть. Но я не хотела умирать медленно, мучаясь от боли. Кое-как я отыскала плащ и сумку. Денег с собой было немного, может, потому их и не забрали. Телефон тоже был на месте. Сняв туфли, я пошла босиком. Ноги так тряслись, что меня шатало из стороны в сторону, слезы катились градом, а из груди рвались хрипы. Одежда была изодрана в клочья. В таком виде меня никто не подвезет до города, да я и не смогу заставить себя сесть в машину к незнакомцу. Закутавшись в плащ, – единственную вещь, которая осталась целой – я шла, освещая путь мобильником. Выбравшись к дороге и сообразив, где нахожусь, я нашла в телефонной книге нужный номер. Батарея почти совсем разрядилась, оставалось лишь надеяться, что на один звонок ее все же хватит.
В трубке шли протяжные равнодушные гудки.
«Пожалуйста, пожалуйста, – просила я, – возьми трубку…»
Я не могла стоять, поэтому отошла чуть в сторону и опустилась на землю у старого природоохранного баннера. Сжавшись в комочек, я прижимала к себе телефон.
«Прошу тебя, возьми трубку…пожалуйста»
– Слушаю, – сказал голос на том конце провода.
– Андрей… – прошептала я Богданову, – забери меня отсюда.
* * *
Никогда еще я не видела Богданова таким: в глазах злоба, а в голосе – прокурорские нотки. Он задавал мне вопрос за вопросом, а я не могла ничего ответить.
– Ты помнишь их лица? Даша, ты меня слышишь? Сосредоточься! Номер машины, цвет, марку – помнишь? Хоть что-нибудь?!
Я промычала что-то нечленораздельное. Не могу, не могу, голова сейчас лопнет! Ее как будто начинили битым стеклом.
– Даша, ты должна обратиться в полицию! Мы можем поехать прямо сейчас.
Я поймала в зеркале заднего вида взгляд Андрея и твердо произнесла:
– Если бы мне нужна была полиция, я позвонила бы туда. Мне был нужен ты, поэтому я здесь.
Вид у Богданова был, как у серийного убийцы.
– Как я тебе помогу? – рявкнул он, – Чтобы наказать этих ублюдков, надо сначала их найти!
– Нет. Не надо никого искать.
– Как это? Все твой долбаный альтруизм, да? «Все люди хорошие, я буду верить людям, пока они меня не обидят?»
Я пыталась устроиться так, чтобы снизить болевые ощущения, но становилось только хуже.
– Дело не в альтруизме. Мой отец – полицейский. Если он узнает, что случилось, он их найдет. А они его убьют, Богданов. Если бы ты видел их, ты бы меня понял: это настоящие бандиты, а не просто шайка пьяных пацанов. Возможно, среди них был кто-то, кому перешел дорогу мой отец. Я не хочу, чтобы он пострадал.
– А то, что ТЫ пострадала – это не важно?! – заорал Богданов. Каждое его слово сопровождалось выражениями, которых я в жизни от него не слышала, – хрен с ней, с полицией, поехали в больницу!
– Моя мама – гинеколог, считай, самый известный в городе. Думаешь, она не узнает, если ее дочь обратится к кому-то из коллег? «Большая деревня», забыл?