<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 15 >>

Алексей Васильевич Шишов
Белые командиры Гражданской войны


Среди русских офицеров корпуса по требованию Совнаркома была проведена «чистка». 28 марта Гайда, фактически не имевший должности, принял командование 7-м Чешско-Словацким Татранским полком, который остался без полкового командира.

26-летний Радола Гайда обладал несомненным ораторским искусством, имел фронтовой опыт (пусть и младшим командиром санитаров). Он поражал окружающих верой в скорую независимость государства братских народов чехов и словаков, то есть славянских Чехии, Моравии и Словакии. На митингах умел влиять на солдатскую аудиторию, мог принять решительные действия, не раз демонстрировал личное бесстрашие.

То есть в условиях развала Русского фронта и начала Гражданской войны в России Гайда демонстрировал лидерские качества, что и сказалось на его стремительном служебном росте в рядах Чешско-Словацкого корпуса. Впрочем, под стать ему в условиях Гражданской войны в России сделали блестящую военную карьеру такие молодые чешские офицеры, как Я. Сыровой и С. Чечек.

Легионеры сдавали тяжелое вооружение (орудия и пулеметы), боеприпасы и военное снаряжение при проезде через Пензу. Часть винтовок они смогли утаить: легионеры понимали, что им предстоял проезд по стране, в которой уже шла Гражданская война. Всего в корпусе насчитывалось 35 300 человек (в своем большинстве безоружных), которые образовали 63 железнодорожных эшелона.

К маю первые 12 эшелонов прибыли во Владивосток. Остальные растянулись по железной дороге на 7000 километров от Ртищева под Пензой до Иркутска. Движение эшелонов замедлялось, а потом совсем прекратилось: Совнарком предложил ЧСНС отправить весь корпус не через Владивосток, а через Архангельск и Мурманск. Начались переговоры. Местные Советы в городах Транссибирской железнодорожной магистрали, где остановились эшелоны, стали требовать полной сдачи оружия.

Такие требования выглядели «странными», поскольку с этим оружием советская власть в Самаре, Челябинске, Петропавловске, Красноярске и Иркутске вооружала выпущенных из лагерей военнопленных немцев (германцев и австрийцев) и венгров, которых приняли в ряды Красной Армии как «воинов-интернационалистов». Между ними и легионерами лежала черта исторической ненависти.

«Взрыв» Чешско-Словацкого корпуса произошел в Челябинске. Дело обстояло так. 14 мая на местном вокзале из проходившего поезда с бывшими военнопленными – венграми и австрийцами была брошена чугунная ножка от печки-«буржуйки» в чехов, работавших на платформе. Ножка попала в голову солдата Духачека, который получил тяжелое ранение. Легионеры остановили эшелон, нашли виновного и расправились с ним.

Через три дня челябинский Совет вызвал десять легионеров для разбора случившегося как свидетелей, объявил их виновниками инцидента и арестовал. Были задержаны и те, кто пришел в Совет с требованием освободить товарищей. Тогда командир 3-го Чешско-Словацкого полка подполковник С. Н. Войцеховский приказал занять город и освободить арестованных силой. Сопротивления легионерам оказано не было, и они захватили все имевшиеся у местного Совета запасы оружия – 2800 винтовок и артиллерийскую батарею.

На следующий день конфликт был улажен миром. Арестованные комиссары были освобождены, большая часть захваченного оружия была возвращена челябинскому Совету. Начались переговоры о пропуске эшелонов через Челябинск на восток.

20 мая в Челябинске открылся съезд представителей Чешско-Словацкого корпуса, который готовился давно. Капитан Радола Гайда был избран его делегатом. Стало известно, что в Москве арестованы прибывшие туда члены ЧСНС Макса и Чермак, которых вынудили подписать приказ всему корпусу сдать местным Советам все оружие «безо всякого исключения». То есть теперь разоружиться уже полностью.

В ответ на это съезд заявил, что он лишает ЧСНС права руководить движением эшелонов и передает это право избранному им Временному Исполнительному комитету (председатель – доктор Д. Павлу). Единогласно приняли решение оружия не сдавать, эшелоны в Архангельск не поворачивать и, если надо, пробиваться во Владивосток с боем.

В исполком вошли три командира полков: 3-го – подполковник С. Н. Войцеховский, 4-го – поручик С. Чечек и 7-го – капитан Р. Гайда. Они составили Военную коллегию исполкома. Съезд поручил им разработать план действий на случай открытого конфликта с большевиками.

К тому времени эшелоны с легионерами составляли по местоположению на железной дороге четыре группы: во Владивостоке – 8 тысяч, на линии железной дороги между Пензой и Тамбовом еще не двинулись на восток около 8 тысяч чехов и словаков, примерно столько же оказалось в районе Челябинска. Эшелоны с 4, 5 тысячами человек растянулись по Транссибу между Курганом и Иркутском. Съезд поручил Чечеку возглавить Пензенскую группу эшелонов, Войцеховскому – Челябинскую, а Гайде – корпусные эшелоны, двигавшиеся от Омска до Иркутска.

Так капитан Радола Гайда получил под свое командование войсковую группу из трех стрелковых полков, ударного батальона, запасного стрелкового полка и артиллерийской бригады. Съезд дал всем начальникам войсковых групп большую самостоятельность в действиях с задачей обеспечить беспрепятственное движение эшелонов к Владивостоку.

Гайда вернулся из Челябинска в Ново-Николаевск (ныне Новосибирск) утром 25 мая. Прямо на станции ему вручили только что перехваченную телеграмму Л. Д. Троцкого, широко известную в истории Гражданской войны в России. Вот ее полное содержание:

«Из Москвы, 25 мая. 23 часа. Самара, ж/д.

Всем совдепам по ж/д линии от Пензы до Омска.

Все Советы под страхом ответственности обязаны немедленно разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на линии железной дороги, должен быть расстрелян на месте, каждый эшелон, в котором окажется хоть один вооруженный, должен быть выгружен из вагонов и отправлен в лагерь для военнопленных. Местные военные комиссары обязуются немедленно выполнить этот приказ, всякое промедление которого равносильно бесчестной измене и обрушит на виновного суровую кару. Одновременно посылаются в тыл чехословакам надежные части, которым поручено проучить неповинующихся.

С честными чехословаками, которые сдадут оружие и подчинятся советской власти, поступать как с братьями и оказывать им всяческое содействие. Им пойдем всевозможно навстречу. Всех железнодорожников поставить в известность, что ни один эшелон с чехословаками не должен продвинуться дальше на восток. Кто уступит насилию и будет содействовать чехословакам в их продвижении, будет строго наказан.

Настоящий приказ прочесть всем чехословацким эшелонам и сообщить всем железнодорожникам по месту нахождения чехословаков. Каждый военный комиссар должен об исполнении донести.

№ 377. Народный Комиссар по Военным Делам Л. Троцкий».

Этим приказом «военного министра» Л. Д. Троцкого советская власть в условиях начавшейся Гражданской войны объявляла вне закона каждого военнослужащего Чешско-Словацкого корпуса, уже части французской армии, имевшего при себе любое оружие. Ему грозил за то расстрел. Приказ требовал любой ценой остановить продвижение воинских эшелонов с легионерами на Владивосток, где находились суда Антанты для отправки бывших добровольцев Русской армии из числа чехов и словаков в Европу.

Гайде не пришлось по такому поводу выступать на солдатских митингах. Он понял, что перехваченный приказ Троцкого однозначно объявляет войну корпусу легионеров, и стал отдавать полкам и эшелонам приказы, чтобы «пробить» корпусу путь по Транссибирской железнодорожной магистрали к берегу Тихого океана. Всю ответственность за принимаемые решения Радола Гайда брал на себя.

В два часа дня того же 25 мая легионеры под командованием капитана Кадлеца занимают Мариинск. В ночь на 26-е Гайда берет Ново-Николаевск (Новониколаевск, ныне Новосибирск). В ночь на 27-е Войцеховский второй раз захватывает Челябинск, а Чечек в ходе упорного боя с местными красноармейцами стал обладателем Пензы. Всюду легионерам достались большие запасы оружия и боеприпасов, у них вновь появилась, пусть и в небольшом числе, артиллерия.

Так начался известный в отечественной истории «мятеж Чехословацкого корпуса». Спровоцирован же он был не белогвардейцами, а главой военного ведомства Совнаркома Троцким. По приказу из Москвы Чешско-Словацкий корпус сперва почти разоружили (лишив, в частности, всей артиллерии), изгнав из его рядов русских офицеров, затем в целях «безопасности» растянули его эшелоны по железной дороге на многие тысячи километров, и, наконец, террором решили покончить с ним как таковым.

Командиры легионеров на линии железной дороги – Гайда, Чечек, русский подполковник Войцеховский, Кадлец и другие отказались признать над собой власть как ЧСНС, так и командира корпуса генерала Шокорова, который продолжал подчиняться Национальному Совету. В начале тех событий Гайда и его соратники не стремились свергать на местах советскую власть: ими владело желание скорее покинуть страну, объятую хаосом. «Мятежные» эшелоны не поворачивались на Москву, а шли на восход к солнцу, имея конечной целью достичь портового Владивостока.

На начало выступления реально у Гайды было всего около 4 тысяч человек: одиннадцать стрелковых рот, три артиллерийские батареи без орудий, а также три роты ударников под командованием русского подполковника Ушакова (он станет начальником штаба у Гайды), часть запасного полка, штаб и обоз 2-й дивизии корпуса.

Подполковник-фронтовик Ушаков со своими ударниками, тоже понюхавшими пороха в мировую войну, действовал не менее решительно, чем Гайда. В ночь на 29 мая он занял Канск, а потом и соседний Нижнеудинск, важные железнодорожные станции между Красноярском и Иркутском.

Еще три эшелона из группы Гайды находились на станции близ Иркутска. К ним не дошел приказ Гайды о выступлении. Здесь легионеры утром 26 мая были неожиданно атакованы красногвардейцами. Атаку отбили, но французский и американский консулы настояли на сдаче оружия. Разоруженные эшелоны иркутский Совет немедленно отправил во Владивосток.

Гайда, узнавший о событиях под Иркутском и трезво оценивая возможности своих сил, стал искать союзников для борьбы с большевиками. В Ново-Николаевске он установил связь с подпольной офицерской организацией поручика Лукина. С ее помощью и был взят этот город: казармы красногвардейцев забросали ручными гранатами, бой шел всего сорок минут, потери легионеров составили двое убитых и трое раненых.

Власть в Ново-Николаевске перешла в руки низложенной ранее городской думы. По улицам ходили патрули созданной белой Сибирской народной дружины с бело-зелеными повязками на рукавах (это были цвета Сибири). Дружина вскоре стала основой 1-го Новониколаевского стрелкового полка – первого полка Сибирской армии. В городах, захваченных легионерами, сразу же стали формироваться добровольческие воинские части тех, кто решил бороться против власти большевиков с оружием в руках.

Как командир корпусной группы, капитан Гайда оказался в сложном положении: между ним и Челябинском находился красный Омск, а от Кадлеца в Мариинске его отделяли красногвардейские отряды, стоявшие в Томске и на станции Тайга. Кадлеца от Ушакова отделяли отряды большевиков в Красноярске с его железнодорожным мостом через Енисей.

Успех зависел от решительности наступательных действий. 30 мая Гайда повел наступление на станцию Тайга, которую занял почти без сопротивления по той причине, что в соседнем Томске подпольная военная организация белых подняла восстание, и большевистский Совет бежал из города. Белые быстро сформировали Добровольческий батальон в 500 штыков. Во главе всех воинских формирований в Томске встал подполковник А. Н. Пепеляев, один из будущих колчаковских военачальников.

После этого успеха Гайда поспешил подать помощь эшелону капитана Кадлеца, который вел тяжелый бой в Мариинске с красногвардейцами шахтерского Анжеро-Судженска. В ночь на 1 июня туда, восстановив подорванное железнодорожное полотно, прорвался эшелон поручика Гусарека. Легионеры по пути заняли ряд станций.

Организацией борьбы против группировки капитана Гайды занимался Центральный исполнительный комитет Советов Сибири (Центросибирь), который обладал властью восточнее Ново-Николаевска. Будучи отрезан от Москвы, он предложил легионерам перемирие. Гайда, не веря в искренность такого желания, все же пошел на перемирие до 16 июня. За это время его легионеры успели занять Барнаул, а потом Бийск и Семипалатинск.

От Челябинской группы к Гайде шла помощь. Под Омском на станции Марьяновка произошел бой с местными красногвардейцами и в тот же день, 7 июня, город был занят с помощью местной организации Белого дела. Вскоре здесь было сформировано Временное Сибирское правительство, и Омск стал столицей белой Сибири. Гайда же соединился с «челябинцами» (эшелоном поручика Сырового) на станции Татарской.

В освобожденных легионерами районах власть могла быть только Белого движения. Омское правительство из добровольцев быстро формирует два корпуса: 1-й Средне-Сибирский подполковника А. Н. Пепеляева и 2-й Степной Сибирский полковника П. П. Иванова-Ринова. Первый из этих корпусов предназначался для действий вместе с войсками Гайды. Пепеляев имел четыре полка (пока по 300–400 штыков при нескольких пулеметах) белых добровольцев из Томска, два – из Ново-Николаевска, по одному из Барнаула и Красноярска. Корпусную артиллерию составляли 8 орудий – одна батарея.

Капитан Радола Гайда стал принимать политические решения. 21 июня он объявил по всем лагерям военнопленных, которых было немало в «его» зоне Транссиба, мобилизацию чехов и словаков в состав корпуса армии Французской республики. Призыв нашел желаемый отклик у военнопленных-славян, которые в Сибири работали под конвоем большей частью на лесоповале. Все горели естественным желанием побыстрее вернуться на родину.

С этого времени можно утвердительно сказать, что Чешско-Словацкий корпус занял свое историческое место в истории Гражданской войны в России. Он уже не мог просто так «укатить» во Владивосток по Транссибирской железнодорожной магистрали, на многих участках которой уже действовали красные партизанские отряды и отряды местных большевистских Советов. Но накал вооруженного противостояния был еще впереди.

Если приказ Троцкого спровоцировал «мятеж Чехословацкого корпуса», то тот же «мятеж» сдетонировал всплеск Гражданской войны в Сибири, на Урале и в Поволжье. Такова была проза ее истории. Исследователи по сей день пытаются разобраться, кто был прав, а кто виноват в событиях конца весны – начала лета 1918 года в Сибири. Имя же белочеха Гайды в таких дискуссиях мелькает непременно.

Вечером 15 июня перемирие с Центросибирью закончилось. Возобновлять его стороны не пытались. Утром следующего дня у Мариинска капитан Гайда лично возглавил удар во фланг и тыл противника, и красные бежали к Красноярску, к которому с востока от Канска подходили ударники подполковника Ушакова. Гайда, используя импровизированный бронепоезд, повел наступление на город, местный Совет на пароходах поспешно оставил Красноярск, и он 20 июня оказался в руках легионеров.

Центросибирь, собрав до 5 тысяч войск, попытался отбить Нижнеудинск у белочехов и пепеляевцев. Трехдневный бой советские отряды проиграли и отступили к Верхнеудинску, взрывая за собой полотно железной дороги и мосты. Белые по пути наступления их то и дело чинили и потому догнать противника не могли.

Наступление вдоль железной дороги к Байкалу продолжалось. Центросибирь со своими отрядами перебрался в Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ, Бурятия). Белые не позволили отступающему противнику подорвать 38 туннелей Круто-Байкальской магистрали, но красные сумели взорвать восточный выход последнего туннеля – № 39. Теперь они на какое-то время «оторвались» от преследователей и могли собраться с силами.

11 июля войска группы Гайды (белочехи и корпус Пепеляева) вошли в Иркутск. По решению Омского правительства они были объединены в Восточный фронт, командующим которого был назначен Радола Гайда, произведенный по такому случаю ЧСНС в полковники.

Пока белые две недели занимались восстановлением подорванного туннеля, который был «пройден» сибиряками-пепеляевцами по горным тропам. За это время красные смогли пополнить свои силы тысячью интернационалистами мадьярами и немцами, которые согласились «добровольно» вступить в их ряды под дулами пулеметов отряда анархиста Лаврова. Получили артиллерийское вооружение самые большие суда на озере Байкал – железнодорожный паром «Байкал» и ледокол «Ангара». С фронта против атамана Семенова была снята часть войск, переброшенных на запад Забайкалья. 29 июля ударная группировка Центросибири перешла в наступление.

Гайда и Пепеляев смогли заманить противника в приготовленный для него «мешок». Четыре полка белых сибиряков составили засаду у станции Салзан и в тылу красных взорвали железнодорожное полотно. Те повернули назад и в яростных атаках попытались прорваться обратно в Забайкалье. Тем временем подошедшие чехи атаковали с фронта.

Победа войск полковника Гайды была полной: до двух с половиной тысяч человек взято в плен, трофеями стало 2 бронепоезда, 4 орудия, 15 пулеметов. На полотне железной дороги, которая стала ареной жестокого боя, было подобрано до 700 убитых. Общие потери белых убитыми и ранеными составили чуть более 300 человек.

Когда туннель № 39 был восстановлен, белый Восточный фронт переместился на территорию Забайкалья. При этом Гайда провел десантную операцию, высадив на восточный берег Байкала у деревни Посольская с прогулочных пароходов «Бурят», «Феодосия» и «Сибиряк» отряд силой в 1075 штыков, 75 сабель и 6 орудий. Командовал отрядом начальник штаба Гайды подполковник Ушаков, который погиб в бою у станции Мысовой, где находился штаб и тылы красного Забайкальского фронта.

Эта десантная операция в военной истории примечательна тем, что на озере, у его южных берегов, произошел артиллерийский бой между двумя флотилиями, который закончился тем, что от попадания снаряда с парохода «Сибиряк» загорелся и выгорел дотла железнодорожный паром «Байкал».

18 августа белые с боя захватили станцию Мысовая. Здесь они захватили 59 поездов и взяли несколько тысяч пленных. Белые потеряли убитыми и ранеными более 400 человек. Когда Гайда увидел дико изуродованное тело подполковника Ушакова, своего близкого друга, он приказал расстрелять партию пленных интернационалистов-мадьяр.
<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 15 >>