– Вы уверены?
– Совершенно уверен.
– Почему?
– У нас были доверительные отношения.
– Чужая душа – потёмки, мистер Портер, – задумчиво произнёс Сони, – даже самые близкие порой преподносят нам сюрпризы. Насколько хорошо вы были осведомлены о её прошлом?
– Прошлое не имеет для меня значения, капитан Бакстер. Прошлая Пайпер могла быть кем угодно, но я знал её настоящую.
– И какая же она настоящая?
Уилли опустил глаза. Его грудь медленно поднялась и опустилась:
– Осторожная, внимательная, ответственная, справедливая, застенчивая, спокойная, молчаливая, преданная. Она согласилась выйти за меня замуж спустя три месяца после нашего знакомства, и знаете, почему меня это не смутило?
Сони напрягся, уловив краем глаза, как детектив Пайн снова заёрзал:
– Пайпер сказала – продолжил Уилли, впившись взглядом в капитана, – что не любит меня. Она сказала – ты должен понимать, что я не люблю тебя сейчас. Возможно, однажды смогу полюбить, но пока мне достаточно того, что ты – хороший человек, который меня не обидит. Но достаточно ли этого тебе?
– И как? Достаточно? – спросил детектив Пайн с неподдельным интересом в голосе.
Отвечая, Уилли продолжал смотреть на Сони:
– Да, более чем. Я был уверен, что проведу жизнь в одиночестве, потому что едва ли подхожу под определение современного принца. А ведь только с принцами случается любовь, по крайней мере, в том гиперромантизированном виде, в котором она воспринимается обществом. Но я не нуждался ни в ком, не нуждался в понимании, в одобрении, в поддержке. До тех пор, пока не встретил Пайпер. Нам было хорошо вместе, потому что мы не принц и принцесса. Но у каждого из нас было именно то, чего, как оказалось, не хватало другому.
– Вы говорите «было», – подметил Сони. Его слова прозвучали не как вопрос, но Уилли поспешно на них ответил.
– Полагаю, если бы речь шла о простом исчезновении, вы бы занимались поисками Пайпер, а не разговорами со мной – он облизнул верхнюю губу, – мне двадцать пять лет, капитан Бакстер. Возможно, большую их часть я и провёл за компьютером в своей комнате, но это не означает, что я не понимаю разницы между розыском пропавшего и криминальным расследованием.
Сони свёл брови на переносице и сжал челюсть. Свидетель или преступник? Пропасть увеличивалась, и он знал, что рано или поздно ему придётся выбрать в какую сторону совершить прыжок веры. Именно так. Иногда надо было просто поверить:
– Пока никакого расследования нет, мистер Портер. Мы собираем информацию. Нам нужно восстановить картину событий максимально подробно.
– Но я уже рассказал вам всё, что знаю.
– Альдон – крошечный городок, – ни с того ни с сего Сони перенаправил ход разговора, – ваша невеста была местной?
– Нет – ответил Уилли, – она приехала совсем недавно. Примерно за пару недель до нашего знакомства.
– И как же вы познакомились?
– В магазине, где работала Пайпер. Он недалеко от моего дома, и я покупаю еду именно в нём каждый день кроме воскресенья. Однажды она спросила – почему я беру так много шоколада и яиц. Она улыбалась, ей показалось это странным, но в забавном смысле. Не в том смысле, что я идиот, а в хорошем смысле. Странным в хорошем смысле. Я сказал, что они помогают стимулировать и поддерживать работу мозга. Важно правильно питаться. Я немного ем, но только то, что нужно. Излишнее пресыщение замедляет мыслительные процессы. Я же делаю всё, чтоб их ускорить. Ей понравилось то, что я рассказал.
– Чем вы занимаетесь, мистер Портер? Где работаете?
– Дома, – с гордостью приподняв подбородок, ответил он, – в своей комнате. Я пишу компьютерные программы, вирусы, шифровальные коды, но эта информация не представляет для вас и для расследования никакой ценности, поверьте.
Расследования. Сони ещё крепче стиснул зубы, однако, решил парнишку не исправлять. Зато слегка прищурился, дав ясно понять, что слушает очень внимательно:
– Возможно, вы и правы, но скажу по собственному опыту – никогда не знаешь наверняка, какая информация окажется по-настоящему ценной в итоге, – Уилли свернул губы трубочкой и отвёл взгляд, – вам известно, зачем Пайпер приехала в Альдон?
– Есть только предположение. Думаю, она хотела начать сначала.
– Начать что?
– Свою жизнь.
Лишь покинув «Коробку», Сони осознал, что во время всего разговора с Уилли Портером находился в неосознанном напряжении. Теперь его тело немного расслабилось, и по нему тут же разлилось тяжёлое тепло, вызывая желание поскорее присесть и закрыть глаза.
– Парень что-то не договаривает, – впервые заговорил Риччи, как только все трое оказались в коридоре, – не нравится он мне. Шифровальные коды, сэр, это серьёзное дело. Можно копнуть глубже.
– А я уверен, что парнишка ни в чём не виноват, – включился детектив Пайн – Он, конечно, далеко не дурак, но и не убийца. Если эту Пайпер вообще кто-то убил. Сбежала, скорее всего. От такого чудилы любая сбежала бы.
Детективы переглянулись между собой, а затем посмотрели на Сони, но тот загадочно молчал. История, рассказанная Уилли, была совершенно обычной, даже немного скучной, говоря начистоту. Однако, подумав о том, что в двух соседних комнатах его, возможно, ожидали две таких же скучных истории, он содрогнулся от подкрадывающегося беспокойства.
Джемма
7
Последний год учёбы в школе мне запомнился практически по дням, невероятно чётко и детально. Начиная с того момента, как Тод впервые вошёл в наш класс. Я помнила все свои обеды, во время которых, делая вид, что слушаю кого-то из середнячков, наблюдала за тем, как Тод поедал йогурт, слизывая остатки языком прямо со стенок пластикового стаканчика. Я помнила, как было тепло даже поздней осенью, как учителя промокали носовыми платками вспотевшие лбы, а я искала возможности пройти мимо Тода и задеть его, чтобы на моём теле остались хотя бы микроскопические частицы его пота. Я помнила сучку года Норму Чандлер и её костлявые руки, обвивающиеся вокруг Тода, словно ядовитый плющ. В какой-то момент, она окончательно потеряла стыд и демонстрировала свою похотливость прямо перед дурачком Билли. Она обрывала его на полуслове:
– Тсс, тише, – если в это же время начинал говорить Тод.
Она носила обтягивающие джинсы, которые казались мне ненастоящими, кукольными, такими узкими и крошечными, что в них могла поместиться разве что бейсбольная бита, но не человеческая нога. Норма не раздражала меня прежде так сильно, как с появлением Тода. Катализатор. После инцидента с поцелуем мне казалось, что ничего не изменится. Тод Шоу целует кого хочет. Я лишь надеялась, что это не аукнется мне неприятностями. Неосторожно брошенное слово, безобидная шутка, кто-то пронюхает о случившемся и начнётся мой личный апокалипсис. Из середнячков меня быстренько переведут в категорию похуже одиночек – во всеобщее посмешище. Как Мэри Гарфилд, у которой пошли месячные во время урока, отпечатавшись огромным красным пятном на бежевой юбке. Казалось бы, Мэри ни в чём не виновата, однако, школа похуже суда. Захочешь оправдаться – никто не станет тебя слушать, попытаешься найти адвоката – обвинят вас обоих. В школе выносят приговор без разбирательств и слушаний. Мэри стали называть «кровавой Мэри». Ей так и не простили маленькой оплошности, допущенной природой. Страшно было представить, какая бы участь постигла меня.
На следующее утро после поцелуя, Тод впервые поздоровался со мной. Я открывала свой шкафчик, когда он проходил мимо со Стивом МакКуином из футбольной команды. У Стива всегда был слегка приоткрыт рот и опущены веки, будто он дремал, однако, на футбольном поле всё менялось, словно по волшебству. Его прозвали ракетой. Они прошли мимо, о чём-то болтая. Я бы отдала полжизни, лишь бы узнать, о чём. Если бы Стив спросил:
– С кем это ты сейчас поздоровался?
Что бы ответил Тод? Как бы представил меня? Джемма. Моя соседка Джемма. Одноклассница. Да так, никто. Идиотка, обрызгавшая меня своей заразной слюной на днях. Сучка года Норма сотрёт меня в порошок.
Если не из-за приветствия, то определённо из-за того, что Тод Шоу остановился передо мной на своём чёрном Шевроле Камаро и предложил подвезти до дома. Я настолько растерялась, что сразу же согласилась. Вот только не помню, как оказалась в машине и о чём мы говорили. Вроде бы ни о чём. Мне было страшно дышать, двигаться, моргать. Сейчас чары рассеются, и Шевроле Камаро превратится в тыкву. Всё моё тело было настолько напряжено, что я почувствовала себя каменной статуей, не способной пошевелиться. Когда мы подъехали к моему дому, Тод повернулся и спросил:
– Не хочешь съездить вечером в кино или перекусить где-нибудь в городе?
Возможно, я кивнула. Или же подала какой-то другой знак согласия, потому что через секунду он произнёс:
– Круто, заеду за тобой в семь.
Каким бы невероятным не казалось всё происходящее, по-настоящему мне не давал покоя лишь один вопрос: что Тод Шоу собирается сделать со мной? Я вполне допускала, что его кто-то подговорил, вроде Нормы, которая как раз находилась в поиске очередной жертвы для своих нападок. Он мог с кем-то поспорить или решить развлечься по собственной инициативе. Я не просто ожидала подвоха, я знала, что он произойдёт, и всё равно продолжала играть в его игру.
Мы очень быстро стали главным предметом местных сплетен, но, как ни странно, так же быстро интерес к нам пропал. На нас продолжали удивлённо поглядывать, порой я улавливала шёпот:
– Что он в ней нашёл? Везучая сучка. У неё что, волшебная вагина?
Но мне стоило догадаться, что никто не посмеет выступить против, даже Норма. Никто не отважится оспорить решение Тода Шоу или, не дай Бог, усомниться в его адекватности. Он обнимал меня за талию, и все нервно проглатывали ком изумления, возвращаясь к своим делам. Это, конечно, странно, но дело твоё, чувак – настроение ощущалось примерно таким. Тода Шоу почитали, как божество. И это божество собиралось в скором времени меня уничтожить.