Прометей № 8

Но на деле подавить до конца волнения так и не удалось. 22 апреля начальник гарнизона Кустаная стал просить отправки новых частей, так как ему массами поступали заявления, что в поселках вновь организуются «банды», которые «принимают угрожающие размеры» . 30 апреля Нарышкин сообщал в Ставку: «На основании донесения начгара Кокчетава в селе Мариинское Атбарского уезда образовался совдеп. Арестованы милиция и местные власти. Восставшие предполагают наступать на Айбасар, готовится выступление в Кокчетавском» . Для успокоения края пришлось регулярно высылать карательные отряды, которые широко использовали порки, расстрелы и сожжения сел. Сколько человек они уничтожили, можно только догадываться. Например, одно из донесений упоминает, что посланный в Петропавловский уезд отряд штабс-капитана Ванягина расстрелял в апреле-мае 1919 г. 350 человек . В литературе указывается и другая, сходная цифра – 374. Общее число убитых в Кустанае по тем же данным составляет 3000 чел . От имени высшей власти отряду была вынесена благодарность «за решительные действия по восстановлению порядка» .

Убийства и сожжения шли в русле инструкций власти. Приказ № 153 от 5 апреля 1919 года, изданный Ханжиным требовал от жителей самим выдавать агитаторов «Жители, которые будут виновны в укрывательстве, участии в восстании или в хранении военного оружия – будут расстреляны, а их имущество и дома сожжены» . Эта политика получила полное одобрение верховного командования. 12 апреля Лебедев выслал директиву, предписывающую «поголовное уничтожение восставших» и конфискацию их имущества в пользу армии . Безусловно это было не только в Кустанае. 25 апреля 22-й полк 3-го Уральского корпуса наступал на д. Покровское. Около 400 ее жителей ушли с красными и провели их лесными тропами в тыл к с. Сосновка. Скрывшиеся в зданиях красные нанесли полку огромные потери, а потом оттеснили белых на всем участке 6-й дивизии . В связи с этим 4 мая Бурлин сообщил приказ Колчака: «1. Все имущество жителей села Покровское конфисковать на нужды армии; 2. Село Покровское сжечь дотла» . Ханжин без колебаний передал этот приказ и позднее наложил резолюцию: «Что сделано с дер. Сосновка по приказу Верх. Прав. надо сравнять с землей» .

Ожидаемо мобилизованные бунтующих местностей не отличались надежностью. Как сообщал из Кургана командир кадровой бригады 2-го корпуса полковник Бырдин, настроение новобранцев было напряженным: запасные солдаты пассивны, но озлоблены из-за порок и срыва полевых работ. Характерно, что 17 евангелистов, отказавшихся от службы по религиозным убеждениям, им планировалось предать суду – хотя в Советской России уже было право на альтернативную службу по религиозным убеждениям. Бырдин наивно полагал, что с помощью созданной контрразведки удастся быстро выявить агитаторов . На те же методы полагалось и командование. Приказ Ханжина от 28 апреля предписывал усилить наблюдение контрразведки и наладить пропаганду среди мобилизованных . На деле же пополнение кустанайцев стало катализатором целой волны дезертирства весной 1919 г. Так, 21 апреля две роты 7-го Хвалынского полка и одна рота 42-го полка перешли к противнику. 25 апреля командир 4-го корпуса А. С. Бакич доносил, что пополнение кустанайцев поголовно перебегает, из-за чего 6-й и 7-й полки небоеспособны . Дезертирство нарастало и в других частях, особенно в Волжском корпусе, состоявшем во многом из бывших красноармейцев. Штаб был вынужден признать провал работы контрразведки – оказалось выгоднее платить по 30–40 рублей осведомителям из местных жителей .

Богатей с попом брюхатым и с помещиком богатым, из-за гор, издалека тащут дружно Колчака… Плакат В. Н. Дени. РСФСР, 1919 г.

В попытках справиться с этим власть пошла на жестокие меры. Приказ Ханжина № 257 от 20 мая огласил повеление Колчака за 14 мая, по которому все имущество дезертиров, включая землю, подлежало конфискации и распределению среди семей пострадавших солдат. Приказ предписывал не брать в плен таких «предателей и изменников», расстреливать на месте без суда, а в случае поимки – предавать военно-полевому суду . Многие перебежчики подвергались разлагающему влиянию при прохождении эшелонами через станции. В связи с этим в приказе № 163 от 25 мая Ханжин требовал «принять строжайшие меры к недопущению скоплений» на них, удаляя всех «непричастных к движению поездов». Приказ грозил: «Всех неподчиняющимся законным требованиям немедленно задерживать-арестовывать; при сопротивлении – подавлять оружием». С агитацией он требовал бороться патрулями и контрразведкой: «Подозрительных лиц задерживать для выяснения. Агитаторов-большевиков, при наличии улик, немедленно расстреливать на месте, донося по команде. Начальникам охранных частей, Комендантам станций и железнодорожному начальству строго следить за выполнением сего приказа; виновных в бездействии и нерешительности – предавать суду» .

Но главным средством репрессий в руках командования стал военно-полевой суд. В этом колчаковский режим опирался на законодательную базу самодержавия, приспособив ее под реалии гражданской войны. Уже в приказе № 13 от 27 января Ханжин на основании п. 2 приложения к ст. 1309 кн. XXIV Свода военных положений в редакции 1914 г. предоставил командирам корпусов право на военно-полевые суды, с возможностью передачи подчиненным начальникам не ниже командира полка . Главным был общий корпусной суд. Приказом № 55 от 17 февраля Ханжин определил его территорией границы Златоустовского и Верхнеуральского уездов и г. Челябинск с окрестностями на 10 верст. Все дела в тылу армии передавались военному прокурору Курганского военно-окружного суда .

Структура и задачи судов были объявлены Ханжиным удивительно поздно, приказом № 126 от 26 марта, в котором приводился приказ Лебедева от 4 января 1919 г. Суд формировался за сутки из пяти человек под председательством старшего по званию, желательно штаб-офицера. Разбирательство шло в 48 часов при закрытых дверях, приговор приводился в исполнение в течение суток. Смертные приговоры, ходатайства о помиловании и разжалования подлежали утверждению высшим начальством, все остальное – начальником, отдавшим приказ о предании суду. Он же отвечал за назначение и производство дознания офицерами. Основания предания суду назывались очень размыто: «когда учиненное преступное деяние обвиняемых настолько очевидно, что нет надобности в его расследовании, или когда в интересах охранения воинской дисциплины и безопасности армии или общественной безопасности требуется немедленное рассмотрение». В «исключительных обстоятельствах» право на суды получали коменданты крепостей, начальники гарнизонов и отрядов . Но по факту это право было расширено и так. 30 марта Ханжин издал приказ, в котором на основании п. 2 приложения VIII к ст. 1309 кн. XXIV Свода военных постановлений дал его начальникам гарнизонов городов 1-го разряда (Уфа, Челябинск, Курган и Златоуст) и Уполномоченным по охране государственного порядка и общественного спокойствия . В районе армии это были одни и те же люди.