И даже не шевелился.
Он ждал.
Он вспоминал те немногочисленные времена, когда он мечтал.
Он умел это делать как никто другой.
У них у всех была своя мечта.
У кого американская.
У кого немецкая.
У кого голландская.
У каждого своя.
И их мечты были не похожи на его.
Они даже не знали, что она у него тоже есть.
А у него была мечта – мечтать.
И он всегда хотел, чтобы его просто оставили в покое.
И не мешали мечтать.
Он поумнел.
Он потерял много крови.
Он знал, что будет дальше.
Их мечты умирали.
Они всё быстрее и быстрее плясали вокруг него.
Они были в отчаянии.
Они боялись и ждали, что он шевельнётся.
Но он больше не желал учувствовать в этом шабаше.
Он больше не хотел умиротворять их своим унижением.
Он больше не хотел умирать за них.
И не хотел спасть их от самих себя.
Он не стал злым.
Он остался добрым.
Он просто ждёт.
Когда они дойдут до исступления и упадут на землю, потеряв последние силы глумиться.
А он шевельнётся, и земля содрогнётся.
Он просто встанет в пустой тишине и возьмет своё.
И будет наконец спокойно мечтать.
Мечтать – целую тысячу лет.
Так, как никто не умеет.
Как умеет один он.
Он это заслужил.
«Проклятый», тысячелетний медведь.
Он просто – ждёт.
01.03.2021
Вот так тогда писалось. Такое было обобщение всего.
И ощущение.
Ощущение, что скоро…
Скоро ОН шевельнётся…
Скоро всё кончится
Было сыро. Но надо было поспать.
Сергей протиснулся между нарами и полез наверх. Там было не так удобно, но было спокойнее. Он уткнулся взглядом в доски и земляной потолок.
«Если прилетит, пока буду спать, то и хоронить не надо. Уже в земле», – думал он.
И отчего-то эта мысль его успокаивала.
Он не боялся смерти, как тогда, семь лет назад. Просто не хотелось умирать во сне.
Как-то несправедливо это казалось. Лучше в бою.