Я подняла голову и посмотрела на родителей. Папа тут же посмотрел в сторону Бориса и согласно закивал:
– Да, это они. И, кажется, уходят. Успеем их поприветствовать?
– Макрон, прошу нас извинить, оставляем вас на наших дочерей,– сказал Борис и протянул ладонь Светлане.
Мама и папа вежливо попрощались и отошли вместе с Хворостовыми. Я беспомощно посмотрела на Ладу, не зная, что делать, а она вдруг выпрямилась и вежливо сказала:
– Простите и меня. Я очень хочу пить. Может, принести напитки и вам?
– Лада, вы угадали мое желание. Буду вам признателен,– охотно согласился Босгорд.
Меня обдало жаром.
– Просто воды,– выговорила я.
Лада непринужденно отвернулась и прошла несколько шагов до бара. Вроде бы и недалеко, но я почувствовала себя брошенной в самый неподходящий момент.
Макрон полностью повернулся ко мне и склонил голову так низко, что я не могла проигнорировать его желание обратить на себя внимание. Я подняла голову и с учтивой улыбкой посмотрела на его идеально выбритый подбородок.
– Я очень ждал нашей встречи,– произнес он так, чтобы это услышала только я.
– Вы?!– удивленно подняла брови я, но вовремя опомнилась, чтобы не посмотреть мужчине в глаза. Я хотела бы ответить взаимностью, но не могла позволить такую откровенность с хомони. Я должна показать, что имею достойное воспитание. Кротко склонив голову, вежливо продолжила:– Не представляю, когда успела вас заинтересовать.
– Не лукавьте, Дарья…
– Просто Дари, хорд Босгорд,– попросила я, тем самым разрешив ему перейти на «ты».
– Благодарю, Дари!– с заметным удовольствием произнес он.– Я увидел тебя еще на Кетаре в Фекете. Видел в Сумати и Бастере…
– Вы?!– изумилась я, а в груди дрогнуло, и кончики ушей будто воспламенились. В Сумати и Бастере я его даже не заметила. Но он не мог знать, что я была там, если бы сам не был в этих городах.
– Ты хорошо танцуешь…
– Это вряд ли, хорд Босгорд,– смутилась я.– Это Лада хорошо танцует…
– Называй меня Макрон, пожалуйста. Не люблю такое холодное «хорд Босгорд».
Как много значило для меня это предложение. Внутри сладкой патокой растеклось обожание этого хомони, словно не было на свете мужчины лучше него. Губы задрожали в улыбке. Но я не должна показывать, что невероятно счастлива от его просьбы. Однако подавить эмоции все-таки не получилось: заулыбалась так радостно, чем следовало бы.
– Ну вот, теперь ты улыбаешься. А то я подумал, что пугаю тебя…
– Нет,– резко ответила я и чуть подалась вперед, но вовремя осознала, что веду себя несдержанно.– Я немного растерянна,– затем призналась я.– Это падение… Ужас какой-то… Я испугалась…
– Я не меньше твоего испугался,– открыто признался он, доверительно склоняясь ко мне.
– И речь получилась ужасной,– пожала плечами я.
– Зато она была искренней,– тут же ответил Макрон.– Никто не сказал лучше и честнее.
– Вам понравилось?– засомневалась я.
– Мы перешли на «ты»? Или мне это показалось?– озорно улыбнулся он. А я почувствовала, как горят щеки от его потрясающей улыбки, и от этого смущенно опустила голову.
– Да, Макрон… Я…
– Смущена?– еще ближе склонился он и шепотом добавил:– Я тоже…
Я снова улыбалась. Переведя взгляд на Ладу у бара, вздохнула и снова посмотрела на подбородок Макрона.
– Можно пригласить тебя на танец?
Сердце заходилось только от одного его голоса, а от приглашения сладкое волнение разлилось по венам, и я ощутила, как за спиной вырастают крылья. Я оглянулась на зал. Многие пары танцевали, потому что представление невест давно закончилось, и теперь танцы между родителями женихов и дебютанток были уместным способом познакомиться.
Я бросила быстрый взгляд на Ладу, единственную, кто был в зоне видимости в этот момент из знакомых. Она, конечно же, понимала, что происходит, потому что хоть и не оставляла попыток обратить на себя внимания семей хомони, но внимательно наблюдала за мной. Лада медленно закрыла и открыла глаза, как бы подтверждая одобрение. Я вернулась взглядом к плечам Макрона и робко кивнула. Даже не глядя в лицо, заметила, как его глаза ярко сверкнули. Дыхание остановилось от волнения.
– Дари, не бойся… посмотри на меня,– шепнул он так осторожно и трогательно, будто стараясь не напугать и в то же время расположить к себе.
Очень хотелось посмотреть на него. Он был таким красивым и мужественным. Совсем не мальчишка, как Пауло. И само это желание вызывало трепет и ощущение бесконечного полета. Я мельком окинула его лицо и снова задержалась взглядом на плечах.
Макрон сдержанно улыбнулся, сделал шаг ко мне. Я к нему. Губы дрожали от волнения, но я не могла позволить себе снова улыбаться от счастья, как хотелось, и вызвать осуждение окружающих, особенно семьи Босгордов (ведь они могли наблюдать за нами!). Поэтому я сомкнула губы и старалась не поднимать голову высоко, чтобы избежать соблазна встретиться с Макроном глазами, несмотря на его разрешение. Он протянул руку, я мягко подала свою. Моя тонкая ладошка так уютно устроилась в его горячей сухой ладони, будто там и было ей место.
Мы стали медленно вальсировать на месте под самую замечательную мелодию. Он держал меня за руку, а другой рукой обвивал за талию, не прижимал к себе, но смотрел лишь на меня. Я почти не дышала, но ноги были такими легкими, что сами несли меня над полом. Иногда Макрон делал оборот и кружил меня, а я умоляла время остановиться, а оркестр не заканчивать эту композицию: настолько она была душевной.
Под конец танца я почти задыхалась, потому что все это время сосредоточивалась на шагах, осанке, ощущении его рук на себе…
Макрон Босгорд вернул меня к бару, где стояла Лада. А подруга радостно подала нам напитки. Еще некоторое время мы втроем беседовали ни о чем, но так много было в этом разговоре. А Макрон – хомони – совсем не представлялся мне кем-то недосягаемым, презрительно или хоть сколько-нибудь равнодушно относящимся к людям. Он был вежлив, благороден и невыразимо красив. Пауло тоже красив, но он еще мальчишка. А в Макроне я чувствовала то сочетание ума, силы и зрелости, которые привлекали и внушали благоговение. Я хотела уважать своего мужа, гордиться им. И этот мужчина вызывал такие чувства. Только я уже знала, что чувствую к нему гораздо больше, чем просто уважение…
Мы провели довольно много времени вместе. К нам присоединились Лю Мин, а потом и брат Макрона – Ликрос Босгорд. Макрон любезно представил нас ему. Мы с Ладой сразу отметили, как заблестели глазки Лю Мин, когда Ликрос позволил ей называть себя по имени и пригласил на танец. Только пламя в его глазах показалось странным.
Бал подходил к концу. Было заметно, что Макрон не хотел от меня отходить, но его родители собирались в полет на Гану, и он летел с ними, так как завтра не было выходного дня. Макрон попросил мой контакт, а я с радостью внесла его данные в свой коммуникатор.
Мы попрощались. Лю Мин вздыхала по Ликросу, а я – по Макрону, когда те выходили вместе с семьей из зала.
– Всё гости только и говорят о вашем танце,– заметила Светлана, оказавшись с мужем тут как тут.
– Похоже, наследник Босгордов определился с невестой,– подмигнул мне Борис.
– Какие глупости,– смущённо пряча пылающие щеки, сказала я, а внутри сладко запело от этих слов. Так хотелось в это верить!
– Он просто совершенство!– подначивала Лада.
– Да, и такой скромный,– шёпотом заметила Лю Мин.– Обычно хомони более… как это называется…
– Самоуверенные,– подсказала Лада.
– Решительные, я хотела сказать,– нахмурилась Лю Мин.
– И невероятно очаровательные,– выдохнула я.