Рейс Бруклин — Торонто 2.0

— Думаю, мы обе постарались! — весело отвечаю.

Только мы его вспомнили, он тут же составляет нам компанию для перекура. Недовольство Клэр заметно по ее сжатым кулакам и залитым гневом глазам.

— Ты можешь отвалить от нас? — спрашивает она аккуратно.

— Откуда столько самомнения? — спокойно интересуется он, вынимая пачку сигарет из кармана. — Я просто вышел покурить.

— А по-моему, ты преследуешь нас!

Фред рассматривает соседний небоскреб с улыбкой:

— Да кому вы нужны! Меня не интересуют феминистки.

Клэр тут же издает возмущенный писк.

— Я тебя огорчу! Все женщины — феминистки! — ее голос уверенный и самодовольный.

Фред назло усмехается, даже не обернувшись:

— Феминистки — это те, кто не согласен со своей природой! А еще это самые настоящие эгоистки, которые, кроме себя, никого не видят. Но я знаю женщин, которых ваше движение не волнует. У них есть дела поважнее. Поэтому не все женщины — феминистки, Клэр. Говори за себя!

— Что значит «не согласны со своей природой»?

Она явно прицепилась к нему.

Фред уже жалеет, что ввязался в обреченный на проигрыш диалог, но пока не подает виду. Он спокойно выдыхает дым перед собой, наслаждаясь процессом курения.

— Женщина, которая понимает свою сущность, никогда не станет лезть в мужские дела! — шепчет он.

— Нормально! — ухмыляется Клэр. — А кто лезет в мужские дела?

— Разве это не основная задача феминизма? — удивляется Фред. — Желание женщин уравняться в правах с мужчинами во всем — это и значит заниматься чужим делом! Вы ведь не только выступаете за репродуктивные права, а еще стремитесь к гендерному равенству, затрагивая политические нюансы.

— Ну и что плохого в гендерном равенстве? — спрашивает Клэр.

— А что хорошего? — удивляется Фред. — Знаешь, почему некоторые политические аспекты феминизма никогда не будут рассмотрены всерьез?

Клэр заинтересованно кивает, прищурив глаза.

— Потому что женщиной правит единоличие и страх!

— Ребят, — встреваю я, — может, прекратим этот разговор, который не имеет начала и конца?

Клэр отмахивается от меня рукой:

— Пускай этот умник вначале объяснит, что имеет в виду!

Фред вновь ухмыляется.

— Что бы я ни пытался тебе объяснить, ты никогда не согласишься с этим, — отвечает он, — потому что свято веришь в идею, что: женщина всегда права!

— Конечно, права! — Клэр поддается своим убеждениям.

— В принципе, что и требовалось доказать! — дополняет Фред с усмешкой. — Женщина — это эмоционально нестабильный человек, который живет эмоциями. Это не хорошо и не плохо, просто такая вот природная закономерность. Но только этой закономерности достаточно, чтобы никогда не уравнять женские права с мужскими хотя бы в политической сфере, ведь тот, кто принимает решения на эмоциях и всегда остается себе на уме, не в состоянии понимать остальных людей. А тем более мужчин, потому как для феминистки мужское мнение — ничто. И, кстати говоря, отсюда рождается презрение и ненависть, ведь когда феминистка утверждает, что «женщина во всем права», она автоматически дает понять мужчинам, что их мнение ничего не значит.

Клэр начинает громко хохотать во весь голос, в котором слышится наигранность.

— А что смешного? — недопонимает он. — Это походит на историю из детского сада, где дети доказывают друг другу, у кого фантиков больше. А еще тебе стоит учитывать свою врожденную манипуляцию, которая исходит из неуверенности в себе и многочисленных страхов, преследующих женщину по жизни с раннего детства.

— Ты что, у нас психолог? — язвит Клэр.

— Я просто привожу факты, которые ты не примешь, ведь мое мнение для тебя не имеет никакого значения. Ты женщина, а значит, всегда права. Мне с тобой не о чем говорить… — Фред делает пару шагов в сторону, увеличивая дистанцию между собой и Клэр.

— Ты хочешь сказать, что женщина принимает решения исключительно на эмоциях? — Клэр все-таки решает разворошить этот муравейник.

— Большинство своих решений! — подчеркивает Фред.

— А мужчина, значит, нет?

— Безусловно, это так! — соглашается он. — Но только мужчина не перекладывает ответственность на женщину, когда неверное решение сталкивает его с трудностями. Он решает все сам. А женщина, столкнувшись с грузом проблем из-за единоличного решения, принятого на эмоциях, взваливает ответственность на своего мужчину с позицией: «Ты мужчина, вот и решай!»

— Все правильно! — Клэр делает вид, что не понимает.

— Что правильного? — Фред возвращается на шаг ближе к ней. — Когда ты говоришь мужчине: «Ты мужчина, ты и решай» — в этот момент подтверждается факт собственной слабости. Ты прямо даешь понять мужчине, что он сильнее. Что он — мужчина, а ты — женщина. Куда пропадает феминизм в таких случаях?

Клэр замешкалась.

— И вообще… объясни, почему мужчина должен решать проблемы женщины, возникшие из-за принятия единоличного решения и глупого самомнения о том, что она права? Ведь в большинстве случаев так и происходит. Женщина не слушает мужчину перед принятием решения на эмоциях. Виной тому тенденция, что «женщина всегда права». Вначале она прямо дает понять мужчине, что его мнение ничего не стоит, а когда груз ответственности на ее плечах становится неподъемным, женщина неожиданно вспоминает, что она все-таки женщина, и взваливает все на мужчину. Здесь назревает вопрос. Для чего нужен феминизм, если он не помогает в трудных ситуациях? Он, как раз-таки наоборот, только подтверждает женщине, что она — слабый пол, у которого свои задачи в этом мире. Эти задачи полегче, но при этом они не менее важные. Без обесценивания! Но зачем смотреть правде в глаза, если заниматься не своим делом куда интереснее.

— То есть женщина — слабое существо, которое не способно справиться с мужскими делами? — продолжает она.

— В кого ты такая упрямая? — Фред начинает смеяться во весь голос. — Я тебе только что объяснил. Лучше скажи, с чего ты вдруг решила, что мужчины считают женщин слабыми?

— Ты только что сам об этом сказал! — утверждает она.

Фред покачивает головой из стороны в сторону, показывая легкую раздражительность:

— Я ей про Ивана, она мне про болвана! Я стараюсь приводить факты поведенческой регуляции психики женщин, а ты плавно переходишь к определению слабости. То, что женщина слабее мужчины физически, — это факт! — продолжает Фред. — Это даже не нуждается в объяснении. А раз женщина слабее, значит, она не справится с мужскими делами, требующими физической выносливости и силы.

— Может, физически и правда слабее, — нехотя соглашается Клэр, — но есть женщины, которые выполняют мужскую работу, а оплата их труда на порядок ниже! Наше желание о равенстве заключается в одинаковой оплате труда и справедливости.

— Во-первых, ты сексист! — утверждает Фред. — Во-вторых, о какой справедливости идет речь? Чтобы оплата труда не имела для тебя различий, попробуй для начала выполнить одну и ту же работу наравне с мужчиной, — отрезает он. — Или слабо?

Клэр молча сверлит его взглядом, но Фред завелся не на шутку:

— У мужчин нагрузка выше, а значит, и зарплата будет больше. У каждого вида деятельности имеются свои задачи. Мужчины и женщины занимаются тем, что им ближе по природе. Мужские виды деятельности требуют большей силы и выносливости, а некоторые женщины лезут не в свое дело, пытаясь доказать всему миру, что они тоже могут выполнять данную работу. И самое интересное, что в этом никто не сомневается, просто нет никакой необходимости рвать и метать, когда мужчина сделает свое дело лучше и быстрее!

— Ну конечно! — фыркает Клэр.

Оглядываюсь и замечаю несколько женщин возле нас. Их определенно заинтересовал наш разговор, поэтому они подошли поближе.

— Женщина тоже может выполнять работу наравне с мужчиной! — дополняет Клэр.

— Да? — язвит Фред. — Тогда почему ты работаешь в офисе, перебирая бумажки? Кто тебе мешает прямо сейчас устроиться на работу в кругу мужчин и показать результат?

— Никто не мешает, — оправдывается Клэр, — просто я услышу смешки со стороны мужчин.

— Конечно, услышишь! — хохочет Фред. — Ровно так же и мужчина услышит презрение со стороны женщин, когда будет заниматься не своим, «женским» делом. Но проблема не в этом. Суть в том, что тебе это не нужно! Никакой женщине не нужны мужские заботы.

Фред заметно вошел во вкус. Он жестикулирует руками, шагая на месте влево-вправо.

— Представьте тот день, когда уравняли женские права с мужскими, — продолжает он. — Неужели кто-то из вас целенаправленно решит заниматься ранее считавшейся мужской работой? Да ни одна женщина в современном мире не захочет учиться на тракториста, чтобы пахать поле с трех часов утра, или на автомеханика, чтобы по локоть в мазуте крутить гайки двенадцать часов подряд.

— Почему ты так уверен? — спрашивает Клэр. — Ты решаешь за всех женщин?

Он ухмыляется десятый раз за сегодня.

— Во-первых, это вы принимаете решение за всех женщин, когда равняете их под свою гребенку феминисток! — заявляет Фред. — А во-вторых, вам никто не мешает заниматься мужскими делами уже сегодня! Но что-то я не вижу ни одной женщины в автосервисе или в любой другой сфере деятельности, где требуется мужская сила, выносливость и скорость. Да что далеко ходить, вы даже на своей, «женской» работе ноете каждый час о том, как вы устали и хотите поскорее уехать на обед! А в конце рабочего дня уходите гораздо раньше положенного времени. А если — не дай Бог! — заболеет ребенок, вы мигом бросаете свои обязанности, чтобы уйти на больничный без предупреждения! И вся работа из-за этого встает намертво. Но вам абсолютно все равно. Вы ведь женщины. Да и закон на вашей стороне. Какие вам нужны еще уравнивания? Успокойтесь уже наконец. Вы и так весь мир под себя загребли. Вся сфера экономики работает исключительно на вас.

Фред хочет уйти, но его окружили девушки. Кто-то настроен серьезно, а кто-то хихикает на каждое его слово. Видно, он пожалел, что ввязался в этот разговор. Одна из девушек задает вопрос наглым тоном:

— А что ты скажешь по поводу насилия? Разве этот вопрос не заслуживает внимания в уравнивании прав?

Заметно, как Фред начинает проявлять сострадание к тем, кто задает такие вопросы.

— Что тебе это даст? — выдавливает он из последних сил. — Ну уравняли права. И что дальше? Маньяки тут же перестали насиловать?

— Ты что, это поддерживаешь? — удивляется та девушка.

Фред отвечает намного грубее обычного:

— Меган, очнись! При чем здесь вообще я? Насилуют женщин не мужчины, а психически нездоровые люди, которые должны находиться в специально отведенных местах! На этом разговоре можно поставить точку. А все остальные вещи насильственного характера путем проявления мужской силы по отношению к женщине — это двоякий вопрос. Лично я это не поддерживаю, но кому-то, например, это нравится. И я сейчас не о мужчинах! Есть такие женщины, которые получают удовольствие от неких форм насилия.

Клэр с Меган переглядываются в удивлении.

— Как может нравиться насилие? — не понимает Меган. — Ты в своем уме?

— Вот скажи мне, тебя хоть раз насиловали?

— А при чем здесь вообще я? — она ухмыляется, оглянувшись по сторонам, будто проверяя своих сообщников.

— Ну как же. Кого из нас волнует данный вопрос? Тебя или меня?

— Этот вопрос волнует всех женщин! — уверяет Меган.

— Нет, дорогая моя! Этот вопрос волнует конкретно тебя. Какое тебе вообще дело до того, что волнует всех женщин? Ты думаешь только о себе в первую очередь. О своей безопасности и комфорте. При чем здесь все?

— Нас волнуют одни и те же вопросы, — ухмыляется Меган.

— Да что ты! — Фред чешет затылок. — То есть все женщины думают одинаково?

— Уже бы тупой понял, что да! — встревает Клэр.

— Хорошо, грубиянка. Тогда объясни мне. Можешь ли ты себе позволить выйти на улицу в просвечивающемся платье без лифчика и в ярких трусах?

— Конечно, нет! — фыркает она. — Я что, дура?

— А вот представь, что есть такие, кто может, — продолжает Фред. — И я тебе больше скажу. Такие женщины не видят в этом ничего предосудительного. Это уже говорит о том, что не все женщины думают одинаково!

— Фред, не уходи от вопроса. Как женщине может нравиться насилие? — напоминает Меган.

— Я же объясняю. Насилие — это понятие растяжимое. У каждого свое представление и уровень значения данной формулировки. Допустим, рэйп-плей — ролевые игры или БДСМ. Чем тебе не насилие? Здесь выражается прямое возбуждение от боли во время процесса. Помимо этого, я лично знаю таких женщин, которые разрешают мужчинам проявлять свои фантазии по отношению к ним. Более того, они сами провоцируют их на это своим внешним видом и легким поведением. А есть даже такие, кто получает удовольствие от того, что их бьют собственные мужья. Они сами доводят их, потому как зависимы от этого дофамина. Мозг человека не всегда отличает страх от возбуждения. Оба состояния запускают выброс адреналина, который перенаправляется в сексуальное русло. У таких людей возбуждение достигается через чувство опасности и власти партнера. Есть даже практики, когда женщина получает оргазм во время взятия ее в заложники силой. Это зафиксировано учеными, поэтому изучайте анатомию человека перед тем, как умничать.

— Ну ты про извращенцев нам рассказываешь, — объясняет Меган. — Мы же не такие.

— Вот именно, не такие, — подтверждает он. — Я это и пытаюсь вам объяснить. Вы не одинаково думаете! Все женщины считают по-разному. У каждого свое значение понятия «насилие». И вообще, как я сказал ранее, все феминистки — долбаные эгоистки, потому что их волнует только чувство собственной безопасности. А насилию подвергаются в мире абсолютно все. Мужчины, дети, старики, животные, природа. Весь мир подвергнут насилию, но думать исключительно о себе — куда более важная позиция для вас. Именно поэтому в политической сфере деятельности никогда не уравняют женские права с мужскими. Вы не способны принимать радикальные и безэмоциональные решения для устранения проблем в мире. Вы думаете только о своей женской натуре. Будто весь мир должен вам потакать. И, прошу заметить, я не о всех женщинах сейчас говорю! Я о тех, кто зовет себя феминистками без умения отличать феминизм от ненависти к мужчинам.

— Мне вот интересно, — спрашивает Клэр, — а какому насилию подвергнуты в мире мужчины?

— Ты серьезно? — удивляется Фред. — Мужчины оказываются в ситуациях насильственного характера чаще, чем женщины! Практически ежедневно мужчина оказывается жертвой рукоприкладства на улице от более сильного соперника. Именно поэтому многие мужчины занимаются единоборствами: чтобы уметь за себя постоять. Помимо всего прочего, все важные бизнесмены оказываются в ловушке шантажа и манипуляций от конкурентов, подвергая себя насилию ради денег и карьеры. Многие мужчины участвуют в войнах, выполняя боевые задачи и подвергая себя возможности стать жертвой насилия. Мне продолжать?

— Участвовать в войнах — это намеренно-добровольное подвергание самого себя насилию! — утверждает Меган.

— Да? — Нервный голос Фреда повышается на несколько тонов. — Значит, по-твоему, защищать свою Родину, а значит, и защищать женщин и детей от насилия со стороны противника — это добровольное склонение самого себя к насилию? Какая же ты безграмотная! Единственное добровольное склонение себя к насилию здесь — это твои татуировки, которые так ярко видны на твоих руках и ногах. — Фред указывает пальцем на татуировки Меган. — Ты сама подвергаешь себя насилию над собственным телом. Ты получаешь удовольствие от боли, даже не осознавая этого. Вместо того чтобы городить чепуху, вразуми лучше женские умы не провоцировать насилие со стороны неадекватных мужчин своим внешним видом. А то выглядит просто смешно, когда вы мне рассказываете о женском достоинстве, а некоторые из вас одеваются так, словно собрались на панель. Своим легкодоступным видом и поведением они не только подставляют нормальных женщин, но еще привлекают к себе психов. Это подобно тому, как провоцировать быка красным полотнищем. А кто-то вообще зарабатывает на том, что продает свое тело. И для таких людей это обыденный образ жизни.

— Не все женщины одеваются вызывающе! — настырно Клэр утверждает.

— Ровно так же, как и не все мужчины насилуют женщин! — дополняет Фред. — А феминизм приписывает наличие насильственного характера ко всем мужчинам. По крайней мере, складывается такое ощущение.

— Что нам теперь? В простынях ходить? — задает вопрос девушка, которая одета откровеннее всех нас.

— Ты бросаешься из крайности в крайность, — отвечает он без колебаний, — а сама стоишь в короткой юбке, где сантиметр выше — и будет заметно твое белье!

— Нормальная у меня юбка! — оправдывается она. — Просто ты — извращенец!

Фред катится от смеха.

— Беспроигрышная позиция: ходить полуголыми и называть всех извращенцами, — кое-как выговаривает он перед тем, как покинуть балкон. — С меня хватит! Вам доказывать смысла нет. Я и так здесь задержался.

— Нет, ну ты слышала? — удивляется Клэр. — Какой он все-таки идиот! Еще немного — и я бы его прибила.

— Кажется, ты ему нравишься, — отвечаю ей.

— Да ему все нравятся! Только дай повод — и он уже тут как тут.

— Я серьезно! Между вами есть искра.

Клэр оборачивается, задерживая подозрительный взгляд на мне:

— И ты туда же?

— Да расслабься ты. Он просто решил тебя позлить.

— Ты его поддерживаешь?

— Я никого не поддерживаю. У каждого свое мнение. Какой смысл выяснять отношения с мужчинами, если они никогда нас не поймут?

— А такое ощущение, что поддерживаешь.

— По-твоему, я должна быть на твоей стороне? — интересуюсь у нее, вылупив глаза. — У тебя свое мнение, у меня свое. Обо мне речь не шла, поэтому я предпочту остаться в стороне.

— Как это — не шла? — не понимает она. — Он же говорил о женщинах.

— Он говорил не обо всех женщинах, Клэр! Хватит уже себя приравнивать ко всем.

— Кажется, ты с ним заодно!

В несогласии она надувает губы.

Выходим с балкона и встречаем Кристиана. Его походка быстрая и уверенная, словно он опаздывает. В одной руке он держит бумажный стаканчик с кофе, в другой — кожаный портфель. Он тут же делает знак рукой, когда замечает нас:

— Эмили, зайди ко мне в кабинет! Есть разговор.

Послушно киваю, и он тычет в Клэр пальцем:

— Как и всегда, прекрасно выглядишь!

— Спасибо, Крис!

Она расплывается в улыбке, провожая его взглядом.

Мое молчание заставляет ее покраснеть.

— Что? Тебе неприятно получать комплименты?

— Ты же не любишь мужчин? — вынуждена подколоть ее.

Клэр стопорится на месте, обдумывая мысли.

— Так, все! Я убежала. Не забывай о нашем вечере сегодня.

Мы расходимся. Я иду на разговор к Кристиану, она — по своим делам. Зайдя к нему в кабинет, становлюсь свидетелем деловой беседы. Кристиан разговаривает через наушники с партнерами, глядя в окно. Я усаживаюсь в кресло, скрещиваю ноги и молча жду своего часа. В кабинете становится жарко из-за красавчика в белой рубашке, с расстегнутой верхней пуговицей и слегка распущенным галстуком. Я пялюсь на него без возможности оторвать взгляд.

— Нам не интересны эти условия! — Кристиан повышает голос на кого-то. — Это не похоже на партнерские отношения! Это называется «игра в одни ворота»! Нет, это вы меня послушайте! Мы не сотрудничаем с теми, кто не в состоянии искать компромиссы! Ищите других дураков. Всего доброго!

Звонок завершается броском наушников на стол.

— Вот уроды! Они хотят за копеечный контракт устанавливать нам сроки.

— Партнеры? — аккуратно спрашиваю.

— Очередные халявщики!

Когда он возмущается, его острые скулы проявляются сильнее. Я готова смотреть на это вечно, но рискую спросить:

— Для чего ты меня позвал?

— Я хотел сказать, что решился на семейный ужин. И я хочу, чтобы ты пошла со мной!

Мой правый глаз начинает дергаться. Пересохшее горло не дает говорить.

— В качестве кого я должна пойти с тобой?

Кристиан морщит лоб, замирая на секунду:

— В качестве моей девушки. Что за вопросы?

— Я — твоя девушка?

— А разве нет?

Хочу рассмеяться, но вовремя себя сдерживаю.

— Если мне не изменяет память, мы взяли паузу.

От неожиданности он сует руки в карманы, подходит к столу и облокачивается.

— Мне хватило этой ночи, чтобы все обдумать. Я решил, что пауза нам не нужна.

— Ты решил? А меня не забыл спросить?

Кристиан дает намек на улыбку, слегка показав зубы:

— Мне показалось, что тебе пауза не нужна. Это ведь я предложил ее взять.

— А теперь нужна! — Я пытаюсь не обращать внимания на трясущиеся коленки. — Наша пауза прекратится, когда будет результат теста на отцовство!

— Значит, ты мне уже условия ставишь? Занятно! А если тест окажется положительным, ты уйдешь от меня?

— Я и не твоя, чтобы уходить! — заканчиваю бессмысленный разговор.

Замечаю, как его щеки становятся алыми от злости. Это происходит настолько быстро, что спустя пару секунд он уже весь красный.

— Выходит, вчера, когда ты предлагала начать все сначала, считала себя моей? Как быстро меняется твое мнение, Эмили! Впрочем, мне все ясно. Ты пока не созрела для отношений. Возвращайся к работе.

— Кристиан, прекращай!

— Я сказал: приступай к работе! — отрезает он грубо, отвернувшись от меня.

В кабинете появляется мистер Смит. Он спасает нелепую ситуацию.

— Что здесь происходит? Обсуждение рабочих моментов? Свежих проектов? Новых клиентов? Или, может быть, личной жизни?

— Джон, мы просто обсуждали.

— Я слышал, что вы обсуждали! — Смит качает головой.

— Да мы просто… — Кристиан хмурит брови.

— Не морочь моему копирайтеру голову! Обсуждения личной жизни исключительно вне рабочего времени! Это ясно?

— Да! — огрызается Кристиан.

Перед тем как обратить на меня внимание, мистер Смит включается в игру: для Кристиана он — «плохой коп», для меня — «хороший».

— Если этот ковбой отвлекает тебя от работы, сразу говори мне.

Кристиан закатывает глаза, сопровождая легким цоканьем языком.

— Благодарю, мистер Смит!

Удаляюсь с фальшивой улыбкой.

Время ускользает сквозь пальцы. Прошел практически весь день, а я ничего не сделала. Меня постоянно кто-то отвлекает. То Клэр со своими рассказами, то Кристиан с лишними задачами, то мама в сообщениях с наставлениями о жизни. Меня намеренно выводят из себя. Стоит поддаться эмоциям, чтобы потратить кучу времени на комментарии своих мыслей, все эти люди моментально исчезают. А при возвращении спокойного состояния вновь возвращаются, как по сговору. Это обычная работа матрицы, чтобы получать от нас привычную реакцию эмоционального фона на одни и те же обстоятельства. Ее главная задача — питаться энергией, а наша — помнить о настоящем моменте. Я давно знаю об этом, но борьба с эмоциями пока непреодолима. Но, несмотря на это, я становлюсь лучше, проходя данный квест ежедневно. Мое внимание тренируется, а навык концентрации становится крепче. Сегодня у меня получается намного быстрее обретать душевное спокойствие, нежели это было раньше. Пока рассуждаю, меня отвлекает Клэр. Она подходит со спины, чтобы похвастаться бутылкой вина в своем пакете.

— Угадай, что мы сегодня будем пить?

Пока я думаю, она вальсирует с пакетом вокруг меня.

— Неужели это вино? — подыгрываю ей.

— О да, детка! Представляешь? Стоило мне намекнуть одному парню о бутылке вина, как не прошло и часа, а он позаботился о доставке прямо в офис.

— Парня зовут не Фредом случайно?

Она замирает как вкопанная, нахмурив брови:

— Шутишь? Этот идиот никогда не сделает ничего подобного!

— Тебе виднее. Но мне показалось, что он без ума от тебя!

— Предлагаешь воспользоваться им? — Она поднимает одну бровь, схватив мою сумку со стула.